Норберт закрыл дверь, отсекая коридор. В темноте чиркнуло магическое огниво. Вспыхнул огонек свечи, выхватывая из мрака его лицо. Оно было бледным, уставшим, исчерченным глубокими морщинами тревоги. Бедный, сколько же он не спал. Я видела, что бедный Норберт сам на нервах, как и я. А сколько не спала нормально я?

«Ничего, я спасу Альсара и высплюсь!», — пообещала я себе.

Дворецкий поставил свечу на перевернутое ведро и поворошил груду старых мешков в углу. Оттуда, из пыли и забвения, он достал стопку книг. Потертые переплеты, страницы с закладками, свитки.

— Вы нашли… — начала я, но осеклась.

Мои глаза упали на его руку. Он был без перчаток. На правой кисти, поверх костяшек, лежала плотная белая повязка. Ткань местами пропиталась чем-то темным.

— Ты порезался? — я схватила его руку. — Поранился? Он… он сделал это?

Норберт мягко высвободил пальцы.

— Скорее, обжегся, мадам, — тихо произнес он. — Поспешил снять чайник… Чаю хотел попить… Разнервничался и… случайно плеснул себе на руку. И тут же намазал мазью. Скоро пройдет. Не стоит переживать. Обычная ситуация для невнимательного дворецкого.

Я посмотрела на него внимательно.

Ожог? Да. Но дрожь в его пальцах говорила не о боли. О напряжении. О страхе, который он тщательно скрывал. Он лгал мне, чтобы не пугать. Или чтобы не признаваться, что делал что-то опасное.

— Надеюсь, вы не пробовали никакой темной магии? — спросила я, глядя старику в глаза.

Он вздохнул и виновато опустил взгляд.

— Да, пробовал немного… Хоть у меня в роду не было ни одного мага, но я решил попробовать. Я хочу спасти хозяина не меньше вашего!

— Спасибо, — прошептала я, сжимая его здоровую ладонь. — Спасибо, что вы здесь. Что вы помогаете… Я не знаю, как бы справилась без вас… Очень надеюсь, что нам поможет леди Халорн.

Этот жест тронул меня до слез благодарности, тут же выступивших на щеках.

— Мы должны спешить, — Норберт кивнул на книги.

— Ты нашел хоть что-то из ингредиентов? — спросила я, присаживаясь на корточки и листая ближайший фолиант. Страницы шелестели, как сухие листья. — О, если бы я знала, что он такое! Соль не сработала. Это явно не нежить.

— Лучше, мадам, — послышался шепот дворецкого. Он перевернул другое ведро и сел на него, тяжело вздохнув. — Я узнал, кто это.

Я замерла. Книга повисла в моих руках.

— И кто? — спросила я, глядя на старика. В свете свечи его глаза казались огромными, полными знания, которое он боялся произнести вслух.

— Это не демон и не какая-то сущность. Именно поэтому соль не сработала, — прошептал Норберт, оглядываясь на дверь, словно боялся, что стены имеют уши. — Это душа.

— Душа? — я почувствовала, как холод пробегает по спине. — Как в генерале очутилась чужая душа? Разве это возможно?

Норберт сглотнул. Его пальцы легли на обложку одной из книг. Той самой, что я купила сегодня в лавке. «Драконья кровь».

— Когда слуги носили покупки, я нашел в карете вот это, — прошептал он, поглаживая корешок. — Знаете, я люблю новые книги и решил немного почитать… И вот, я понял, кажется, что это такое. Понимаю, моя версия звучит… фантастично… Но если соль не помогла, то это не сущность. В одной книге, кажется, в этой, на двести шестьдесят восьмой странице, если память мне не изменяет, об этом написано… Кажется, вот здесь!

Он указал на другую книгу. Старую, потрепанную, с корешком, который держался на честном слове.

Я стала лихорадочно перелистывать страницы, водя пальцем по строкам. Свет свечи дрожал, буквы плясали.

Да, там было упоминание, что соль если не изгоняет, то хотя бы заставляет проявить себя… Но он не… не проявился.

— И чья же это душа? — спросила я, хотя внутри все ахало и охало: «Вот это новости!». Если это душа живого человека… Если это маг… То все может быть намного хуже…

Норберт открыл новую книгу.

