В панике я выхватываю взглядом узенькие проулки, которые ведут вглубь квартала, к самой реке. И в голове тут же вспыхивают позабытые воспоминания как мы с Вильмой и другими ребятами играли в прятки в таких вот проулках. Конечно, в столице мы бывали не часто, но все равно кое какие ходы я знала весьма и весьма неплохо. И сейчас они ярко и четко предстают перед моими глазами.
Придерживая сына, я кидаюсь в ближайший проулок.
– Держите ее! Не дайте ей уйти! – раздаются со всех сторон взбудораженные крики.
Я же, изо всех сил стараясь не оглядываться, бегу по бесконечному лабиринту городских построек, отчаянно молясь, чтобы их за то долгое время, как мы носились здесь подростками, не переделали. Не хватало еще залететь в какой-нибудь тупик.
Несусь так быстро, как это только возможно, лишь бы не запнуться и не поскользнуться на гладком подмерзшем камне. Страшно подумать что может произойти тогда. И я вовсе не о том, что меня тут же нагонят люди из отряда Бьёрна.
Забегаю в самый дальний закуток, где стоят сплошь обветшалые покосившиеся домики, ныряю между ними и останавливаюсь перед высоким деревянным забором.
В ужасе оглядываюсь. Пока преследователей не видно, но все может измениться буквально в любую секунду.
Особенно, если кому-то пришло в голову починить этот несчастный забор.
Подскакиваю к нему и вожу ладонями по шершавым доскам.
Кажется, вот эта.
Хватаюсь за самую большую доску по центру и тащу ее на себя. Доска натужно поддается, открывая внизу достаточно широкий лаз, чтобы в него смогла протиснуться хрупкая девушка с ребенком.
Хотя, в объемной куртке фру Эльвин сделать это непросто. Приходится скидывать ее и вытягивать за собой. В тот момент, когда я задвигаю за собой доску, за забором раздаются приглушенные голоса.
– Куда она побежала? Осмотреть здесь все!
Накидываю куртку и снова срываюсь на бег. Спускаюсь к старому извилистому оврагу, заросшему редкими кустарниками, который остался от осушения рукава реки. На мое счастье, сильные морозы хорошо сковали почву, поэтому хоть спускаться и было тяжело, но я хотя бы не боялась, что ноги будут разъезжаться по грязи.
Спустившись, я некоторое время бреду, постоянно всматриваясь в редкие просветы между домами наверху. Мне кажется, что вот-вот в одним из них мелькнет чья-то голова, которая сразу же заметит меня и поднимет тревогу.
Немного выдыхаю лишь когда вижу перед собой то, к чему я так долго стремилась и бежала – заброшенную кузницу у изголовья реки.
С опаской подхожу ближе, осматриваюсь. Не хватало еще, чтобы ее заняли какие-нибудь бездомные. Но на первый взгляд, она абсолютно пуста и безлюдна. Осторожно забираюсь внутрь, поднимая в воздух плотные облака пыли. Бегло изучаю внутренности кузницы – с того момента как знакомый мальчишка показал нам это убежище, здесь ничего не изменилось. В углу все так же стоит гигантская проржавевшая наковальня, по полу разбросаны прогнившие ковши и деревянные ведра. Вместо окон – покосившиеся провалы, сквозь которые задувает ветер.
Я зябко ежусь, и, кутаясь в теплую куртку фру Эльвин, устраиваюсь в том углу, что почище. Сейчас немного переждем, пока шумиха не уляжется, а потом снова пойду искать Вильму.
Только немного приду в себя…
Только немного…
Я даже не замечаю того момента, как меня накрывает темнота. Просто в один миг все что было вокруг меня перестает существовать. Такое чувство, будто я слышала неподалеку какие-то окрики, тяжелый топот ног и ржание лошадей, но нет гарантии, что это мне не приснилось.
Резко вскидываю голову только когда до меня сквозь толстую пелену сна доносится плач моего малыша. Я испуганно прижимаю его к себе, не понимая почему он кричит. Однако, стоит только кинуть взгляд за окно, как меня тут же сковывает ледяной ужас.
Что? Как? Уже вечер?
Неужели я проспала почти целый день?
Малыш продолжает кричать и я тут же переключаюсь на него.
