– Ты безумен…

– Возможно. Но ты ведь именно этого хотела, правда? Кого‑то, кто не сломается. Кого‑то, кто посмотрит смерти в лицо и рассмеётся ей в ответ.

Я положил палец на спусковой крючок.

– Ну что, начнём?

Но у меня был план. План, который не зависел от удачи. Я поднял револьвер к виску.

Щёлк. Пусто.

Кассандра вздрогнула. Её пальцы впились в край стола так, что дерево затрещало.

– Знаешь, что я понял за эту игру? – спросил я, глядя ей прямо в душу.

– Что?

– Ты не хочешь, чтобы я умер.

Она замерла. Её глаза расширились.

– Что за чушь…

Щёлк. Второй выстрел. Пусто.

– Твой талант работает на подсознательном уровне, – продолжил я, не опуская оружия. – Ты не контролируешь его полностью. Он защищает то, что тебе дорого. Или то, что тебе интересно.

– Ты мне не дорог! – выкрикнула она.

Щёлк. Третий. Снова пусто.

– Может, и нет. Но ты заинтересована во мне. Ты одержима мной. Ты хочешь узнать, кто я. Хочешь понять, как я сломал твои Весы. Хочешь… – я сделал паузу, понизив голос, – почувствовать тот поцелуй, который подтвердили Весы.

Её дыхание сбилось. Щёки вспыхнули румянцем.

– Это манипуляция…

Щёлк. Четвёртый. Пусто.

– Возможно. Глубоко внутри ты не хочешь, чтобы игра заканчивалась.

Кассандра смотрела на меня так, будто я ударил её по лицу. Её губы дрожали. Глаза блестели влагой. Были ли это слёзы ярости или отчаяния? Я не мог сказать наверняка.

– Ты… ты так уверен, что твои артефакты смогут перебить мой талант? – её голос срывался.

Я усмехнулся.

– Мои артефакты истощились еще раунд назад.

Она побледнела ещё сильнее, став похожей на призрака.

– Что?..

Я поднял револьвер для пятого выстрела. Щелчок словно гром пробил тишину комнаты. И там тоже было пусто.

Кассандра сжалась. Она явно не хотела продолжать, но её гордость и статус не позволяли ей всё отменить. Она была заложницей собственной игры.

Оставался лишь шестой выстрел. Последний.

Шесть камер. Шесть нажатий. Патрон гарантированно в одной из них. Пять пустых щелчков уже прозвучали. Математика была беспощадна. Шестая камера содержала пулю. Это был факт.

– Ну что, проверим, чья воля сильнее? – спросил я.

Кассандра открыла рот, чтобы что‑то сказать. Её лицо исказилось маской ужаса. Рука дёрнулась вперёд, словно она хотела вырвать револьвер из моих пальцев.

Я нажал на крючок.

– НЕТ!

Её крик разорвал тишину комнаты, полный отчаяния и страха.

Но выстрела не прозвучало. Был щелчок, похожий на прошлые, но более глухой.

Я медленно опустил револьвер и положил его на стол. Открыл барабан. Латунная гильза поблёскивала в шестой камере. Патрон был там. Боёк ударил по капсюлю. Глубокая вмятина на металле доказывала это. Смерть была здесь, в миллиметре от меня.

Но выстрела не последовало.

Кассандра сидела неподвижно, прижав ладони ко рту. Её плечи сотрясала крупная дрожь.

– Как… – прошептала она, не веря своим глазам. – Как это возможно? Осечка? Этот револьвер… он никогда не даёт осечек. Это реликт. Он не может заклинить!

– Твой талант сработал, – сказал я мягко. – Но он сработал на меня. Потому что ты этого хотела.

Она подняла на меня взгляд. В её глазах было что‑то надломленное. Стена высокомерия и неприступности рухнула.

– Я не хотела…

– Хотела. В тот момент, когда закричала «нет», ты отдала свою удачу мне. Твоё желание защитить меня оказалось сильнее механики реликта. Ты заставила невозможное стать возможным. Ведь именно так работает твой талант, верно?

Я указал на вмятину на капсюле.

– Боёк ударил. Порох должен был воспламениться. Но твой талант решил иначе. Ты защитила меня от пули, которую сама же зарядила.

– Ты использовал меня, – это был не вопрос. Констатация факта.

– Да.

Я встал из кресла, обошёл стол и остановился рядом с ней.

– Я выиграл, Кассандра. Два‑один.

