— И когда это вы успели цены расставить? — ехидно спросил я.

— Ну как когда? Сразу и сообразил! Связи нет, хотя объектов рядом хватает, по радио одни помехи, патруль вернулся ни с чем — лес вокруг тропический! Пешая вылазка к городу не удалась — все, кто ушел, просто пропали. Ну а когда майора сожрала птичка-переросток, до меня окончательно дошло, что в стране беда, а оружие при любой смуте товар ходовой! Безопасность и все такое. Вот тогда я и приценился примерно, а за единицу валюты взял патрон.

И этот человек совсем недавно не верил, что стране кирдык? Боялся трибунала и толкал патриотичные речи! Да он же просто набивал себе цену!

— Ну и хорошо, — кивнул Дед, явно не задаваясь такими вопросами, — меньше возни будет. А в каких патронах цена то?

— «7,62». Под «Калаш» которые.

— Почему именно он?

— Потому, что у нас их много! — ухмыльнулся военный.

Дед вытащил из кармана листок, на котором вчера сделал подробную опись всего нашего имущества и стал делать на нем какие-то пометки. К сожалению, он сидел слишком далеко и разглядеть, что он там писал, не получалось. Вставать же как-то не хотелось, мало ли что этому «полковнику» в голову взбредет. Автомат-то он, к слову, так под рукой и держит.

— Вот, — сказал Дед, протягивая список военному, — теперь можно и торговаться!

Прапорщик взял листок, глянул на него и выпучил глаза.

— Двадцать патронов за банку тушенки?! — возмущенно закричал он, вскакивая со стула. — Да вы рехнулись!

— А вы? — спокойно спросил Дед. — Триста патронов за сорок седьмой «Калаш», которых у вас полторы тысячи на складе пылится!

— Так-то же «Калаш»! Из него всю жизнь стрелять можно, а что тушенка? Съел и все!

— Ну, так «Калаш» свой съешь, — пожал плечами Дед, — а через пару месяцев мы вернемся, когда вы от такой диеты окочуритесь.

Прапорщик зло посмотрел на старика и едко спросил:

— А что нам мешает самим до ближайшего магазина съездить? Дорогу-то вы для нас уже проложили!

— То, что все магазины давно пусты! — ответил на это Дед. Он был настроен решительно и собирался продать свой товар подороже.

— Тогда может к вам в гости заскочить? — все так же едко, продолжил прапорщик. — Неужто откажетесь поделиться с защитниками родины?

— Откажемся! — решительно сказал Дед. — Хотите попробовать? А личный состав что на это скажет?

Прапорщик открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Все-таки он военный, а не бандит с большой дороги и до открытого грабежа еще не докатился. Поэтому не стал угрожать нам, просто насупился, плотно сжал губы и продолжил изучать список.

— Неприемлемо, — сказал он, наконец, — скиньте цену хотя бы на пятак, или не договоримся.

— А, пойдет! — согласился Дед. — Все цены уменьшаем на пять патронов.

Легкость, с какой он пошел на это, свидетельствовала о том, что этот шаг был им запланирован изначально. Цены-то он, небось, специально задрал с таким расчетом, чтобы потихоньку снижать в знак «доброй воли». Притом это самая воля, скорее всего, побольше пяти патронов была. Но прапорщик этого знать не мог, и поэтому с облегченным вздохом произнес:

— Годится.

Дед выглядел довольным. Он откинулся на спинку стула и с видом победителя глянул на нас. Учитесь мол, дела вести!

— Ну, так что вам надо-то? — спросил офицер, устало потирая веки.

— «СВД» и к нему сто патронов, Десять «АК-47», два пулемета «Корд», по ящику оборонных и наступательных гранат и ящик пластида. Еще тысяча патронов к автоматам и две тысячи к «Кордам». Это для начала.

— Автоматы пожалуйста, патроны тоже, «СВД» посмотрим, а вот пулеметы, гранаты и взрывчатку не продам! — заявил офицер, скрестив руки на груди.

— Без пулеметов, нам и автоматы ни к чему, — пожал плечами Дед. — Продавайте все или не купим ничего!

— И хрен с вами! — отрезал военный. — Пулеметы им продать! Как же!

— Да чего вы боитесь? — уже дружелюбно спросил Дед, сообразив, что требовать тут бесполезно.

