— Назад! — послышался четкий приказ Улиса. Он был адресован мне. — Прикройся Эллин. Ее он точно не зацепит…
Дракон взмыл вверх, пробивая собой потолок. Черепица посыпалась дождем. Только сейчас он развернулся в полный размер.
— Ну что ж, — голос Улиса звучал теперь везде, словно сам дом говорил его устами. — У тебя есть выбор… Сбежать как трус или сражаться… Или ты за маменькой полетел? Без нее никак?
Я бросилась к Эллин, которая валялась без сознания среди осколков. На мгновенье она пришла в себя, увидела руины, огромную тень в небе и завизжала.
Я схватила ее, зажимая рот ладонью.
— Только дернись, тварюшка, — усмехнулась я ей на ухо. В моем голосе звучала чужая сталь. — Только дернись, хозяюшка…
Она попыталась укусить меня, глаза полные безумия. Я резко впечатала ее в стену. Штукатурка осыпалась.
— Заткнись и смотри молча, — прошипела я, видя, как в ее глазах отражается ужас.
Не мой. Ее.
Я обернулась.
В небе, над разрушенной крышей дома, кружил дракон. Огромный, величественный, черный, как ночь. А перед ним, на земле, стояла крошечная фигурка старого дворецкого, который вышел в разлом стены.
Как на той картинке в книге. Хрупкий маг против древнего зверя.
— И что? — усмехнулся Улис. Его голос гремел, заглушая рев дракона.
Он поднял руки. Морщины на его лице разгладились, словно их выжигало тьмой изнутри.
И он стал читать. На древнем языке. Язык, от которого вибрировали кости.
— Вин’ку́лум со́лве, зу́лум ре́ди! — прогремело над домом.
Мне показалось, что мир перевернулся с ног на голову. Гравитация исчезла. Я повисла в воздухе, держа за шкирку визжащую Эллин.
— Пусти! — завизжала она, пытаясь расцарапать мне лицо.
Я почувствовала ярость и с отвесила ей пощечину.
— Альсар! Альсар! — кричала она в пустоту.
— Шад’мо́ргис — ве́йт, а́нима — су́ум! — закричал Улис страшным голосом.
Мир дрогнул. Магия вырвалась из его тела не светом, а ударной волной. Воздух сжался, как перед взрывом.
— Ааааа! — визжала Эллин, вцепляясь в меня мертвой хваткой.
Я сама вжала голову в плечи. Метка на моем запястье загорелась белым огнем. Она жгла, словно клеймо.
Магия разрывалась на части. Нас бросило в стену. Посыпались мелкие камушки на голову. Пронзительный визг Эллин в ушах, пол, который шатался так, словно началось землетрясение…
И вдруг…
Тишина.
Не просто отсутствие звука. Вакуум. Будто кто-то выключил мир.
Я медленно открыла глаза, видя, что дворецкий лежит на полу, а дракон медленно приземляется обратно.
— Альсар! — закричала Эллин, бросаясь к нему. Я смотрела на свою руку. На золото метки, и уже знала, что это не Альсар. Я знала, кто это…
Он резко взмахнул рукой, и Эллин снова осела на пол, потеряв сознание.
— Ноберт! — крикнула я, бросаясь к старому дворецкому. — Ты как?
Дворецкий не шевелился.
— Помоги!!! — закричала я отчаянно. — Он умирает! Помоги!!!
Глава 77
— Норберт! — шептала я, пытаясь прощупать пульс старика. Пальцы дрожали, скользили по холодной коже шеи. Тишина.
Чудовище бросилось ко мне, переступая через упавшую Эллин. Его тень накрыла нас, отрезая от света луны.
— Отойди! — послышался знакомый голос. Меня мягко, но неотвратимо сдвинули в сторону. — Так, старикан. Держись! Я знаю, магия — это не твоё… Но ты у меня еще поживешь…
Из ладоней Улиса полился свет. Не мягкий, целительный. Густой, вязкий, как расплавленное золото. Он сосредоточился, и я увидела, как напряглись мышцы на его скулах. Хоть бы чудо! Хоть бы выжил…
Тело Норберта задергалось в конвульсиях. Он поморщился, резко открыл рот, словно пытаясь вдохнуть воду вместо воздуха.
— Давай, — рычало Чудовище. Голос вибрировал, заставляя дрожать пол под ногами. — Ты еще самого интересного не видел… Давай, давай… Не смей умирать в моем присутствии!
