Она отвернулась и вернулась в бой, оставив Артёма моргать ей вслед.

Тали, которая наблюдала за этой сценой краем глаза, едва заметно улыбнулась.

Мы прикончили последних мертвяков за пару минут. Костяной ковёр под ногами пополнился новыми останками, неотличимыми от тех, что были здесь до нас.

Третья волна атак была самой опасной.

Волколаки выбрались из тумана одновременно со всех сторон. Твари с телами людей и головами волков, покрытые грязной шерстью, из которой торчали обломки костей. Их было меньше, чем мертвяков, всего восемь, но каждый двигался с хищной грацией настоящего зверя.

Один из них прыгнул на меня, и я едва успел выставить Грань Равновесия. Клинок встретил когти с визгом металла, искры полетели в стороны. Тварь была сильной, её удар отбросил меня на шаг назад.

Я ушёл под второй замах и полоснул по брюху существа. Кровь, чёрная и густая, хлынула на кости под ногами. Волколак завыл и рухнул, но его место тут же занял другой.

Артём мелькал среди врагов, появляясь и исчезая. Его короткий клинок оставлял глубокие раны, но волколаки регенерировали быстрее, чем обычная нежить. Один из них почти достал его, когти полоснули по рёбрам, разрывая ткань куртки.

Лиза оказалась рядом мгновенно. Её меч вонзился в грудь волколака, священное пламя полыхнуло изнутри, и тварь взорвалась облаком пепла.

– Я же сказала, не сдохни! – она звучала ещё более раздражённо, чем раньше, но я заметил, как её глаза быстро осмотрели рану на его боку.

Артём кивнул молча, его лицо было напряжённым.

Тамамо завершила бой, выпустив волну огня, которая накрыла оставшихся волколаков. Твари сгорели заживо, их вой оборвался хрипом.

Мы стояли посреди поля боя, тяжело дыша. Раны были незначительными, царапины и ушибы, ничего серьёзного. Но усталость накапливалась с каждым столкновением.

– Сколько ещё? – Тали утёрла пот со лба. Её конструкты уменьшились и вернулись на пояс.

– Почти дошли, – я свернул карту. – Центр острова прямо за этой рощей.

«Роща» была преувеличением. Скопление костяных деревьев впереди было настолько плотным, что между стволами едва можно было протиснуться. Туман здесь был гуще, почти осязаемый, и в его глубине что‑то светилось тусклым зеленоватым светом.

Мы прошли между деревьями гуськом. Кости хрустели под ногами, эхо возвращалось искажённым, множественным, словно десятки существ повторяли наши шаги.

И вышли на поляну.

Пространство перед нами было круглым, метров пятьдесят в диаметре. Костяной ковёр здесь был особенно плотным, черепа лежали аккуратными рядами, обращённые пустыми глазницами к центру поляны.

В центре стояла она.

Фигура была высокой, выше любого человека, которого я встречал. Старуха в лохмотьях, которые могли быть саваном или истлевшим платьем, с длинными седыми волосами, свисавшими до земли. Её кожа была серой, как пепел, покрытой морщинами и странными узорами, похожими на руны.

Но главным был её глаз.

Один, но зато какой. Огромный, занимавший половину лица, с радужкой цвета гнилой травы. Второй глаз отсутствовал, на его месте зияла пустая глазница, из которой сочился зеленоватый туман.

Око Бога Знаний вспыхнуло.

[Лихо Одноглазое]

[Ранг: S]

[Концептуальное воплощение неудачи. Само её присутствие искажает вероятности, привлекая несчастья к любому живому существу в радиусе действия.]

[Талант: Проклятый Взгляд. Каждый, на кого падает взгляд единственного глаза, получает печать невезения. Заклинания срываются, оружие ломается, союзники промахиваются, враги попадают точно в цель.]

[Предупреждение: Прямой бой крайне затруднён. Рекомендуется использование контрмер против манипуляции вероятностями.]

Лихо медленно повернуло голову в нашу сторону. Единственный глаз сфокусировался на нас, и я почувствовал, как что‑то холодное коснулось груди. Печать невезения. Я ощущал её как лёгкое давление, постоянное напоминание о том, что мир теперь играл против нас.

– Гости, – голос Лиха был похож на скрежет костей друг о друга, сухой и скрипучий. – Давно ко мне никто не приходил. Давно никто не умирал.

