Паника вспыхнула в груди горячим комом. Спальня. Большая кровать. Темнота. И он.

Вдруг эта тварь потребует от меня супружеский долг?

Вдруг он решит воспользоваться телом, которое теперь принадлежит ему по праву захвата? Я представила его руки на своей коже, и желудок свело спазмом.

Но я кивнула. Библиотека находится рядом. Через коридор. Если он уснет… Я смогу дождаться тишины. Смогу выскользнуть. Найти книгу. Узнать, как изгнать паразита из тела мужа.

— Хорошо, — прошептала я.

Он повёл меня в спальню генерала. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался гулом в висках. Я чувствовала его присутствие за спиной — тяжёлое, давящее. Он не касался меня, но я ощущала его дыхание на затылке.

В спальне пахло им. Его одеждой, его кожей, тем новым запахом полыни и дыма, который вытеснил привычный аромат мужа. Кровать стояла в центре комнаты, огромная, как алтарь для жертвоприношения.

Я начала нервничать. Руки холодели. Я обхватила себя обеими руками, словно пытаясь унять нервную дрожь.

— А что это мы так напряглись? — он усмехнулся, подходя вплотную.

Я отступила, но упёрлась поясницей в край туалетного столика. Бежать некуда.

— Или думаешь, что я решу воспользоваться тобой? — его голос опустился до бархатного шёпота.

Эти слова заставили меня замереть. Я даже вдохнуть забыла, чувствуя, как в ушах нарастает гул.

Он протянул руку и коснулся моей шеи. Пальцы были горячими. Они скользнули вниз, по ключице, задержались на вырезе платья.

— Нет. Конечно, предложение очень лестное… Ты красивая женщина, Дессалина. Даже слишком.

Он наклонился.

Его губы оказались в миллиметре от моего уха. Я чувствовала тепло его дыхания. Искуситель. Хищник, играющий с добычей перед тем, как перегрызть горло.

— Но я не люблю брать силой то, что можно получить иначе, — он отстранился, и в его глазах вспыхнула насмешка. — К тому же у меня довольно своеобразные вкусы в постели… Знаешь ли, тьма шепчет мне отнюдь не о милых поцелуях… Так что… спи спокойно. Я тебя не трону.

Облегчение было кратким, сменяемым новым витком страха. Если не это, то что?

— Давай позовем служанок, чтобы меня раздели, — прошептала я, цепляясь за последнюю возможность контакта с внешним миром. Если войдёт горничная… Может, я успею шепнуть слово? Подать знак…

— Зачем? — он склонил голову. — Если я могу это сделать сам.

Что? Я не позволю прикасаться к себе!

Он взмахнул рукой. Движение было небрежным, ленивым.

Я ахнула. Шнуровка корсета дёрнулась.

Невидимые пальцы магии коснулись моей спины. Узлы развязались сами собой, ленты поползли вниз, словно живые змеи. Я почувствовала, как давление на рёбра исчезло, как воздух хлынул в лёгкие.

Но вместо свободы пришло чувство обнажённости.

Движением его пальцев, усмешкой на лице, и из моих волос вылетели шпильки. Они со звоном упали на пол, а потом собрались в кучку и метнулись на туалетный столик.

Тяжёлая волна волос рассыпалась по плечам. Платье потеряло опору. Ткань заскользила вниз, обнажая кожу, которая мгновенно покрылась пупырышками от холода и стыда.

Магия стягивала одежду, не касаясь меня, но я чувствовала каждое движение этой невидимой силы. Это было интимнее, чем если бы он раздел меня своими руками. Это было вторжение в само пространство вокруг меня. Демонстрация власти.

Я осталась в одной сорочке и панталонах, нервно прижимая руки к груди.

— Мне нужна рубашка, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не звучал как мольба.

Он кивнул. Подошёл к двери, приоткрыл её и позвал служанку.

В щели мелькнуло испуганное лицо горничной. Девушка ушла, а потом вернулась и протянула белую сорочку-рубашку. Но он так и не пустил её в комнату. Забрал сам.

А потом мягкими шагами хищника вернулся ко мне. Вручил рубашку с усмешкой.

— Переоденься.

Я вышла в ванную, чувствуя, как чувства прорываются сквозь маску спокойствия. Как дрожат мои пальцы, когда я разворачиваю сорочку. Как срываются движения, когда я снимаю с себя одежду.

