— Мадам! — голос Норберта донесся снизу, напряженный, словно струна. — Не готова вас принять!

— Мне плевать, готова она принять или нет! Ей придется принимать лекарства! Она сумасшедшая!

Голос леди Халорн резанул по нервам, как тупое лезвие. Он донесся снизу, проникая сквозь перекрытия, сквозь стены, сквозь мою кожу.

— Я приехала не чай пить!

Я выпрямилась. Плечи расправились сами собой, словно невидимая рука приподняла мой подбородок. В ушах прозвучал его голос, низкий, бархатный, собственнический: «Ты моя игрушечка… Помни об этом. Только я имею право тебя обижать».

Я вышла из спальни. Шагала по коридору уверенно, хотя внутри всё сжималось в ледяной комок.

На лестнице я остановилась. Внизу, в холле, стояла леди Халорн. Позади неё — доктор Гревилл и какие-то люди. Незнакомые. Крепкие мужчины в серых пальто, с пустыми глазами.

— Доктор Гревилл! — произнесла леди Халорн, не поднимая головы. — Вы будете свидетелем!

Она наконец взглянула на меня. В её глазах плескался триумф.

— Моя невестка совершенно сошла с ума! — Она размахивала письмом. Моим письмом. Тем, которое я писала в самом начале, когда только поняла, что внутри мужа кто-то чужой. — Она опасна для общества! Она пишет письма, где утверждает, что это — не ее муж, а какое-то чудовище, вселившееся в него… Доктор Гревилл!

Старый доктор прокашлялся. Ему было неудобно. Я видела, как он переминается с ноги на ногу.

— Да, — сказал он тихо. — Она говорила, что это — не ее муж… Но, смею заметить, что в тот момент ваш сын…

— Заткнись! — резко оборвала его свекровь. — Остальное никому не интересно. У нее явное помешательство! Опасное помешательство… Она ударила меня… Бросилась на меня…

— Не было такого! — мой голос прозвучал громче, чем я планировала. — Это ложь!

— Мадам, не могли бы вы проехать с нами для беседы? — послышался голос одного из мужчин.

Он сделал шаг вперед. За ним двинулись остальные. Тощий, как жердь, мужчина в пенсне остался рядом с леди Халорн, кивая каждому её слову, словно заводная кукла.

— Нет! — Я сделала шаг назад, цепляясь за перила. — А теперь вон из моего дома!

— Госпожа не сумасшедшая! — Норберт возник из тени колонны. Он встал между мной и мужчинами. — Я могу засвидетельствовать это.

— Да, я думаю, сначала надо побеседовать с ней, — мягко попытался влезть доктор Гревилл. — Там были обстоятельства, которые…

— Молчи! — яростно произнесла леди Халорн. Её лицо исказила гримаса, которую она обычно прятала за маской светской любезности. — Она — безумна и опасна! Так что держите ее и тащите в карету! А я останусь здесь, чтобы все объяснить сыну. Когда он узнает, что эта тварь пыталась меня убить…

Я смотрела в её ледяные глаза и читала там ненависть. «Это ты! Ты во всем виновата! Ты настроила сына против меня!»

Мое письмо. Она получила его. И вместо того, чтобы спасать сына, чтобы попытаться понять, она подняла на уши всех, чтобы признать меня сумасшедшей. Вот это мать!

— О, я в этом не хочу участвовать! — возмутился доктор Гревилл, пятясь к двери. — Вы говорили мне, что все будет иначе! Вы сказали, что мы побеседуем с ней! Но вы хотите сразу увезти ее в психушку! Так дела не делаются!

— Я же сказал вам, — произнес жердь в пенсне. Его голос был сухим, безэмоциональным. — Мое заведение называется лечебницей! И ей там обязательно помогут. Изоляция — лучшее лекарство.

— Мадам! Назад!

Голос Норберта грянул, как выстрел.

Я не успела моргнуть. Дворецкий схватил тяжелый серебряный подсвечник с тумбы. В его движениях не было тяжести лет. Только стремительность рыцаря.

С размаху он опустил его на голову первого санитара, который бросился ко мне.

Звук был глухим, костяным. Мужчина рухнул, даже не вскрикнув.

В холле повисла тишина.

— Мадам, бегите! — закричал Норберт. — Чтобы добраться до сумасшедшей мадам, вам нужно пройти через сумасшедшего дворецкого!

