– Распад, – коротко бросил Реджинальд, поворачивая кисть.

Время внутри ран Мордреда ускорилось в десятки раз. Плоть должна была истлеть, превратиться в прах, исчезнуть под гнетом веков.

Мордред пошатнулся. Его колени подогнулись под тяжестью ран, обрушившихся на него за миг. Черная кровь, густая как смола, брызнула на пол, но застыла в полете, пойманная в ловушку замедленного времени.

– Впечатляет? – Реджинальд оказался прямо перед лицом врага. Он даже не вспотел, его дыхание было ровным. – Я забрал у тебя твое будущее. У тебя его больше нет.

Темпус приставил острие рапиры к глазнице шлема Мордреда и нажал на спуск часов еще раз, снимая стазис, чтобы нанести финальный удар, который должен был стереть врага.

Мир «отмер». Звуки вернулись оглушительной волной.

И в этот момент Мордред рассмеялся.

Это был смех существа, которое стоит выше законов физики и магии. Его рука, закованная в перчатку с шипами, метнулась вперед с такой скоростью, что преодолела барьер замедления.

Реджинальд, чьи рефлексы были разогнаны до предела, увидел этот удар. Он попытался активировать «Петлю» – отмотать время назад на три секунды, чтобы уклониться. Он уже делал так сотни раз. Он видел, как его тело смещается влево, избегая удара…

Но в этот раз реальность отказалась подчиняться.

Мордред схватил саму ткань заклинания. Его пальцы, окутанные багровой тьмой Кларента, сжали время, как физический объект, и смяли его.

– Ты думаешь, твое время властно надо мной? – пророкотал рыцарь. – Я – проклятие, которое длится вечно. Я – сама неизбежность судьбы!

Доспехи Мордреда, превращенные в труху магией старения, вспыхнули черным пламенем. Ржавчина исчезла. Дыры в груди затянулись не плотью, а самой тьмой, формируя новую, еще более прочную броню. Он восстанавливался не потому, что лечился, а потому что Сценарий зафиксировал его состояние как «абсолютное». Он просто «отменил» урон, нанесенный временем.

Кулак Мордреда врезался в грудь Реджинальда.

Часовщик успел выставить блок рапирой, но Стрелка Гринвичского Меридиана, артефакт, способный резать пространство, согнулась дугой и лопнула с жалобным звоном.

Удар был такой силы, что вокруг тела Реджинальда образовалась вакуумная воронка. Его ребра вмяло внутрь. Он попытался использовать «Откат Состояния», чтобы вернуть свое тело к моменту до удара, но тьма Мордреда, проникшая в рану, сожрала магию времени. Проклятие Кларента блокировало исцеление.

S‑рангового Рейдера, надежду Британии, человека, управляющего временем, швырнуло через весь тронный зал как сломанную куклу. Он пролетел пятьдесят метров, снося колонны, и с тошнотворным хрустом врезался в основание трона, разнеся массивный дубовый стол в щепки.

Золотые часы выпали из его ослабевшей руки. Стекло циферблата окончательно треснуло, стрелки замерли.

Тишина, наступившая в зале, была страшнее грохота битвы. Она была плотной, вязкой и пахла поражением.

Рейдеры замерли. Они видели, как пали их лидеры. Они видели, как сильнейший маг Британии, человек, которого считали непобедимым, был отброшен как тряпичная кукла.

– Это конец… – прошептал кто‑то из «Туманного Альбиона». – Мы не можем его победить.

– Он бессмертен! – крикнул другой голос, полный паники. – Мы все умрем!

Мордред рассмеялся. Это был низкий, рокочущий звук, от которого вибрировали остатки стекол в окнах.

– Ваша вера слаба, как и ваша плоть, – провозгласил он, делая шаг к трону. Его гвардейцы добивали остатки сопротивления по углам зала. – Кто еще хочет испытать судьбу?

Отчаяние накрыло защитников Камелота удушливым саваном. Оружие опускалось. Люди пятились, прижимаясь к стенам, ища спасения там, где его не было.

И в этот момент, когда надежда казалась окончательно потерянной, движение возникло у одной из колонн.

Леонард Велингтон, шатаясь, поднялся на ноги. Он вытер кровь с лица, но вместо того, чтобы поднять оружие, он бросил его на пол. Звон упавшего кинжала прозвучал как приговор.