Ткань была холодной. Я натянула её на себя. Она пахла стиркой и лавандовой заботой. Скользнув по мне, она скрыла моё тело, но не давала ощущения защиты.

Я вернулась в комнату и забралась на кровать.

Матрас прогнулся под его весом, когда он лёг рядом. Я прижалась к самому краю, насколько это было возможно, боясь даже случайного соприкосновения. Простыни были холодными, а всё вокруг вдруг показалось чужим.

— Не дрожи так. Я не люблю, когда постель ходуном ходит. От страха, разумеется. Мне куда интереснее, когда женщина тянется сама. Но это требует времени. А у нас его… полно. — послышался голос.

Я лежала неподвижно, сложив руки на груди. Сердце колотилось, отбивая ритм где-то в горле. Мне было нервно. Каждое его движение, каждый вздох заставляли меня вздрагивать внутри. Я боялась уснуть. Боялась не уснуть. Я ждала, когда его дыхание станет ровным и тяжелым. Ждала, когда тьма в комнате сгустится настолько, чтобы можно было скользнуть к двери.

Библиотека. Книги. Ответы.

В сердце замирала надежда.

Я должна попасть в библиотеку.

Я закрыла глаза, но под веками плясали красные круги. Все внутри сжималось от страха, но я держала себя в руках.

Я жду. Просто жду.

Его дыхание выровнялось. Тяжёлое, глубокое, оно заполняло комнату, словно ритм барабана, отсчитывающий мои последние секунды свободы. Я лежала неподвижно, считая каждый вдох, каждый выдох. Раз… Два… Десять…

Тело затекло от напряжения, мышцы ныли, требуя движения, но я терпела. Ждала.

Когда ритм стал ровным и глубоким, когда грудь его перестала вздыматься рывками, я осмелела.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, я спустила ноги с кровати. Холодный пол обжёг ступни, словно ледяная вода.

Я поморщилась, но не остановилась. Туфли остались у кровати — любой стук мог стать смертным приговором.

Я шла босиком, чувствуя каждой порой кожи тишину дома.

Я скользнула вдоль стены, прижимаясь к холодному камню. Дверь спальни скрипнула. Звук показался мне громом, разрывающим ночную тишину. Я замерла, вжавшись в косяк, перестав дышать.

Тишина.

Выдохнув воздух, который, казалось, горел в лёгких, я двинулась дальше. Коридор встретил меня мраком. Тени здесь жили своей жизнью, цеплялись за рубашку, шептали предупреждения.

Библиотека находилась в конце коридора. Холодная ручка двери коснулась пальцев, обжигая морозом. Я надавила мягко, толкая тяжёлое дерево.

«Только не скрипни! Умоляю!» — шептали одни губы, без звука.

Петля жалобно взвизгнула, но я уже просочилась внутрь.

Запах ударил в нос — сухая бумага, пыль, кожа переплётов, немного сырости. Запах тайн. Я любила этот запах. В нём была безопасность, которой не было в спальне рядом с ним.

Я скользнула к стеллажам. Старинные фолианты стояли плотным строем, как солдаты. Многие с печатями соседних государств. Трофеи. В этом мире знания были силой, опаснее любого клинка, и ими не разбрасывались.

Пальцы дрожали, перебирая корешки. «Одержимость. Практикум мага». Название вспыхнуло золотым тиснением в полумраке. Я вытащила книгу, придерживая соседние, чтобы не обрушить всю полку.

Страницы шелестели, как сухие листья под ногами. Я выхватывала строчки, взгляд скользил по буквам, выискивая спасение.

«Одержимость можно поймать как юному магу, так и опытному. Помимо магов ее могут поймать и обычные люди. Случайное прикосновение к магической вещи, чей-то злой умысел, попытка заключить сделку…»

Что же это? Вражеское колдовство? Или случайность?

«…Так что если вы замечаете, что кто-то из близких ведет себя странно, вам нужно проверить… Ритуал проверки простой!»

Сердце ёкнуло. Оно. Всё совпадало.

Стакан с водой, щепотка соли, слова заклинания. И круг, который нужно начертать под стаканом. Простой геометрический узор, кажущийся несложным. Потом выплеснуть воду на того, кого подозреваешь. Мелкая тварь тут же покинет тело. Крупная проявит себя гневом и шипением.