Он опустил глаза и с усмешкой мотнул головой.

— Не можешь контролировать — возглавь! — дерзкая усмешка заставила меня улыбнуться в ответ сквозь слезы. Это было безумие. Но в этом безумии была логика.

— Мы договорились. Он сначала отказывался. Но я напомнил ему, что он не сможет защитить тебя… Уже один раз не смог. И он согласился на мои условия. Я оставляю метку на его теле, чтобы я мог вселиться в него. Иначе я погибну без тела. Душа не может висеть в воздухе вечно.

Я слушала, вспоминая, что та бумажка была подделкой. Он сам написал ее…

— И если у вас с генералом все хорошо, он выпустит меня из себя навсегда. И я исчезну. Уйду к сестренке. Если нет — он позовет меня. И он позвал… — чудовище склонило голову. — Теперь я здесь. А в доме, кажется, сменился дворецкий…

Он помолчал, глядя на меня пристально.

— А ты почему не ушел? — прошептала я, глядя на морщинистую руку, сжимающую мою ладонь. — Зачем тебе это? Зачем спасать меня, если я хотела тебя изгнать?

Улис улыбнулся. И в этой улыбке было что-то пугающе искреннее.

— Потому что, моя дорогая Дессалина… — он поднес мою руку к губам. Поцелуй обжег кожу. — Я понял одну вещь. Альсар тебя не стоит. А я… я умею ценить то, что принадлежит мне. И я хочу, чтобы ты принадлежала мне… Да, где-то я перегибаю палку. Я знаю. Но я уже один раз потерял. И… боюсь повторить этот опыт.

Он поднялся, выпрямился во весь рост — насколько позволяло тело старика.

— Теперь ты под моей защитой. И горе тому, кто попробует тебя обидеть. Даже если это будет твой законный муж. Кстати о муже… Мне очень понравилось его тело. Тем более, что с драконом мы договорились, — рассмеялось Чудовище. — Как насчет того, чтобы устроить им праздник?

— А теперь план такой, — коварная улыбка озарила его губы. Та самая улыбка, от которой у меня раньше холодело внутри. — Ты спускаешься вниз. Делаешь вид, что одумалась. Успокоилась. Говоришь, что согласна подписать документы на развод.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим выражением лица.

— А дальше в игру вступаю я. И магия. И да. Держись рядом с Эллин. Ее он точно не захочет задеть… Поняла? У тебя есть шанс высказать им всё, что ты думаешь. Поэтому говори без страха. Помни. За тобой стою я.

— А он разве не видел того, что ты делаешь? — спросила я, кивая в сторону двери, за которой был Альсар. — Он не знает, что ты… переехал в Норберта?

— Нет, — усмехнулось Чудовище в облике старого дворецкого. Золотые глаза сверкнули в морщинах. — Он видел лишь то, что я ему позволял видеть. Тени. Шорохи. Ему казалось, что он сходит с ума. А я просто… переставлял фигуры на доске.

— Но там Эллин, — прошептала я, чувствуя, как высыхают слезы на щеках, оставляя стягивающую пленку. — Она же…

— Бедная, бедная Эллин, — голос Улиса стал сладким, как яд. — Скоро её саму увезут в лечебницу. Когда она начнет рассказывать, что видела дракона и магию… Кто поверит истеричке? Я это устрою. Поверь мне.

Он отошел, направляясь к двери. А я вскочила с кресла, инстинктивно хватая его за рукав камзола. Ткань была грубой, дешевой. Не такой, какую носил генерал.

— Мне страшно, — призналась я. Голос дрогнул. — Может… ты поищешь другое тело? Может, мы найдем кого-то другого?

— Нет, я уже как-то освоился, — Улис высвободил руку. Его пальцы были холодными.

— Можно сказать, я в дракона вещи перевез, картины повесил… Так что просто так отдавать его я не хочу.

Он склонился к моему уху. Его дыхание пахло полынью и старой бумагой.

— А если тебе страшно, то лучше думай о том, что я с тобой сделаю, как только верну это тело себе, тело генерала… Думай и представляй…

Мурашки пробежали по коже, от затылка до поясницы.

— И на этот раз, — его голос стал низким, вибрирующим, — я думаю, будет поинтереснее обычного поцелуя. Пойдем! Узнаешь всю прелесть темной магии… Но тебе понравится…

Я расправила плечи. Внутри всё сжалось в комок, но я заставила ноги двигаться.

Вперед. К судьбе.