Леонард сделал шаг вперед, подняв руки ладонями вверх. На его лице застыла гримаса подобострастия, от которой хотелось отвернуться.

– О, великий владыка Мордред! – его голос дрожал, но был достаточно громким, чтобы его услышали все. – Прошу, пощадите!

Он упал на колени, подползая по полу к черному рыцарю.

– Я всегда знал… Я чувствовал ваше величие! Эти глупцы, – он махнул рукой в сторону избитого Роджера и лежащего без сознания Реджинальда, – они не понимали! Они вели нас на убой! Но я… я вижу истинного Короля!

Мордред остановился, склонив голову набок. Алые огни в его шлеме с интересом уставились на ползающего человека.

– Вот как? – прогудел он.

– Да! Да, мой господин! – Леонард закивал так часто, что казалось, его голова сейчас отвалится. Он подполз ближе к постаменту, где сиял Экскалибур, и указал на него дрожащей рукой. – Этот меч… Он по праву ваш! Возьмите его! Я помогу! Я и мои люди… мы присягнем вам! Мы будем служить верно, только пощадите!

По залу прокатился вздох ужаса и отвращения.

– Леонард, ты… гнида! – прохрипел Роджер, пытаясь подняться, но боль снова опрокинула его на пол.

Реджинальд, с трудом приподнявшись на локте, сплюнул кровь и посмотрел на предателя с холодным презрением.

– Идиоты, – прошептал он. – У предательства всегда есть цена.

Мордред же улыбнулся, по крайней мере, так показалось по тому, как сузились его глаза‑огоньки. Он медленно опустил Кларент.

– Служить мне? – переспросил он, нависая над главой «Длани Короля». – Ты готов предать свой род ради жизни?

– Ради служения вам, мой Король! – Леонард распластался на полу около Экскалибура. Его отряд, видя это, тоже начал неуверенно опускаться на колени, бросая оружие.

– Жалкое зрелище, – пророкотал Мордред, но руку заносить для удара не стал. Ему нравилось это унижение. Он наслаждался триумфом.

Каменная плита за троном бесшумно отъехала в сторону. Мы с Рамоной вышли из тени колонн, оказавшись прямо за спиной стоящего на коленях Леонарда. Никто не смотрел в нашу сторону – все взгляды были прикованы к позорной сцене очевидного предательства.

Я неслышно подошел к Леонарду. Он как раз поднимал голову, чтобы взглянуть в лицо своему новому «хозяину», и его лицо светилось надеждой труса, который думает, что перехитрил смерть.

Я положил руку ему на плечо. Тяжело, крепко, до боли, сжал.

– Никогда не любил предателей, – произнес я громко, отчетливо, так, чтобы мой голос перекрыл даже треск горящих гобеленов.

Леонард дернулся, словно его ударило током. Он резко обернулся, глаза его расширились от ужаса и узнавания.

– Ты… – начал он, но договорить не успел.

Мой кулак, усиленный весом Когтя Фенрира, врезался в его челюсть. Удар был коротким, жестким. Голова Леонарда мотнулась, глаза закатились, и он мешком рухнул к моим ногам, прямо на то место, которое он только что полировал своими коленями.

Зал ахнул. Рамона, стоявшая рядом, улыбнулась так, что ее улыбка могла бы осветить это подземелье лучше любого факела.

– Давно мечтала это увидеть, – прокомментировала она, пнув бесчувственное тело носком ботинка. – Грасиас, Костя.

Мордред медленно перевел взгляд с упавшего тела на меня. Алые огни в прорезях шлема вспыхнули ярче. Он не выглядел удивленным или испуганным. Скорее… раздосадованным, как человек, которому помешали раздавить таракана.

– Еще один герой? – его голос был пропитан сарказмом. – Раз уж сильнейшие защитники Камелота пали, валяются в грязи и собственной крови… Что сделаешь ты?

Он сделал шаг вперед, и пол под его ногами треснул. Аура тьмы вокруг него сгустилась, давя на плечи тяжестью могильной плиты.

– Я не чувствую в тебе магии, смертный, – продолжил Мордред, склонив голову. – Ты пуст. Ничтожество, посмевшее встать передо мной. Что ты можешь сделать против меня, истинного Короля?