И тут меня осенило. Острая мысль, как укол иглы.

А может, это уловка Чудовища?

Может, ему мало тела генерала?

Может, он решил полностью переписать жизнь своего пленника?

Заменить меня, как надоевшую игрушку? Выбрать себе новую куклу?

Я же не знаю точно, когда он вселился в генерала. Месяц назад? Или в самом начале войны? Если письмо старое… значит, это Альсар. Если новое… значит, это та тварь играет мной.

Неопределённость была хуже правды.

— Я тебе не верю, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я взглянула на незнакомку снизу вверх, вкладывая в этот взгляд всю свою ненависть. — Это провокация.

— Зря! — пожала она плечиками и протянула мне бумагу.

Я потянулась к ней, пальцы сами рваннулись вперёд. Но в последний момент, когда мои ногти почти коснулись края пергамента, она резко отвела руку.

Словно играла с собачкой. Дразнила.

— В моих руках! — её голос звенел хрусталем. — Только в моих руках! Хочешь прочитать? Проси.

Я стиснула зубы. Гордость кричала: «Не унижайся!». Но потребность знать правду была сильнее.

— Дай мне, — прошипела я.

Эллин усмехнулась и разжала пальцы. Лист упал мне в ладонь.

Я видела письмо. Ещё не читая, я узнала почерк. Крупный, размашистый, с характерным наклоном влево. Альсар. Его рука. Его чернила.

От этого меня пронзила дрожь, проходящая сквозь кости. Комок тошноты ворочался в горле, кислый и горячий. Я быстро пробегала глазами строки, боясь увидеть знакомые завитки, но не в силах отвести взгляд.

«Эллин, любовь моя…»

Первые слова ударили под дых. Не «Дессалина». Не «жена».

«…Я знаю, как ты ждешь… Я тоже мечтаю о нашей встрече… Я вспоминаю, когда был у тебя осенью… Эти три дня кажутся мне сказочными… Я до сих пор не могу забыть вкус твоих губ…»

Мир покачнулся. Осенью? Он был в отпуске осенью. Сказал, что едет проверять гарнизоны, и ему ужасно некогда даже заскочить домой, чтобы обнять меня. А он… был у неё…

«…Обещаю, что как только я вернусь, я тут же подам на развод. И да, я заказал тебе кольцо. Помолвочное. Какое ты и хотела… Матушка одобрила мой выбор. Я не говорил ей прямо, но намекнул. Она была счастлива. Кажется, она догадалась, о ком идет речь…»

Матушка одобрила.

Леди Халорн знала.

Все они знали.

И вот на что она мне намекала. Найдена новая невеста. Кандидатура согласована!

Я читала, и буквы плясали перед глазами, сливаясь в чёрные кляксы. Воздуха не хватало. Казалось, стены холла сдвинулись, давя на грудь.

Дочитать я не успела.

Резкое движение. Тень накрыла бумагу. Эллин свернула письмо и спрятала его в рукав, словно вырвала кусок живого мяса.

— Достаточно, — её голос стал холодным. — Ты увидела то, что нужно. Теперь ты знаешь своё место.

Она повернулась к лестнице, навстречу шагам, которые приближались сверху. Тяжёлые, уверенные шаги хозяина дома.

— Альсар! — позвала она, и в её голосе зазвенела собственность.

А я осталась стоять посреди холла, сжимая пустые ладони. На коже ещё горело ощущение бумаги. В ушах звенели слова: «Вкус твоих губ». «Развод». «Матушка одобрила».

Если это писал Альсар… значит, мой муж предал меня ещё до войны.

Или Чудовище играет со мной… Он вполне мог какое-то время прикидываться Альсаром, чтобы закрутить роман на стороне. Чтобы подготовить почву для возвращения.

Боже мой, как же узнать правду? Где заканчивается ложь и начинается истина?

— Любовь моя! — снова послышался ее голос.

Она смерила меня взглядом — липким, оценивающим, полным превосходства. А потом нарочито толкнула меня плечом. Удар был скрыт под видом неуклюжести, но сила в нём была немалая. Мне пришлось сделать шаг в сторону, чтобы удержать равновесие.

— Выметайся отсюда, дрянь! — прошипела она, едва шевеля губами. — Тебе здесь больше не место.

Я хотела огрызнуться. Хотела сказать ей про кольцо, про письмо, про то, что она всего лишь пешка. Но слова застряли в горле.