Бедненький, наверно успел проголодаться. И точно – не успеваю поднести его к груди, как мой мальчик тут же начинает жадно кушать. Смахнув проступившую от жалости к нему слезу, я кормлю малыша, а потом собираюсь обратно.
Конечно, пробираться в темноте по оврагу, да еще и с ребеночком на груди, ужасное испытание. Но, с другой стороны, мне ничего не остается. Оставаться в этой лачуге опасно. Ночью мы там просто замерзнем. А стоит развести огонь, как нас наверняка найдут. И, если это сделают не люди Бьёрна, то городские стражи, которые наверняка отправят нас в тюрьму.
Драконьи боги, ну чем я вас прогневала? Чем заслужила такие муки?
Стоит мне только выбраться обратно на улицы города, как на душе становится чуточку спокойней. По крайней мере, я больше не вижу ни намека на отряды Бьёрна. По правде говоря, людей на улицах вообще почти нет – редкие встречные, стряхивая снег с одежды, поспешно разбегаются по домам.
И буквально через пару минут я понимаю причину их спешки.
На улицах появляются небольшие отряды стражников по два-три человека. Они неспешно патрулируют улицы, кидая пристальные взгляды на каждого, кто попадается им по пути.
В груди все тут же болезненно сжимается. Не хватает еще вызвать у них подозрения.
Ускоряюсь, стараясь ничем не показывать собственного беспокойства, но краем глаза замечаю как один из стражников кидает на меня настороженный взгляд. Опасаясь, что они сейчас подойдут ко мне, натянув на лицо самую доброжелательную улыбку, подбегаю к шедшей навстречу девушке. Уточняю как пройти на улицу где живет Вильма, поздравляю ее с наступающими праздниками и не переставая тараторю насколько похорошела столица и как бы я хотела поскорее увидеть драконьего владыку Норланда. Девушка, явно не ожидавшая такого словоохотства от меня, только стоит с глупой улыбкой и кивает. Но главное, что подозрительный стражник, смерив меня недовольным взглядом, проходит мимо.
А я выдыхаю и с бешено колотящимся от стресса сердцем, бегу дальше. Казалось бы, до дома Вильмы уже рукой подать. Но в тот самый момент, когда я уже глазами нахожу ее аккуратный домик, из проулка сбоку выходит еще один отряд стражников.
– Девушка, я бы советовал вам как можно скорее идти домой, если не хотите оказаться за решеткой как бездомная, – пренебрежительно отозвался самый молодой из них.
– Простите, я уже почти пришла. Одна минута и меня на улице уже не будет, – кланяюсь я, искренне надеясь на то, что они пройдут мимо, оставив меня в покое.
Но, видимо мой ответ почему-то не нравится стражнику. Тот подозрительно щурит глаза и останавливается в паре шагов от меня. Двое его сослуживцев встают по бокам, преграждая мне путь.
– Да? И где же вы живете?
– Да вот прямо здесь, – киваю в сторону двери Вильмы, – Здесь живет моя подруга, а я остановилась у нее на время праздника.
В горле все клокочет от страха. Ума не приложу что так смутило стражника, но меня тут же накрывает паника, а по спине струился ледяной пот. Что если они мне не поверят и сразу поволокут в тюрьму?
– Думаешь, я совсем тупой? Поведусь на то, что какая-то оборванка водит знакомство с боевыми магами этого квартала? – голос стражника звенит от напряжения.
Выходит, это какой-то особенный квартал? Да, домики здесь все сплошь аккуратненькие, чистые и приятные, прямо загляденье. Но я бы никогда не сказала, что этот район настолько сильно особенный.
– Но это правда, – хриплю я от страха, – Вы можете спросить сами. В этом доме живет Вильма Линдхольм, моя давняя подруга.
– Пожалуй, так мы и сделаем, – вонзает в меня гневный взгляд стражник, – И если окажется что ты врешь, то отправишься за решетку не только как бездомная, но еще и как клеветница.
От обиды и переживаний из моих глаз брызгают слезы, но я твердо киваю. Я уверена в своей подруге.
Вот только, надеюсь, ей не пришло в голову куда-нибудь выбежать из дома на ночь глядя.
Стражник бесцеремонно хватает меня под руку и тащит к двери, на которую я показала. Для начала заглядывает в окно, но то завешано плотными шторами, за которыми не видно есть ли кто внутри.
