Эта мысль была неприятной. Может, так даже лучше? Я прекрасно понимала, что он делает. Он отсекает всех, кто мог бы знать настоящего Альсара и что-то заподозрить… И если меня он смог заставить служить себе только потому, что я люблю мужа и пытаюсь его вызволить, то вряд ли бы скандальная леди Халорн согласилась бы танцевать под его дудку.

Так что обольщаться его защитой не стоит. Он просто с мастерством гроссмейстера убрал важную фигуру с доски. И в этом была его главная цель.

Ну ничего, я тоже не собираюсь сдаваться просто так.

Альсар же всё видит. Мне хотелось верить, что он наконец-то поймет, что кроме его меня, никто не бросился его спасать. Даже его матушка. И тогда, возможно, он перестанет так рьяно ее защищать.

Я представила момент, когда у меня получилось его спасти. Может, тогда все изменится? И матушке, которая до этого была на первом месте, придется потесниться!

— Его величество, король Арузы, пытается уточнить судьбу одного мага, — произнес адъютант, глядя в пол. Глоток. Нервный жест пальцами по шву мундира. — Он предлагает за него отдать пятьдесят пленных… Его императорское величество интересуется, известно ли что-то о судьбе… Улиса Геспериса?

Я держал документ в руках. Бумага шершавая, пахнет чернилами и страхом. Печать Арузы — красный сургуч, похожий на запекшуюся кровь.

«Улис Гесперис», — прочитал я про себя. Имя, которое должно было быть забыто в пепле, оставшемся от двух тел.

— Он погиб, — произнес я вслух. Голос вышел ровным, без тени сомнения.

— Жаль, — вырвалось у адъютанта. Он тут же побледнел, осознав оплошность. — То есть… эм… не жаль… Он враг… Из Арузы… Но… жаль пятьдесят наших солдат…

Я откинулся на спинку кресла. Кожа тихо скрипнула.

— Значит так. Королю Арузы нужны зелья от подагры.

— Откуда вы это знаете? — Адъютант моргнул, забыв о субординации.

— Разведка, — усмехнулся я. Уголок губ дрогнул. — Шпионаж. Слово грязное, зато какое полезное. Передай императору: я найду записки этого мага. И передам их Арузе в обмен на всех пленных. Пусть солдаты вернутся домой. Жду ответа.

Адъютант замер.

— Но… господин генерал… Это же знания… Для врага…

— Мне плевать на их знания, — отрезал я. — Мне плевать на их короля. Пусть варят свое зелье сами. Пусть живут. Мне нужны только наши люди.

Я не добавил: «Потому что я не Альсар». Потому что Альсар бы оставил пленных гнить ради принципа. Альсар бы сжёг записи. Или послал бы их, угрожая мечом.

Я же… Я просто хочу убрать лишние фигуры с доски.

— Я… я восхищен вами, господин генерал, — Адъютант сглотнул, рискуя посмотреть мне в глаза. — Вы… вы очень изменились. Раньше вы всегда… Простите за дерзость, но вы решали все мечом. А сейчас… вы стали беречь жизни. Последняя битва… Она войдет в легенды. Почти нет погибших…

Я молчал. Беречь жизни? Нет. Я просто экономил ресурсы. Играл в долгую.

Но вслух сказал другое:

— Это всё?

— Да, — кивнул адъютант, чувствуя, что воздух в кабинете густеет.

— Марш отсюда.

Он исчез, словно растворился в тени. Дверь щелкнула замком.

Тишина надавила на уши.

Я встал. По привычке вытягивая ногу вперед. Раньше так было не так больно… Никак не могу привыкнуть к тому, что мне больше не нужна трость. И что нога не ноет на погоду, и тысячи игл не впиваются в нее в тот момент, когда я на нее опираюсь. Я привыкал к этой силе, к этому запаху стали и власти.

«Стоит ли?» — вопрос повис в воздухе, не заданный вслух.

«Что меня здесь удерживает, кроме мести? Ничего…»

Я сделал шаг к двери.

«…Или все-таки что-то?»

Образ вспыхнул перед глазами сам собой. Растрёпанные волосы. Запах чайной розы. Глаза, полные ненависти и… жизни.

Дессалина.

Я вышел из кабинета, направляясь к её комнате. Шаг был тяжелым, уверенным. Хищник идет к своей добыче.

Дверь её спальни была приоткрыта. Внутри — пусто. Кровать заправлена. Холодно.