И в этот момент я увидела. Он прижимал руку к губам и что-то шептал, но сквозь ткань перчатки пробивалось свечение. Черный знак на его ладони пульсировал в такт моему собственному сердцу. Магия. Древняя. Темная. Та, что принадлежала Ему.

— Господин! Нужна ваша помощь! Мадам! В комнату! — закричал дворецкий, и в его голосе звучала сила, от которой дрожали стекла в люстре. — Это произвол! Но я не отдам вас им! Мне хозяин голову снимет! А я хочу, чтобы моя голова пока побыла на месте!

Второй санитар бросился на него, но Норберт лишь взмахнул подсвечником, требуя соблюдать дистанцию.

— Бегите, госпожа! — прорычал старик, и его глаза решительно сверкнули. — Хозяин уже в пути! И дверь закройте!

Я развернулась и побежала. Вверх по лестнице. Прочь от криков, от запаха чужих духов леди Халорн, от страха.

Но я не успела.

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Улис. Он даже не запыхался, будто почувствовал опасность за версту.

— Это что тут происходит⁈ — зарычал он таким голосом, что присели все. Даже санитары.

— О, милый, — бросилась леди Халорн в сторону Улиса. — Твоя жена сошла с ума! Она пишет мне вот такие письма… Это ее почерк… Я проверила… У меня есть результаты эскпертизы… А еще она бросилась на меня…

— Сколько она вам заплатила? — взгляд Улиса скользнул по санитарам и остановился на докторе Гревилле.

— Мне… мне ни сколько! — тут же запротестовал он. — Она сказала, что хотела бы просто побеседовать и позвала меня… Только… Видимо… Но утверждать не могу…

Он повернулся к маменьке.

— Альсар! Что у тебя с глазами? — прошептала она, вглядываясь в его лицо.

— А что не так с моими глазами? — усмехнулся Улис, нахмурив брови.

— Они были серо-голубыми… — прошептала леди Халорн. Наконец-то она поняла, что перед ней — не ее сын.

— Они всегда были золотыми, — спокойно произнес Улис, глядя на леди Халорн. — Всегда…

— Неправда! Я помню моего голубоглазого мальчика! — зашлась леди Халорн. — Это — не он! Мой сын не может себя так вести! Она… она была права! Это — не мой сын! Верни! Верни моего мальчика! Ты… Ты чудовище!

— Я что-то не понял, — выдохнул тощий в пенсне.

Все заинтересованно посмотрели на леди Халорн, которая трясла Улиса за одежду и требовала вернуть ей сына.

— Простите, моя матушка душевно больна, — вздохнул он. — Вы сами видели… Она даже родного сына не узнает… Раньше это не так бросалось в глаза… Но сейчас это перешло все границы…

— Альсар, — прошептала я, бросаясь к Улису. — Милый… Я так испугалась… Она вломилась и требовала отвезти меня в лечебницу…

Тощий снял пенсне и усиленно тер переносицу.

— Думаю, что моей матушке пора бы переехать туда, где за ней будут хорошо ухаживать. Я оплачу ее содержание… — вздохнул Улис, прижав меня к себе.

— Вы что? Не видите? Это — не мой сын! У моего сына глаза голубые! — кричала она. — Вы что? Не видите? Она правду написала! Правду!

— Сколько стоят ваши услуги? — произнес Улис, склоняясь к тощему.

— Ну, она уже оплатила их… Для невестки… — прошептал тощий, видя, как санитары удерживают леди Халорн. Та билась в истерике. — Так что… оплата поступила…

Я видела, что он боится врать генералу.

— Вот и хорошо, — вздохнул Улис. — Позаботьтесь о моей матушке, пожалуйста. Я не хочу срываться с важных переговоров, чтобы спасать свою бедную жену…

Он обнял меня, прижимая к себе.

— Разумеется, господин генерал, — прошептал тощий.

— Все, как она оплатила, — кивнул Улис.

— Ну, она оплатила самое… скажем так… самое… ужасное содержание, — произнес тощий, доставая какую-то бумажку.

— Может, строгость как раз пойдет ей на пользу, — вздохнул Улис. — Благодарю вас. Мне сейчас нужно вернуться на переговоры….

Леди Халорн вытащили из дома, доктор Гревилл откланялся и даже улыбнулся. Получилось немного нервно.

— Я рад, что у вас все хорошо, — произнес он, пожав мою руку. — Я на такой произвол не подписывался, если что…

Холл опустел.