Боль при мысли о смерти Мерайи немного приутихла. Осталась лишь тяжесть на сердце и пустота, которая постепенно, к моему ужасу, заполнялась другой женщиной.

Я засыпала от слез, от мыслей. Мне просто хотелось провалиться в небытие.

Мне было так стыдно перед мужем за то наслаждение, которое я не смогла сдержать, стыдно за чай, который мне понравился, стыдно за то восхищение, с которым я смотрела на Чудовище в тот момент, когда оно выпроваживало леди Халорн.

Я сгорала заживо под одеялом, свернувшись калачиком.

Казалось, здесь, в коконе из ткани, я в безопасности.

Но разве можно спрятаться от собственных мыслей? От желаний, что шевелятся внизу живота, стоило лишь вспомнить запах полыни и озона, исходящий от него?

На меня легла его рука.

Тяжелая. Горячая. Властная.

Она лежала поверх одеяла, но я чувствовала её вес каждой клеткой, словно это была гиря, приковавшая меня к постели.

Я сжалась в комок, мышцы напряглись, готовые к броску. Так нельзя! А вдруг Альсар почувствует? Вдруг он подумает, что мне это приятно?

Мысль о том, что он всё видит из своей темницы внутри этого тела и теперь ненавидит меня, впилась в душу, словно раскаленная заноза.

Душа кровоточила стыдом и раскаянием. Я бы никогда не изменила мужу.

Никогда!

«Я — новая хозяйка!» — пронесся в памяти противный, визгливый голос Эллин.

«Это всё происки чудовища!» — лихорадочно уговаривала себя я. — «Это он всё затеял. Он чувствует, что я опасна. Чувствует, что я просто так не сдамся. Что я сделаю всё, чтобы спасти мужа! И он обставляет всё так, чтобы я поверила. Генерал меня предал. Я ему не нужна! Он хочет, чтобы я прекратила борьбу. Но я не сдамся!»

«Тогда почему он тебя не убил?»

Этот вопрос, который я задала сама себе, повис в воздухе, тяжелый и неотвратимый, как лезвие гильотины.

«Может, ему просто нужно прикрытие! Или… или…» — я уперлась лбом в холодную ткань подушки, не находя ответа.

Внезапно тяжесть исчезла. Кровать рядом скрипнула пружинами. Я услышала шаги — бесшумные, кошачьи. Он встал. Зачем? Я лежала, затаив дыхание, превратившись в слух. Ловила каждый шорох, каждый вздох темноты. Дверь скрипнула, петля жалобно взвизгнула, и я вынырнула из-под одеяла, понимая: он ушел.

Куда? Зачем?

Я осторожно встала босиком на холодный пол. Крадучись, как тень, направилась к двери. Рука легла на ручку. Нажала.

Ничего.

Я повертела ручку сильнее, стараясь не издавать лишних звуков, но механизм не поддавался. Будто дерево и замок окаменели.

«Черт! Он закрыл меня магией!» — простонала я беззвучно, чувствуя, как по пальцам пробегают статические разряды серебристого заклинания. Невидимая стена.

У меня были планы! Я хотела ночью встретиться с Норбертом! Посмотреть книги, которые он спрятал в кладовой… Теперь всё рухнуло. Хорошо бы попасть в библиотеку!

Разочарование накатило горячей волной. Я вернулась в кровать, снова натянула одеяло до подбородка. Нервно вертелась, прислушиваясь к тишине коридора. Ждала, когда он вернется, не позволяя себе уснуть ни на секунду.

Его не было долго.

Время тянулось до тошноты медленно. Я даже задремала, провалившись в бредовый сон. Мне снилось, что леди Халорн бегает по дому в фиолетовом платье Эллин и визжит: «Кто посмел перевесить шторы! Кто посмел!»

Скрип двери разрезал сон, как нож.

Этот звук взметнул меня на поверхность реальности.

Я услышала шаги.

Уловила, как прогибается матрас под тяжестью его тела. Я мгновенно прикрыла глаза, расслабила мышцы лица. Мне стоило неимоверных усилий выровнять дыхание, чтобы оно казалось ровным и глубоким.

— Спит моя девочка? — послышался тихий шепот. Бархатный, темный, скользкий. — Спит моя игрушечка?

