Я удовлетворенно кивнула. Что ж, приятная новость. Чем дольше он там, тем больше времени у нас есть.

— У нас есть время поговорить, — Норберт шагнул ближе, понизив голос до едва слышного шороха.

— Это не генерал, — выдохнула я, чувствуя, как слова обжигают горло. Произносить это вслух было опасно. Как будто стены имели уши. — Норберт… Это кто-то другой.

— Я знаю, мадам, — кивнул старик. Его лицо было бледным, но решительным. — И пока вас не было, я рылся в библиотеке. Искал всё про души… Про одержимость. Про древние ритуалы.

— Что-то нашел? — я с надеждой заглянула ему в глаза. О боги! Какой у меня чудесный, понимающий дворецкий. Я хотела расцеловать старика на радостях, что я не одна в этом аду. Что у меня есть союзник.

— Да, несколько книг я спрятал. У меня не было времени прочитать всё, — сглотнул Норберт, оглянувшись на дверь. — В тайнике, за панелью в кладовой. Они могут пригодиться! Там есть упоминания о… вселении. О том, как изгнать сущность, если она сильна.

— Я тоже кое-что нашла! — Я подошла к столику, дрожащими пальцами взяла перчатку и вытащила из подкладки смятый листок. — Ритуал. Но соль не сработала. Ему нужно что-то сильнее. Сможешь собрать мне то, что нужно для него? Травы? Ингредиенты?

Дворецкий развернул листик, прочитал главу из книги. Прокашлялся, словно ком встал в горле, а потом аккуратно сложил бумагу и спрятал в нагрудный карман, ближе к сердцу.

— Да, мадам, я постараюсь, — кивнул он, и в его голосе зазвучала сталь. — Мы обязательно спасем господина генерала. Я не отдам его душу какой-то твари.

— Спасибо, — выдохнула я, прижимая его руку в белой перчатке к губам. Слезы подступили к горлу, горячие и соленые. — Спасибо…

— Ох, мадам, это мой долг перед вами! — Норберт мягко высвободил руку, улыбнувшись одними уголками глаз. — Я обязательно найду всё, что нужно, и дам вам знать… Как только он уснет.

— У вас больше свободы, чем у меня, — прошептала я, чувствуя тяжесть невидимых цепей. — Если мы не справимся… То я напишу письмо леди Халорн. Пусть даже она меня возненавидит.

— Мы постараемся, — Норберт выпрямился, снова становясь безупречным дворецким.

Вдруг он замер. Его голова чуть повернулась к окну. Глаза сощурились, ловя движение за стеклом.

— Кажется, кто-то приехал! — произнес он тихо, но тревожно. — Карета у ворот. Герб… незнакомый.

Он встрепенулся, маскируя страх под деловитость.

— Я встречу! Вы… приведите себя в порядок, мадам.

Дворецкий вышел, бесшумно закрыв дверь.

Я осталась одна. Тишина в комнате стала густой, вязкой. Я подошла к окну. Внизу, у крыльца, действительно стояла карета. Черная. С каким-то изысканным вензелем, вписанным в полотно герба.

И мне вдруг стало холодно. Солнце светило так же ярко. Дом выглядел так же нарядно. Но мне было не по себе.

Я решила выглянуть и посмотреть, кто там приехал. Может, кто-то из сослуживцев?

— О, какая прелесть! — послышался голос. Певучий, звонкий, как хрусталь, разбивающийся о мрамор.

Я замерла на верхней ступени, невидимая в тени балюстрады. В нос ударил запах. Не духи. Что-то иное. Сладкое. Приторное. Словно перезрелые фрукты.

— Где он? — спросила невидимка, и в её голосе звенела уверенность хозяйки.

Норберт появился в холле словно из ниоткуда — бесшумный, настороженный.

— Простите, мадам, а вы кто? — голос дворецкого был ровным, но я знала его достаточно хорошо, чтобы услышать ледяную нотку предупреждения.

Женщина вышла на свет. Лиловое платье шуршало по мрамору, оставляя невидимый след. Ткань переливалась, как крылья экзотической бабочки — красивая, ядовитая.

Она тряхнула головой, и каштановые локоны рассыпались по плечам. Её глаза — светлые, наглые — обежали холл, оценивая, присваивая всё, что видит.

— Я ваша будущая хозяйка, — произнесла она. Не представилась. Констатировала факт.

