Остальные собаки разлеглись по всему двору. Некоторые держались вместе, другие особняком. Особо везучие или просто сильные, обгладывали оставшиеся кости, остальным оставалось лишь смотреть на них с завистью.

На звук работающего двигателя животные не обращали ровным счетом никакого внимания. Городские псы не волки, к шуму дороги привычные.

Одинокий пес, устроившийся прямо у ворот, поднял голову и злобно зарычал.

— Они еще там? — спросил голос сзади.

— Там, — ответил я.

— Что делают?

Я усмехнулся.

— Отдыхают.

И тут мне пришла в голову идея. Я вновь налег на дверь, открывая ее настолько, насколько это позволяла, замотанная куртка. Достал пистолет, взвел курок и с трудом протиснул его наружу через зазор.

Рычавшая дворняга вскочила, оскалила зубы и попыталась укусить меня за руку, но не успела. Я точным выстрелом вышиб ей мозги. Звук выстрела эхом разнесся по двору. Отдача толкнула руку назад, и край ворот рассек ее до крови.

Я зашипел от боли, но убирать руку пока не стал. Почуяв добычу, отдыхающие псы разом подскочили и стремглав ринулись ко мне. Я пальнул еще пару раз, стараясь убить или ранить хоть шавку какую, но добился лишь новых царапин.

Плюнув, я решил, что достаточно пошумел и втянул руку обратно. Стоявшие наготове мужики, тут же задвинули ворота.

Что мог, то сделал. Если Василий не глухой, то выстрел должен был услышать, и сделать вывод, что тут небезопасно. Надеюсь только, они там не додумаются пешком на разведку пойти.

За воротами вновь началась возня. Лай, рык и звук борьбы, которая довольно быстро закончилась предсмертным жалобным воем. Вслед за этим раздался звук раздираемой плоти и хруст костей. Похоже, вожак дал понять стае, кто ест первым.

А может, зря мы беспокоимся? Если так и дальше пойдет, то они довольно быстро сами себя перегрызут. А если нет, то можно потихоньку перестрелять их через щель, и тогда в конце останется одна большая, обожравшаяся псина.

Я приоткрыл ворота на пару сантиметров и принялся наблюдать. «ЗИЛ» появился спустя минуту. Похоже, Василий все-таки услышал выстрелы, потому что во двор он вкатил медленно, осторожно. Даже с такого расстояния мне было хорошо видно, как Василий с Игнатом вертят головами в поисках опасности. Паша возвышался над кабиной, держа свою двустволку наготове.

Завидев их, псы встрепенулись, оставили ворота и с лаем атаковали грузовик. Я услышал предостерегающий вскрик Паши, после чего все звуки заглушил выстрел из его ружья. Застрекотал автомат, захлопал пистолет. Это Игнат с Василием принялись стрелять прямо из кабины.

Машина, не останавливаясь, катилась через двор, а озверевшие в конец псы прыгали на нее, стараясь добраться до людей.

— Открыть ворота! — крикнул я, чувствуя себе феодалом осажденного замка. — Выходим!

Двое мужиков проскользнули мимо меня и, размотав куртку, налегли на ворота. Те поехали в сторону, медленно открывая нам выход во двор. Автомат уже был у меня в руках, а дробовик я еще раньше сунул кому-то из крутившихся рядом мужиков, увеличив, таким образом, число стрелков до пяти человек. По идее, нужно было и пистолет кому-нибудь дать, но времени уже не было.

— В линию! — скомандовал я, и люди послушно стали выстраиваться по обе стороны от меня.

Ворота открылись, и дальше командовать было уже бесполезно. Мы, не сговариваясь, рванулись вперед, стреляя на ходу. Двор сотрясла отчаянная канонада.

Очень скоро я понял глупость такой тактики. Из десятка выпущенных мной пуль, лишь несколько попали в цель, да и то, случайно. Это было не только неэффективно, но еще и очень опасно! Ведь так легко можно было подстрелить кого-нибудь из своих.

Я встал на одно колено, и принялся бить короткими, прицельными очередями. Выбирал я собак покрупнее и вскоре перебил большую часть из них. А «Выжившие» тем временем продолжали бесцельно переводить боеприпасы.

— На колено! — призвал я, стараясь перекричать звуки выстрелов. — Цельтесь лучше!