Норберт простонал. Звук был хриплым, болезненным. Он сделал глубокий, судорожный вдох. Магия на кончиках пальцев Улиса угасла, рассыпавшись искрами.
Я обняла старика, прижимая к груди, как родного. Слезы душили, мешая дышать.
— Ты жив, — плакала я, чувствуя под пальцами слабый, но живой пульс.
— Все получилось? Да? — спросил старый дворецкий. Он кашлял, сплевывая пыль и кровь. Ему было тяжело дышать, грудная клетка ходила ходуном. Я тут же перекинула его руку через свое плечо, помогла старику встать и усадила его в хозяйское кресло. Его руки тряслись, хватаясь за подлокотники.
— А теперь самое приятное, — послышался злобный смех Улиса.
Он замер, поморщился, схватившись за висок.
— Да, и тебе привет, дракошка… — прошептал он в пустоту. — Я тоже по тебе скучал. По двум твоим извилинкам! Одна скоро пригодится, если что…
Улис в теле генерала тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Отошел, хрустя обломками потолка и фарфора под сапогами.
Он что-то прошептал на древнем языке. Слова звучали как скрежет камня.
Я увидела, как дом начинает восстанавливаться.
Это было не просто чудо. Это было насилие над реальностью.
Осколки стекла взмывали в воздух, собираясь в люстры. Трещины на стенах стягивались, словно раны на теле, оставляя после себя лишь золотистые шрамы гаснущей магии. Перевернутый шкаф встал на место с глухим стуком. Пыль оседала, втягиваясь обратно в щели.
— Ничего себе, — прошептал Норберт, протирая глаза манжетой. — Я о таком только в сказках читал….
Через двадцать минут последняя кружка собралась в воздухе и вернулась на стол. Фарфор звякнул, целый, без единой трещины.
Улис резко дернулся и выдохнул, опустив голову. Его плечи опустились. Я заметила, как дрожат его пальцы. Магия имеет цену.
— Тяжелое заклинание. Не люблю его, — выдохнул он, поднимая взгляд.
Я заметила в глазах знакомого тела золотые огни. Радужка изменилась. Теперь его глаза были полностью золотыми… Как у змеи. Как у дракона.
— У тебя… глаза другие, — прошептала я, вглядываясь.
— Правда? — он усмехнулся, и в этой улыбке была усталая хищность. — А! Это потому что его больше нет… Потому что мне больше не нужен пленник…
Он провел рукой по лицу, словно стирая чужие черты.
— Теперь это тело полностью мое.
За его спиной послышался стон. Эллин. Я совсем забыла о той, которая мечтала меня упечь в психущку. Она лежала на полу, приходя в себя.
— Дворецкий! — прошептал Улис, не оборачиваясь. Голос стал жестким, командным. — Делаем вид, что ничего не случилось! Понятно? Все делаем вид, что ничего не произошло…
Первым нашелся Норберт. Он встал, шатаясь, направляясь к столу и чашкам. Я видела, с каким удивлением и страхом он рассматривает склеенный магией фарфор.
— Мадам, может чаю? — спросил он. Голос дрожал, но он старался держать марку.
Я села в кресло. Ноги не держали.
— О, нет, спасибо, — улыбнулась я. Улыбка вышла кривой. — Хотя, давай… Мне нужно… согреться.
— Чай сегодня отменный! — похвалил Норберт, пока мы все смотрели, как Эллин встает и расправляет платье. Лиловая ткань была испачкана пылью.
Она смотрела на идиллическую картину с удивлением и нарастающим ужасом. Ну еще бы, последнее, что она помнила — битва, дракон, магия, разруха. И вот она снова в уютной столовой. Будто галлюцинация.
— Альсар! — бросилась она к нему, протягивая руки.
— Мадемуазель, — заметил Улис, снимая ее руки с себя. Движение было холодным, брезгливым. — Успокойтесь и сядьте в кресло…
— Это что происходит? — замотала головой она. Глаза бегали по комнате, ища следы битвы. — Где… где дракон? Где разрушения?
Боже мой, какой же это газлайтинг! Он стирал её память реальностью.
— А что должно происходить? — сухо поинтересовался Улис, подходя ко мне и присаживаясь в кресло рядом. Он занял пространство, словно заявляя права.
— Вы что? — дернулась Эллин, а я чувствовала, как она растеряна. Её уверенность трескалась. — Ты что? Снова решил к ней? После всего?