Внутри у меня всё сжалось. Будущая хозяйка? В моём доме? Где я пять лет вдыхала пыль, пытаясь заслужить право называться женой?

Я сделала шаг вперёд. Тень отступила, обнажая моё лицо.

— А нынешняя, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. Но в нём была сталь. Та самая, что закалялась пятью годами унижений от леди Халорн. — Я здесь.

Незнакомка подняла взгляд. Её глаза сузились, оценивая меня с головы до ног. В этом взгляде не было удивления. Только лёгкое раздражение. Как от мухи, которая не желает улетать.

— Он тебя ещё не выгнал? — удивление прозвучало фальшиво. Снисходительно. Она смерила меня взглядом, от которого кожа покрылась пупырышками. — Ты уже собрала вещи? Или ждёшь, пока тебя вынесут вместе с мусором?

— Какие вещи? — я спустилась ещё на две ступени. Теперь нас разделяло всего несколько метров мрамора. — Мне кажется, что кто-то ошибся поместьем. Здесь живёт генерал Альсар Халорн и его жена Дессалина.

Она рассмеялась. Смех прозвенел под сводами холла — громкий, беззаботный, жестокий.

— Нет, это ты ошиблась поместьем, милочка, — произнесла она, глядя на меня так, словно я была надоедливой служанкой. Её губы искривила улыбка — не злая. Хуже. Равнодушная. — Или ты просто не поняла, что твое время вышло.

Она достала из рукава несколько бумаг. Пергамент хрустнул в её пальцах. Печать. Красная, как запекшаяся кровь.

Её взгляд скользнул по люстре, по портретам предков, по мраморным колоннам. И на её губах расцвела улыбка хозяйки.

— Мне нравится здесь! — заметила она, словно выбирала обои для новой гостиной. — Светло. Просторно. Альсар всегда говорил, что у него безупречный вкус. А где он? Я хочу его видеть.

Воздух в холле сгустился. Я чувствовала, как Норберт напрягся рядом. Его старческие руки сжались в кулаки.

— Ещё раз спрашиваю, — я перешла на «ты», чувствуя, как наглость этой женщины даёт мне право на всё. На крик. На проклятия. На правду. — Ты кто?

Она выпрямилась и вздёрнула подбородок. В её глазах вспыхнул торжествующий огонь.

— Я его невеста, — произнесла она, смакуя каждое слово. — Эллин Верли. А кто ты — я знаю. Я наводила справки. Ты — его бывшая жена.

Мир рухнул.

Не с грохотом. Не с треском. Тихо. Как карточный домик, у которого вынули последнюю карту.

«Э. В.», — пронеслось в голове ледяной иглой.

Эллин Верли.

Кольцо. Гравировка. «Люблю тебя одну… Э. В.».

Это не была ошибка гравера.

Это не была опечатка.

Кольцо предназначалось ей. Той, что стоит сейчас в моём холле, в лиловом платье, с улыбкой победительницы.

Пока я рвала страницы из книг, пытаясь спасти его, он планировал своё будущее. С другой.

Эта мысль сжала сердце так сильно, что в глазах потемнело. Кровь отхлынула от лица, оставляя кожу холодной и липкой. Быть такого не может… Это всё ложь! Игра на моих нервах!

— Бывшая жена… — прошептала я, и слова обожгли губы, как яд.

«А что, если это — правда?» — пронеслось в голове, холодное и скользкое, как змея.

«Нет, нет, нет!» — я затрясла головой, пытаясь отогнать наваждение. «Это не может быть правдой! Те письма, что он писал мне с фронта… В них не было ни слова про развод! „Твоя улыбка — мой рассвет“… Разве так пишут те, кто собирается разводиться?»

Я спорила сама с собой, цепляясь за каждую строчку его прошлых признаний, как утопающий за гнилую доску. Но реальность стояла передо мной в лиловом платье и с улыбкой победительницы.

— Именно «бывшая», — кивнула Эллин, довольная, что я наконец-то начала понимать. — Ты же не думала, что он вернётся к тебе? После всего? После того, как ты не смогла…

Она не договорила. Не потребовалось.

Невозможность иметь детей. Мой главный страх. Моё главное поражение. Она знала, куда бить.

Я взяла себя в руки. Резко, через силу. Я и так слишком много пережила за последние дни — удушение, одержимость, ночь с чудовищем — чтобы вот так раскисать перед какой-то интриганкой. Слёзы — это роскошь, которую я не могу себе позволить.