— Спрашивает еще! — буркнул военный. — А если вы со всем этим добром завтра же ночью сюда нагрянете?

Дед удивленно развел руками.

— Ну и что? У вас же танки есть!

— Танки взорвать можно! С помощью пластида как раз!

Дед делано рассмеялся.

— Пластидом? Танки? Не смешите! Как будто к ним так просто подойти.

Спор шел долго, не меньше часа. При этом шел он на повышенных тонах и с применением таких слов и выражений, что Ожегов, наверное, в гробу бы перевернулся. Вначале военный согласился продать пулеметы, затем, потихоньку сдал позиции и насчет наступательных гранат, но осколочные и взрывчатку продавать отказывался наотрез. На все предложения и уговоры он бубнил свое «не продам», но вскоре видно устал, и опять пошел на уступки. А потом они плавно перешли на торг и вскоре уже жали друг другу руки. При этом Дед весь светился от счастья, а прапорщик выглядел так, словно вернулся с поля боя.

— Значит ящик наступательных гранат, пол-ящика пластида с запалами, два «Корда» и к ним две тысячи патронов, десять «АК-47» и к ним тысяча патронов, «СВД» и к нему сто патронов, — перечислил он. — Все верно?

— А патронов к «Максиму» у вас не найдется? — поинтересовался я.

— «7,62×54» под «Моссинки» есть, только нафиг они вам?

Я решил не уточнять что пулемет у нас есть и просто сказал:

— Пригодятся.

— Ну, пригодятся, так пригодятся, — устало махнул рукой прапорщик, — значит, еще тысячу патронов «7,62×54».

— И под «ТТ» бы еще пару сотен, — вспомнил я.

— На складе уточнишь, есть или нету. Все?

— Пока, все, — ответил Дед, — но мы еще потом технику глянем.

— Тогда считаем оружие, — сказал военный и взялся за калькулятор. — Итак, три тысячи за десять автоматов, две тысячи за «Корды», пять за гранаты…

Минут пять он тыкал пальцем по прибору, записывал получившиеся значения, перепроверял, а потом выдал:

— Девятнадцать тысяч, пятьсот.

— Ты по сколько за патроны к «Моссинке» брал? — нахмурился Дед.

— Один к одному, — пожал плечами военный.

— Уцени в два раза, все равно их у тебя никто брать не будет.

Вид у Деда был такой решительный, что прапорщик не рискнул ввязываться с ним в очередной спор и махнул рукой:

— Тогда ровно девятнадцать тысяч получается.

— Хорошо, теперь вы выбирайте, — любезно сказал Дед, указав на свой список. — И не забудьте, что цены на пятак ниже.

Уже через полчаса они закончили с торгом, и прапорщик повел нас в автопарк. Автомат он с собой не взял, выражая тем самым свое доверие. Впрочем, Федю он оставлять не стал, и тот следовал за нами по пятам.

— Сейчас в каптерку заглянем, — сказал он, спускаясь на первый этаж, — главного техника с собой кликнем.

Комната, которую прапорщик именовал каптеркой, оказалась обычным складом, примыкающим к казарме. Сверху донизу его заполняла мебель и мешки со старой формой. А я-то представлял себе, эдакую комнату отдыха, с телевизором, чайным столиком и диванчиком. В углу, слева от двери, я приметил мешок с отобранным у нас имуществом.

Почему главный техник должен быть именно в каптерке, я так и не понял. Но он и вправду оказался здесь. И не только он, а еще дюжина солдат, тесным кольцом окруживших сидящего посреди комнаты Брюса. Американец с несчастным видом сидел на жесткой табуретке и, по-видимому, проклинал себя за то, что решил поехать с нами.

Бить его пока не били, во всяком случае, ссадин и синяков на лице я не увидел, но по царившей в комнате напряженной атмосфере, становилось понятно, что дело идет именно к этому.

Завидев нас, Брюс вскочил, но был тут же грубо усажен обратно.

— Это еще кто у вас? — нахмурился прапорщик.

— Американского шпиона взяли, товарищ полковник! — доложил один из солдат.

Брови прапора полезли на лоб.

— Что, правда, что ли?

— Так точно! Шнырял возле базы. С оружием.

Рядовой продемонстрировал ружье Брюса, после чего передал его командиру.