Мы прошли по коридору. Сквозь закрытые двери доносился смех. Звонкий, визгливый смех Эллин вызывал желание дать ей пощечину. Или заплакать.

Я вошла в столовую первой.

Альсар сидел во главе стола. Эллин уютно устроилась в моем кресле, болтая ножкой в туфельке цвета спелой сливы. Они выглядели как идеальная пара. Предатели.

— Я уже успокоилась, — произнесла я. Голос звучал ровно, чужим. — Вы правы. Это была истерика. Я готова подписать документы на развод.

Я заявила это, стоя на пороге. Сейчас я чувствовала, что за моей спиной — Он. Чудовище в облике слуги. Тот, кто способен стереть улыбки с их лиц. И я понимала страшную вещь: лучше принадлежать ему. Тому, кто спустил с лестницы визгливую свекровь. Тому, кто защитил меня. Пусть это неправильно. Пусть это сделка с дьяволом. Но я согласна, ведь всё познаётся в сравнении. Лучше быть его «игрушечкой», чем «любимой женой генерала».

Альсар медленно поднял голову. Его глаза были темными, зрачки сузились.

— А извинения? — спросил он. Голос звучал глухо, словно из бочки. — За то, что наговорила?

— Ах, простите, — вздохнула я, опуская взгляд.

Я видела, как Чудовище бесшумно вошло в комнату и начало расставлять приборы. Его движения были слишком плавными для старика.

— Мне очень стыдно за то, что говорила правду. Правду в этом доме говорить нельзя. Я это уже поняла. Еще раз извините…

— Это не извинения, — строго произнес Альсар. Он постучал пальцем по бумаге. Стол дрогнул.

— Ты прав. Это — всего лишь правда, — гордо произнесла я, поднимая голову. Я вспомнила, как пальцы Чудовища однажды подняли меня за подбородок, заставляя смотреть с гордостью на унижения врага. И сейчас я сделала то же самое. — Которую знаешь ты. Которую знаю я. Мы оба. Правда в том, что я тебя спасла. А ты отплатил мне черной неблагодарностью…

Альсар побледнел. Его лицо исказила гримаса боли.

— У тебя последний шанс подписать документы, — прорычал он. Бумага под его пальцами начала тлеть.

Я взяла перо. Чернила были густыми, как кровь. Размашистым почерком я вывела на месте своей подписи.

«Удачи в личной жизни, козел неблагодарный и дура!»

— Это не подпись! Она снова оскорбляет! — возмутилась Эллин, вскакивая.

Альсар взревел. Не человеческим голосом. Звуком, от которого зазвенели хрустальные люстры. Он швырнул бумагу в камин. Огонь вспыхнул зеленым пламенем.

— Ты издеваешься? Ну хорошо! — произнес он, и его голос стал двойным. Будто говорили два человека одновременно. — Я не хотел, но, видимо, придется. Эллин была права. Твое место в доме умалишенных.

— Не утруждайся, — послышался сладкий, как яд, голос Норберта.

Все обернулись. Старик стоял у буфета. Но тени вокруг него сгущались, живые, черные.

— Мы решили, что ты у нас душевнобольная! Мы позвали тебя сюда не ради твоей истерики! — заметила Эллин, но её голос дрогнул. Она почувствовала. Воздух стал тяжелым, насыщенным озоном.

— Во-первых, — произнес Улис. Его глаза в морщинах старика вспыхнули золотым огнем. — Ее позвали сюда не вы, а я. Во-вторых…

Он взмахнул рукой.

— Если ты думал, дорогой мой генерал, что опасность миновала, и расслабил чешуйки на попке, то ты ошибся.

В комнате тут же стало темно. Свечи погасли, но огонь в камине разгорелся с новой силой.

Пламя вырвалось из очага, живое, голодное. Оно обвило Улиса, не причиняя ему вреда.

— Отдохни пока, — бросил Улис Эллин.

Тонкие нити магии впились в неё. Она дернулась, глаза закатились, и она стекла вниз по креслу, как тряпичная кукла.

— Значит, ты не сдох! — зарычал Альсар. Но голос его уже ломался. Он бросился к дворецкому, но на бегу его тело начало меняться.

Я увидела, как трещит ткань мундира. Как кожа на спине вздувается, разрываясь. Из плоти, сквозь кровь и мясо, прорезались костяные выросты. Крылья.

Огромные, кожистые, черные крылья расправились, снося мебель. Потолок затрещал под их размахом.