Но внизу, из холла, раздавался голос. Незнакомый. Женский. И ответ Дессалины — тихий, напряженный.

Я замер.

Внутри, за решеткой моего сознания, шевельнулся он. Генерал.

«А что это мы так оживились?» — спросил я, мысленно подходя к прутьям клетки, где в темноте сидела его душа.

Он молчал. Но я чувствовал, как он прислушивается.

Как и я.

Я прислушался. Это…

«Ах, приехала мамочка! Наверное, она тебя спасет… Конечно, мамочки же не бросают сыночек в беде! Что? Надеешься, что мамочка все поймет? Да? Ну, давай проверим! Наслаждайся! Сейчас мы доведем твою матушку до слез!» — умилился я, глядя на своего пленника.

Голос матери генерала резал слух, словно тупое лезвие по стеклу.

Я стоял на площадке второго этажа, скрытый тенью колонны, и слушал, как она отравляет воздух в моем холле.

Леди Халорн. Женщина, родившая моего врага. Она ходила по мрамору, как по собственной кухне, тыкая веером в портреты, в вазы, в пыль.

Её духи — тяжелый, удушливый старческий запах увядающих лилий — поднимался вверх, смешиваясь с моей чайной розой. И сама мысль о том, что вонь старой карги перебивает этот нежный запах, вызывала раздражение.

Альсар терпел её причитания годами, боясь потревожить её покой. Глупец. Она не мать, она — паразит. Она пришла не проверить сына, она пришла проверить территорию. Убедиться, что её власть здесь всё ещё действует.

Смотри, как Десси сжимает кулаки. Она хочет кричать, но молчит. Раньше бы я прошел мимо, пусть бы эта старуха грызла её до крови. Мне было бы всё равно, как и Альсару.

Но сейчас… Сейчас кровь закипает. Не из-за неё. Из-за того, что кто-то смеет трогать МОЁ. Она моя игрушка. Моя загадка. Моя боль. И только я имею право решать, когда ей страдать, а когда — дышать.

Внутри шевельнулся Дракон. Низкое, вибрирующее рычание прокатилось по ребрам, заставляя пальцы сжиматься в кулаки. Он чувствовал её присутствие. Чувствовал угрозу. Не для меня — для того, что я считал своим.

— Какая безвкусица! — визжала женщина внизу. — Снять немедленно!

Я усмехнулся. Тень в углу сознания, запертая в клетке из собственной плоти, дрогнула. Альсар. Мой пленник. Он слышал свою мать. Он надеялся. Верил. Верил, что эта истеричка его спасет.

Я сделал шаг вперед. Тень от моей фигуры вытянулась, падая на ступени лестницы. Пора спуститься и показать им обоим, кто здесь хозяин.

Я видел Дессалину. На ее шее, чуть ниже линии платья, темнели следы. Мои следы. Синяки, которые я оставил вчера, когда сжимал её горло. Они пульсировали в такт её сердцу.

Моя собственность.

Леди Халорн развернулась, словно хищная птица, учуявшая движение. Её взгляд скользнул по невестке с брезгливостью, от которой у нормального человека могло бы сжаться сердце.

— А! Явилась! — голос звенел фальшью. — Ну и вид у тебя! Проститутки в борделе одеваются скромнее.

Я остановился на середине лестницы. Если бы мать генерала не орала как резаная, то она бы меня заметила. А вот Дессалина замерла. Она не посмотрела на меня. Она смотрела в пол, сжимая пальцы в кулаки так, что костяшки побелели. Она ждала. Ждала, что я вмешаюсь? Или что я поддержу мать? Альсар поддержал бы. Альсар всегда поддерживал её.

Но я не Альсар.

— Кошмар! — продолжала старуха, наступая на девушку. — Ты совершенно не следишь за домом. Его даже стыдно людям показывать!

Воздух в холле сгустился. Я позволил магии просочиться сквозь поры, наполнив пространство статикой. Запахло озоном. Перед грозой птицы замолкают. В холле стало тихо.

Я сделал ещё несколько шагов. Теперь я был виден им обеим.

Леди Халорн расплылась в улыбке. Ее лицо резко переменилось.

— Альсар, сын мой! Наконец-то я могу тебя обнять!

Она расправила плечи, готовая заключить меня в объятия. Она ждала, что я спущусь быстрее. Что я брошусь к ней, как голодный щенок.