Она молчала. Её плечи опустились. Впервые за всё время нашей встречи она выглядела… побежденной. Но потом что‑то изменилось. В глубине её глаз снова вспыхнула искра.

Её губы изогнулись. Сначала едва заметно, потом шире. Это была улыбка. Безумная, отчаянная, восхищённая улыбка.

– Я ещё не проиграла, – произнесла она.

Прежде чем я успел среагировать, она схватила револьвер со стола.

Крутанула барабан одним резким движением.

Приставила ствол к своему виску.

Щёлк.

– Кассандра, хватит, ты истощена!

Щёлк.

Щёлк.

Она жала на спуск снова и снова, с пугающей скоростью. Её глаза горели безумием, волосы разметались.

– Я не могу проиграть! Я не умею проигрывать!

Щёлк.

Щёлк.

Пять выстрелов. Все пустые. Она замерла. Ствол всё ещё был прижат к виску, вдавливаясь в кожу. Палец лежал на курке. Грудь тяжело вздымалась.

– Шестой, – прошептала она. – Последний.

– Не делай этого.

– Почему? – она повернула голову, глядя на меня сквозь пелену слёз. – Ты сказал, мой талант защитит то, что мне дорого. А я дорожу собой больше всего на свете! Я докажу тебе!

Её палец начал давить на спусковой крючок. Но я двигался быстрее. Моя рука метнулась вперёд, схватила её запястье и рванула в сторону.

Грохот выстрела оглушил нас обоих. Вспышка пламени озарила полумрак.

Пуля ушла в стену, выбив фонтан штукатурки и каменной крошки. Кассандра смотрела на дымящийся ствол в своей руке. Потом на меня. Её лицо было белым как мел.

– Ты… – её голос дрожал.

– Я же сказал, ты истощена, – я разжал пальцы, выпуская её запястье. – Твой талант дал сбой. И я не позволю тебе умереть из‑за моей победы.

Она уронила револьвер. Он упал на ковёр с глухим стуком.

– Ты обратил мой талант против меня, – сказала она медленно, осознавая произошедшее. – Ты заставил меня хотеть твоей жизни… и мой талант исполнил это желание. А потом…

– А потом я показал тебе, что ты не хочешь своей смерти. Но твой разум не согласился с твоим сердцем. И талант сработал на разум. Он попытался убить тебя.

Внезапно она бросилась на меня. Я ожидал удара. Ожидал ярости, мести, попытки выцарапать мне глаза.

Вместо этого её губы прошли сквозь иллюзию маски и впечатались в мои губы неожиданно сильно, требовательно и жадно.

Это был поцелуй, полный адреналина, страха и дикого желания. Она толкнула меня, и я упал обратно в кресло. Она оказалась сверху, оседлав мои бёдра.

Её руки вцепились в мой пиджак, разрывая пуговицы. Ногти царапали ткань рубашки.

– Значит иллюзия… Убери её! – прошипела она. – А хотя… плевать, оставь, так даже сексуальнее!

– Кассандра…

– Заткнись! – она впилась зубами в мою шею. – Ты выиграл. Ты получишь свои артефакты. Ты получишь всё! Но сначала я получу тебя.

Её руки скользнули по моей груди, расстёгивая оставшиеся пуговицы. Она была горячей, отчаянной и голодной. Её дыхание обжигало кожу. Я чувствовал, как её сердце бьется о мою грудь, как птица в клетке.

Стук в дверь прозвучал как выстрел, разрушая момент.

Кассандра замерла. Её глаза, затуманенные желанием, медленно обрели фокус. Она подняла голову, тяжело дыша.

– Госпожа, – голос из‑за двери был напряжённым, испуганным. – Прошу прощения за вторжение, но это срочно.

– Я занята! – рявкнула она, не слезая с меня. – Проваливай!

– Это касается человека, за которым вы приказали следить. Михаил Серебряков.

Я напрягся. Моё тело мгновенно переключилось из режима страсти в режим боевой готовности.

– Что с ним? – спросил я, отодвигая Кассандру.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в чёрном костюме, один из охранников Кассандры. Его лицо было бледным, он старался не смотреть на нашу недвусмысленную позу.

– Он покинул заведение, – сообщил он. – С двумя рейдерами. Судя по нашей информации… они из «Магистрали».

Кассандра медленно слезла с меня, поправляя платье. Она повернулась ко мне. В её глазах читалось понимание и холодная ярость.