Быстро умывшись ледяной водой из кувшина (приятная бодрость разлилась по телу), я надела простое, но элегантное шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, которое так шло к моим волосам. Волосы я убрала в тугой узел, открыв шею — строго и со вкусом. Король должен видеть перед собой деловую женщину, а не одну из своих придворных дам.

В столовой царил привычный утренний гул, но сегодня он звучал для меня по-новому, торжественно. За длинными столами сидели придворные, некоторые были ещё сонными после вчерашнего, но большинство оживлённо переговаривались, с аппетитом уплетая завтрак. Мэйбл, раскрасневшаяся и довольная, порхала между столами с большим подносом, ловко расставляя тарелки с дымящимися булочками. Воздух был пропитан божественным ароматом свежей выпечки и… кофе! Настоящего, молотого кофе, который Эрик по моей настоятельной просьбе привёз из города. Этот запах, такой непривычный и волнующий для этих мест, царил над столовой, заглушая даже аромат травяных настоев, которые здесь пили обычно.

— Лилиан! — зычный, властный голос перекрыл общий гул.

Король сидел во главе стола. Перед ним стояла почти пустая тарелка, и он с видимым удовольствием промокал губы салфеткой. Вид у него был довольный и отдохнувший. Он махнул мне рукой, указывая на место рядом с собой.

— Иди сюда, садись. Нечего стоять в дверях, как служанка. Ты здесь хозяйка.

Я повиновалась, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Присев на краешек стула, я вежливо улыбнулась королю.

— Выглядишь отлично, — одобрительно кивнул он, окинув меня цепким взглядом. — Отдохнувшая. А я смотрю на тебя и удивляюсь: вчера, кажется, до упаду танцевала, а сегодня как огурчик.

— Старалась, ваше величество, — улыбнулась я, принимая из рук подбежавшей Мэйбл чашку с дымящимся кофе. — Гости должны быть довольны. Это главная задача хозяйки.

— Довольны, — подтвердил король, отодвигая пустую тарелку. — Ещё как довольны. Я сам вчера уши грел: все только и говорят, что отель у Чёрного озера — лучшее место во всём королевстве. Да что там в королевстве — во всём мире!

От его слов по моей коже разлилось приятное тепло, щёки заалели.

— Спасибо, ваше величество, — тихо сказала я. — Для меня это лучшая похвала.

— Не за что. Я ведь вчера не только танцевал, — король сделал глоток кофе и довольно прищурился. — Я обошёл всё. Каждый уголок. И знаешь, что я тебе скажу?

Я замерла в ожидании.

— Что ты гений, Лилиан. Самый настоящий, — он поставил чашку на стол и посмотрел на меня в упор. — Я помню, что здесь было год назад. Развалины, камни, сорняки в человеческий рост. А ты… из этого праха сделала такое великолепие. Это не каждая баба сможет. Да и не каждый мужик. Тут нужна не только сила, но и голова, и сердце.

Я смутилась ещё больше, опустив глаза. Его искренность обезоруживала.

— Я просто очень хотела этого, ваше величество. Очень. И верила, что всё получится.

— Вижу, что хотела, — в его голосе появились мягкие нотки. — И вижу, что вера твоя была не напрасна. Я горжусь тобой, Лилиан. Серьёзно, без всяких там придворных любезностей. Ты сделала то, на что мало кто способен.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как от его слов на глаза наворачиваются слёзы благодарности.

После завтрака король неожиданно для всех заявил, что хочет прогуляться и чтобы я составила ему компанию и показала окрестности. Придворные переглянулись, но никто не осмелился напроситься следом.

Мы пошли по тропинке вдоль Чёрного озера. Утро было свежим и ясным, вода в озере казалась тёмно-синей и бездонной, а вдали, на той стороне, уже начинали желтеть леса. Король шёл рядом, заложив руки за спину, и молчал, слушая мою взволнованную речь. А я говорила, говорила, не в силах сдержать поток идей, который накопился у меня за последнее время. Я рассказывала ему про охотничьи домики, которые можно построить высоко в горах, чтобы знатные гости приезжали на осеннюю охоту. Про лодочные прогулки по озеру с пикниками на дальних берегах. Про зимние забавы: катание на санях, ледяные горки и уютные вечера у камина. Король слушал внимательно, иногда кивая и задавая короткие, но точные вопросы, которые выдавали в нём не только правителя, но и умного, хозяйственного мужика.