Но куда там! Никто меня не слышал и не слушал. Целиком поглощенные боем, люди стреляли, куда попало, создавая больше шума, чем пользы. Но, в конечном итоге и это принесло результат. Страх и инстинкт самосохранения взяли верх над голодом и собаки кинулись врассыпную.

Те, что поумнее бежали сразу, другие пытались прихватить с собой кусок мяса или хотя бы кость. На моих глазах, здоровенный дог, схватил за шею издохшего пуделя и поволок его прочь. Я прицелился и выпустил в него оставшиеся в рожке пули. Не убил, но добился того, что пес выпустил добычу и испуганно заковылял прочь.

Сзади раздались яростные рев и мимо нас пронеслись остальные «Выжившие». Они вооружились, чем попало: кусками труб, ножами, досками и палками, кто-то размахивал над головой табуреткой.

Спустя пять минут, во дворе не осталось ни одной живой псины. Зато мертвых было предостаточно — то там, то тут лежали окровавленные туши и тушки.

Я поднялся и утер со лба пот. В голове звенело, а звуки приходили ко мне с запозданием и чуть приглушенно. Контузило малость.

Паша спрыгнул на землю и принялся с интересом рассматривать трупы животных. Я отметил, что ведет он себя при этом отнюдь не беспечно, спину не подставляет и по сторонам осматривается регулярно. Ружье он уже перезарядил, а палец все время держит на спусковом крючке. Учится выживать парень.

Как и все мы, впрочем.

— Какого черта тут произошло? — спросил Василий, вылезая из кабины.

Вид у него был ошарашенный. Судя по всему, такое ему доводилось пережить впервые.

— Братья наши меньшие, — ответил я. — Разозлились, наверное, что мы всю еду себе забираем.

— Обнаглели вконец, шавки драные… — пробурчал Василий, покачав головой.

К нам подошел Игнат и философски изрек:

— Ничего удивительного, естественный отбор! Кто не сильный — тот мертвый. В данном случае мы его прошли, а они, — тут он кивнул на ближайшую тушу, — нет.

— Ты лучше патронами к автомату поделись, философ, — попросил я.

— Без проблем, — сказал Игнат. Запустил руку в карман, порылся там, после чего протянул мне на ладони два патрона. — На, половину можешь взять!

— И все? У тебя же два рожка полных было!

— Один, — поправил он меня, — и вот эти два патрона еще.

А, ну да. Это ж Дед полный боекомплект урвал, а нам с Игнатом достался уполовиненный. Выходит, патронов к автомату ни у кого больше нет, и его можно смело вешать на стену. А жаль, хорошая вещь!

— Все хоть целы? — спохватился Василий.

— Все, — кивнул я. — Вовремя вы подъехали!

— А Семен где? — спросил Игнат, повертев головой.

Я оглянулся и действительно не увидел Сему. Притом не только поблизости, но и вообще во дворе. Выкрикнул пару раз его имя, но ответа не получил. Взволновавшись не на шутку, мы кинулись на поиски.

Нашелся наш товарищ на складе, и ничего страшного с ним не произошло. Он все так же лежал, мерно посапывая, и в ближайшее время явно не собирался просыпаться. Мы столпились вокруг, с любопытством наблюдая за этой картиной.

— Охренеть… — вымолвил мужик с моим дробовиком на плече.

Надо не забыть, потом забрать у него оружие, кстати.

— Книги рекордов Гиннеса ни у кого под руками нет? — спросил Василий. — Записать бы!

Волшебное сочетание слов «колбаса, водка, жрать» не возымели ожидаемого действия. Семен и бровью не повел, так что пришлось прибегнуть старому доброму методу — хорошенько окатить его водой из фляги.

— Чего, уже обед? — спросил Сема, проводя ладонью по лицу.

Ответом ему был дружный хохот. Сема обвел нас непонимающим взглядом, пожал плечами и пошел в торговый зал. Обедать.

Оставшийся груз пришлось возить аж до самого вечера. Василий оказался совершенно прав, когда говорил, что тремя заездами дело не ограничится.

После нас в магазине не осталось ни крошки! Забрали все, что было полезным или съедобным и даже часть подпорченных продуктов. Так, например, увезли мешок яблок, половина которых благополучно сгнила и два мешка пустившей корни картошки. Магазин мы покинули уставшие, но довольные.