Тали отступила на шаг, и её нога зацепилась за выступающую кость. Она споткнулась, едва не упав.

– Что за… – она выругалась, восстанавливая равновесие.

– Не смотри ей в глаз, – предупредил я, хотя знал, что это бесполезно. Аура Лиха действовала на всё живое в пределах поляны, независимо от того, смотришь ты на неё или нет.

Роман попытался создать барьер, и золотистая энергия вспыхнула вокруг его рук. Но вместо привычной твёрдой поверхности появилось нечто хрупкое, покрытое трещинами. Барьер рассыпался, прежде чем полностью сформировался.

– Мой талант! – его голос звучал потрясённо. – Она делает что‑то с моим талантом!

– Неудача, – Тамамо произнесла это слово с каким‑то мрачным уважением. – Это существо – воплощение невезения. Рядом с ней всё идёт наперекосяк.

Лиза шагнула вперёд, её меч вспыхнул священным пламенем. Она замахнулась, клинок рассёк воздух, целясь в тварь.

И промахнулась.

Лиза, которая никогда не промахивалась, чей каждый удар был выверен изнурительными тренировками, её меч прошёл в сантиметре от Лиха, не задев его.

Старуха засмеялась.

– Глупые детишки. Вы пришли сюда, чтобы умереть. И умрёте. Каждый удар пройдёт мимо. Каждое заклинание сорвётся. Каждый шаг приведёт к падению.

Артём телепортировался позади Лиха, его клинок уже был в движении. Идеальная атака, которую тварь не могла видеть.

Его нога подвернулась на ровном месте. Удар ушёл в сторону, а Лихо развернулось с неожиданной для старухи скоростью. Костлявая рука врезалась в грудь Артёма, отбрасывая его на несколько метров.

Тамамо выпустила струю огня. Пламя полетело точно в цель, но порыв ветра, появившийся из ниоткуда, отклонил его в сторону.

– Бесполезно, – Лихо шагнуло к нам, её единственный глаз горел злорадным торжеством. – Рядом со мной удача покидает всех. Рядом со мной остаётся только смерть.

Я наблюдал за происходящим, оценивая ситуацию. Мои товарищи промахивались, спотыкались, их таланты давали сбои. Печать невезения работала безотказно.

Но у меня было преимущество.

После Вегаса, после противостояния с Кассандрой Уайлд, я сохранил несколько артефактов удачи. Тогда они помогли мне выстоять против Госпожи Фортуны. Теперь они понадобились снова.

Я потянулся к Пространственному Арсеналу.

Первыми появились Кости Паламеда. Игральные кости из слоновой кости, тёплые и гладкие на ощупь. Модификатор удачи плюс пятьдесят процентов.

Следом Золотой Солид Крёза. Древняя монета лидийского царя, тяжёлая и блестящая несмотря на возраст. Ещё пятьдесят процентов.

Клевер Святого Патрика. Четырёхлистник, застывший в янтаре, переливающийся изумрудными оттенками. Плюс сто процентов к удаче.

И наконец, Повязка Фортуны. Полоска чёрного шёлка с вышитыми золотом символами. Множитель удачи в четыре раза.

Я активировал все четыре артефакта одновременно.

Энергия хлынула через меня волной, тёплой и покалывающей. Печать невезения на моей груди вспыхнула болью, сопротивляясь, но артефакты были сильнее. Давление ослабло, потом исчезло полностью.

Лихо замерло. Её единственный глаз расширился, в нём промелькнуло что‑то похожее на удивление.

– Что это? – она шагнула назад. – Что ты сделал?

Я улыбнулся под маской.

– Уравнял шансы.

Грань Равновесия выскользнула из ножен единым текучим движением. Сталь запела в воздухе, и на сей раз её путь ничто не сбило.

Лезвие вспороло плечо Лиха.

Тварь завыла, оглушительно, с яростью и мукой в голосе. Чёрная кровь хлестнула на устилавшие землю кости, зашипела кислотой.

– Быть не может! – Лихо отпрянула, зажимая рану ладонью. – Моё проклятие обязано меня оберегать!

– Твоё проклятие бьёт по невезучим, – я двинулся вперёд, клинок вновь описал дугу. – А мне сейчас фартит как никогда.