Я не шелохнулась. Даже когда его пальцы скользнули по моей щеке, касаясь ресниц, я заставила себя не вздрогнуть, хотя внутри все сжалось в ледяной комок.

— Спит…

Он произнес это слово так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы не пропустить.

Он убрал руку, а я едва смогла сдержать вздох облегчения, который рвался из груди. Но рано. Он снова положил ее поверх моего одеяла, словно шепча: «Я контролирую тебя даже во сне».

Время шло. Я мучилась и ждала, когда его дыхание станет тяжелым. Секунды тянулись раздражающе долго, растягиваясь в бесконечность.

Часы на камине тикали размеренно, безжалостно.

Тик-так. Тик-так.

Мне казалось, что между ударами маятника — целая вечность, наполненная запахом его кожи и моим страхом.

Тишина в спальне была густой, почти осязаемой. Она давила на уши, звенела в висках. Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, боясь вдохнуть слишком громко. Его рука тяжелым грузом лежала на моем боку, приковывая к матрасу. Но дыхание… Его дыхание выровнялось. Глубокое, размеренное, оно заполняло комнату ритмом спящего хищника.

Я ждала. Считала удары собственного сердца. Раз… Два… Десять…

Словно сердце должно было дать сигнал о том, что пора!

Рука не сжималась сильнее. Он действительно спал. Или притворялся так искусно, что даже магия не могла отличить сон от яви.

Я должна была попытаться.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, я сняла его ладонь со своей талии. Ткань ночной рубашки и одеяло шелестели слишком громко в этой мертвой тишине. Я замерла, вжавшись в подушку, готовая в любую секунду притвориться спящей.

Он не проснулся.

Я скользнула за край кровати. Босые ступни коснулись холодного пола, и ледяная дрожь пробежала по ногам. В комнате пахло им — полынью, озоном и тем тяжелым, дымным запахом, который въелся в стены за эти несколько дней.

Я повернулась к двери. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В прошлый раз он закрыл ее заклинанием. В самый первый раз Норберт спас меня, назвав лунатичкой. Но сегодня… Сегодня тишина была иной.

Я надавила на ручку.

Щелчок.

Дверь поддалась.

Он оставил ее открытой.

Облегчение обожгло грудь, но тут же сменилось тревожным холодом. Почему? Неужели он настолько уверен в своей силе, что не боится моих ночных прогулок? Или это ловушка?

Я вышла в коридор.

Луна пробивалась сквозь высокие окна, оставляя на полу бледные, мертвые пятна света. Я шла вдоль стены, прижимаясь к холодному камню, стараясь не наступать на скрипучие половицы паркета.

Библиотека. Мне нужна была библиотека. Там были ответы. Быть может, Норберт ждет меня в библиотеке? Я же не знаю, в какой из многочисленных кладовых он спрятал нужные книги.

Вот и массивная дубовая дверь с резьбой в виде драконьих крыльев. Я протянула руку, пальцы коснулись холодной латуни ручки. Я надавила.

Ничего.

Дверь не двигалась.

Но не потому, что была заперта на ключ. По дереву, прямо под моей ладонью, пробежала серебристая искра. Тонкая нить магии вспыхнула и погасла, словно предупреждение. Воздух вокруг двери завибрировал, стал плотным, неподъемным.

Вот куда он ходил…

Пока я притворялась спящей, он встал и закрыл библиотеку. Он знал. Он всегда знал, что я не смирилась. Знал, что я не сдамся.

Отчаяние сжало горло комом. Я оперлась лбом о холодное дерево, закрывая глаза. Все напрасно. Я в клетке. Золотой, красивой, но клетке.

— Госпожа…

Голос прозвучал тихо, словно из-под земли. Я вздрогнула и резко обернулась.

В другом конце коридора, в тени колонны, стоял Норберт. Его силуэт был размыт полумраком, но я увидела блеск его глаз.

— Норберт… — выдохнула я, и звук собственного голоса показался мне оглушительным.

— Сюда, госпожа, — прошептал он, маня меня рукой. — Быстрее.

Я бросилась к нему, забыв об осторожности.

Старик шагнул в сторону служебной двери, приоткрыл ее и пропустил меня внутрь. Это была кладовка. Здесь пахло пылью, старыми тряпками, воском и сушеными травами.