И тут я услышала шаги.

Тяжёлые. Размеренные. Уверенные. Звук, от которого вибрировал пол под ногами.

Она сделала шаг навстречу, протягивая руки, словно хотела заключить его в объятия прямо в холле.

— Где моя маленькая игрушечка? — голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. — Я несу ей вкусный чай.

Я подняла глаза. Он направлялся к нам. В руках — поднос. На подносе две чашечки. Фарфор тонкий, почти прозрачный, над чашками вился ароматный пар. Запах ударил в нос раньше, чем я увидела содержимое: ягоды, мята, что-то пряное, тёплое, домашнее.

— Я здесь, любовь моя! — рассмеялась Эллин. Звук вышел визгливым. Она зацокала каблучками в его сторону, расталкивая воздух руками, словно прокладывая путь к своей собственности.

Он не двинулся навстречу. Не улыбнулся. Просто смотрел, как она приближается. И в его взгляде не было тепла. Только холодное любопытство энтомолога, наблюдающего за жуком.

— Я сказал «игрушечка», — произнесло Чудовище. Голос опустился на тон, став густым и тяжёлым. — А не чучело в фиолетовом платье.

Эллин замерла. Её руки повисли в воздухе, словно их обрезали невидимым ножом.

— Сдвинься, — приказал он. Одно слово. Без повышения тона. Но в нём было столько власти, что колени сами собой захотели согнуться. — С дороги.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнула искра. Не нежности. Предвкушения.

Он прошёл мимо неё, даже не задев плечом. Будто её не существовало. Будто она была пустым местом, декорацией, которую забыли убрать со сцены.

— Попробуй и сравни, — произнёс он довольным голосом, протягивая мне поднос. — После этого чая ты сразу поймёшь, что то пойло, которое подают нам по утрам — просто солома, прилипшая к подошве.

Эллин застыла на месте. Её лицо побледнело, затем покраснело пятнами. Она выглядела так, словно её только что ударили.

Я смотрела на кружку. Фарфор был тёплым. Внутри плавали ягоды шиповника, листья смородины, что-то ещё, дарящее сладкий, терпкий аромат. А потом решила взять ее. Осторожно беря тонкий фарфор, я услышала, как поднос звенит о столик.

Я чувствовала, как кружка дрожит в руке. А вдруг там отрава? И я сейчас упаду замертво?

«Чучело в фиолетовом платье!» — пронеслось в голове. И взгляд, полный пренебрежения.

И я решилась. Я сделала глоток и замерла. О, боже мой… Я посмотрела на чай. Это… это просто невероятно вкусно… Я вспомнила, как когда-то давно, в другом мире, покупала чай на развес. Дорогущий, зараза! Вот он был такой же… Глубокий, ягодный, с кислинкой и теплом, которое разливалось по желудку, успокаивая нервы.

— Очень… вкусно, — прошептала я, с изумлением глядя на ягодки, осевшие на дне.

Мои пальцы разжались. Плечи опустились. На мгновение я забыла, где я. Забыла про кольцо. Про Эллин. Про то, что передо мной убийца.

— Я рад, что тебе понравилось, — послышался тёплый голос.

Он пробрал меня мурашками. Не страхом. Чем-то иным. Странным ощущением защищённости, которое тут же вызвало волну вины.

— Альсар! — послышался голос Эллин. Она наконец обрела дар речи, но в нём звенела истерика. — Ты… ты что?

Она не могла подобрать слов. Её мир рушился на глазах. Сценарий, который она рисовала в голове — где она триумфально входит в дом как новая хозяйка, — рассыпался в прах.

Я осмелела ещё. Чай действовал лучше любого эликсира смелости. Я сделала ещё глоток, почти закрывая глаза от наслаждения.

— Завтра я сделаю другой, — послышался голос, когда я с сожалением смотрела, что чая в кружке почти не осталось. — С малиной. Ты любишь малину, да? Малиновое варенье ты ешь… Я знаю…

— Я не поняла! — в голосе Эллин прозвучали капризные и удивлённые нотки. Она топнула ногой, и каблук громко стукнул по мрамору. — Ты говорил… Письмо… Кольцо…

— А что тут непонятного? — спросило Чудовище.

Он повернулся к ней медленно. Как разворачивается тяжелое орудие.