На пожелтевшей странице я увидела гравюру. Маленькая фигурка человека в длинном одеянии стояла против огромного, рычащего дракона. Вокруг них клубилось пламя, но человек не бежал. Он стоял посреди огненного ада с властным высокомерием, со скрытой силой и уверенностью.

— Это кто? — спросила я, пытаясь рассмотреть детали среди теней.

— Древний род, — сглотнул Норберт. Голос его дрогнул. — Гесперис. Когда-то они были защитниками Империи. Сильнейшие маги. Охотники на драконов. Они очень хорошо разбирались в травах…

Маги… Здесь пока сходится. Он использует магию. Он знает травы.

— Но как? — прошептала я, читая обрывки текста, на который указал палец Норберта. Буквы складывались в страшную картину.

«…Чтобы сбить дракона с небес, они использовали мощные заклинания. Но если это не помогало, то они отдавали свое тело смерти, развоплощались, чтобы перенести свое сознание в дракона. И тогда он оборачивался против своих. Или для того, чтобы отвлечь, или для того, чтобы вступить в последний бой. Это называлось „Величайшей Жертвой“».

Я подняла глаза на Норберта. В кладовке стало вдруг нечем дышать.

— Ты хочешь сказать, что Альсара победил какой-то маг? Там, в Арузе? — прошептала я, беря книгу и перекладывая ее себе на колени. Бумага холодила руки. — Он убил себя… чтобы вселиться в моего мужа?

— Я хочу сказать, что у нас нет пока что других версий, — вздохнул дворецкий, и в этом вздохе была вся усталость мира. — И ваш ритуал не поможет, мадам. Соль и вода… Они направлены против нечисти. Против сущностей, у которых изначально нет плоти. А нам нужно вырвать одну душу и оставить вторую… Это гораздо сложнее.

Я посмотрела на свою ладонь. Там, где пульсировала метка, кожа горела.

— Величайшая Жертва… — повторила я тихо.

— И он очень силен, — добавил Норберт. Дворецкий поправил повязку на руке, и я заметила, как болезненно дрогнул его уголок рта. Ткань местами пропиталась сукровицей. — Если он смог совершить этот ритуал… То выгнать его будет не просто трудно. Это может убить генерала. Вырвать вторую душу, не разорвав оболочку — задача кажется невыполнимой…

Свеча чихнула фитилем, выплюнув клубок черного дыма, словно соглашаясь с мрачностью перспектив. Тени в углах рванулись вперед, стоило пламени замереть, но тут же отступили.

Я смотрела на старые книги, на исчерченное морщинами лицо старика, на свою руку, лежащую на колене. Под кожей, там, где пульсировала золотая метка, разливалось тепло. Живое. Настоящее.

Соль не сработает. Книги из библиотеки закрыты. Тело моего мужа спит в моей постели, а в его голове живет душа врага, сильнейшего мага.

Холод пополз по позвоночнику, но я стиснула зубы.

Норберт посмотрел на меня. В его глазах плеснула надежда — хрупкая, опасная, как тонкий лед на весенней реке. Той надежды, которой у меня самой уже не оставалось.

— Мадам. Мы найдем способ. Обязательно. Мы спасем господина генерала!

Но внутри у меня все сжалось в ледяной комок. Я вспомнила взгляд Чудовища. Пустоту в его глазах, когда он душил меня. «Мне все равно».

Если Альсару действительно все равно… Если его душа сломлена там, внутри… То кого я спасаю? Тень? Воспоминание?

Я зажмурилась, отгоняя липкий страх.

Нет. Альсар не дурак.

То равнодушие, о котором говорило чудовище… Может, это щит? Если он покажет, что ему больно за меня, Чудовище ударит сильнее.

Он в плену. Он ведет себя как пленник, который ждет часа. Не проявляет эмоций, чтобы не показывать слабостей. Очень правильная тактика. Я бы так же поступила!

Эта мысль обожгла, как глоток горячего чая. Но еще больше меня успокоила метка. Я читала про неё в старых романах. Она не спасает ту, что безразлична.

Я накрыла ладонью запястье. Кожа под пальцами пульсировала в ритме сердца.

Тепло.

Он поставил её, чтобы меня спасти. Значит, он там. Значит, он борется.

Эта мысль расправила плечи, будто кто-то снял с них невидимый груз. Она была как глоток свежего воздуха в душной камере безысходности.