— А это что за чудо? — спросил он, когда мы подошли к невысокому строению из тёсаного камня, от которого шёл лёгкий пар.

— Горячий источник, ваше величество, — с гордостью ответила я. — Мы сделали здесь купальню. Вода всегда тёплая, из источника поступает свежая, так что можно купаться в любое время года.

— Горячий источник? — король удивлённо поднял бровь. — Прямо здесь? И тёплая? Можно попробовать?

— Конечно, ваше величество! — я распахнула дверь в небольшой, отделанный деревом домик, внутри которого находился бассейн, выложенный гладким камнем. Пар поднимался над водой, в воздухе пахло минералами и сыростью. — Это отдельная купальня для особых гостей. Вода как парное молоко.

Король шагнул внутрь, огляделся, опустил руку в воду и блаженно прикрыл глаза.

— И правда тёплая, — сказал он с удивлением и удовольствием. — И как же это работает? Без огня, без дров, а вода горячая?

— Провели воду из источника по трубам, — объяснила я, чувствуя себя учителем перед способным учеником. — Она течёт постоянно, не застаивается, поэтому всегда свежая и тёплая.

— Хитро… — король покачал головой, вытирая руку платком. — Хитро и чертовски умно. Лилиан, ты меня не перестаёшь удивлять. Всё-то ты продумала.

— Стараюсь предусмотреть все желания гостей, ваше величество, — улыбнулась я.

Мы вышли обратно на тропинку и пошли дальше. Неожиданно король остановился и повернулся ко мне. Взгляд его был необычным: изучающим, пронзительным, словно он видел меня насквозь.

— Знаешь, — задумчиво начал он, — а ведь я помню тебя совсем другой. Помню тот день, когда ты, дрожащая, в драном платье, вошла в мой кабинет. Забитая девчонка, которая боялась собственной тени, но при этом держалась с таким достоинством, словно была королевой. А сейчас… — он обвёл рукой отель, озеро, горы. — Посмотри на себя. Ты совсем другая.

Я на мгновение замерла. Его слова задели что-то глубоко внутри.

— Я и есть другая, ваше величество, — ответила я честно, глядя ему прямо в глаза. — Та Лилиан… она умерла. В прямом смысле. Когда упала с лестницы. А та, что очнулась в развалинах, — это совсем другой человек. Она родилась заново. Из пепла, из боли, из желания выжить.

— И кто же ты теперь? — тихо спросил король, и в его голосе мне послышалась странная, непривычная для него нотка — не любопытство правителя, а что-то более личное, человеческое.

— Я та, кто строит, ваше величество, — уклончиво, но твёрдо ответила я. — Та, кто не сдаётся, что бы ни случилось.

Король долго смотрел на меня, потом кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим внутренним выводом, и молча зашагал дальше. Но я всем телом чувствовала на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд. В нём было что-то большее, чем просто интерес монарха к полезной подданной.

Вечером, когда утомлённые днём гости разошлись по своим комнатам, а в гостиной остались лишь догорающие в камине угли, король снова позвал меня.

— Посиди со мной, Лилиан, — его голос прозвучал в тишине не как приказ, а как просьба. Он указал на глубокое кресло напротив своего, у камина. — Выпей вина. Поговори со стариком. Детей нет, жена давно в могиле, советники достали со своими проблемами. Посиди.

Я села. В руке у меня оказался бокал с тёмно-рубиновым вином. Мы молчали, глядя на пляшущие в камине языки пламени. Король казался уставшим, помолодевшим в этом неровном свете, и каким-то… обычным. Просто пожилым мужчиной, а не грозным правителем.

— Знаешь, о чём я жалею? — спросил он вдруг, не отрывая взгляда от огня.

— О чём, ваше величество? — тихо откликнулась я, боясь нарушить хрупкую тишину.

— О том, что ты не стала моей невесткой, — он резко повернулся ко мне, и в его глазах блеснули отблески пламени. — Если бы мой сын имел хоть каплю твоего ума, твоей хватки и твоего сердца, он бы на коленях умолял тебя остаться во дворце. Он бы носил тебя на руках. А он… — король горько усмехнулся. — Он выбрал эту пустую, холодную стерву. Потому что красивая мордашка и титул для него важнее ума и верности.