— Внутри она осталась. Не схоронили…

— Кто остался? Продавщица?

— Она, — кивнул Сема. — Сутки уже лежит, не надо ходить!

— Наоборот, обязательно надо, — разозлился я. — Сходить и похоронить человека как положено!

Я решительно направился к двери. Понурив голову, Сема поплелся вслед за мной.

Уже у самого входа я остановился и на секунду заколебался. Мне вдруг стало как-то не по себе, неуютно. Вроде бы и привыкнуть уже пора, сам ведь человека убил и даже не одного, так откуда это странное чувство?

Переборов себя, я распахнул дверь и шагнул внутрь. Передо мной предстало небольшое темное помещение, на стенах которого размещались полки для хлебобулочных изделий. Внутри стоял стойкий запах крови и разложения. Да уж, на такой жаре трупу много времени не надо.

Однако трупа видно не было, зато весь пол и даже часть стен были измазаны кровью. Будто кто-то выпотрошил свою жертву, а затем волочил тело, словно тряпку, старательно размазывая кровь по всем углам.

Чем это Гора с Семой тут занимались интересно? Простого убийства им не хватило что ли? Надо значит и над телом поглумиться? Однако бросив взгляд на Сему, я понял, что открывшийся вид стал шоком и для него. Он уставился на пол вытаращенными от ужаса глазами и до крови закусил нижнюю губу.

— Это не мы, — просипел он, словно прочитав мои мысли. — Мы ее прямо тут, на полу бросили!

— Если не вы, то кто?

— Не знаю, — признался он и, понизив голос, добавил: — И знать не хочу.

Тут я его понимаю прекрасно. Мне и крысозавра хватило за глаза. Стоил лишь представить, кто мог учинить такое с телом, как по спине пробегали мурашки. Может мартышки эти? Вдруг они только живых бояться, а падалью не брезгуют?

Прямо напротив входа, за прилавком с кассовым аппаратом, находилась дверь. Она была распахнутая настежь и кровавый след вел именно туда.

За дверью скорее всего склад находится, а на складе может быть какая-нибудь еда. Проверить или просто уйти?

Размышляя об этом, я вдруг отчетливо услышал в тишине какой-то странный звук. Затаив дыхание, я прислушался. Хруст и чавканье. И доноситься он как раз из-за двери. Похоже тварь, разделавшая тело несчастной женщины, сидит сейчас на складе и жрет. И ведь не сухариками она так хрустит, человеческой плотью.

— Уйдем отсюда, — жалобно попросил Сема, пятясь к выходу. Лицо его посерело, а с прокушенной губы ручейком стекала кровь. Тоже услышал.

— И оставить этого хищника у себя в тылу? — запротестовал я.

— Еда у него есть, мы ему не нужны! — резонно возразил бандит, продолжая пятиться.

Тут он был прав, конечно. На сто процентов прав, или даже на сто двадцать! Что бы там ни было за этой дверью, сейчас оно занято пищей и, если мы по-тихому свалим, в погоню скорее всего не кинется. Но если я сейчас просто возьму да уйду, ничего не предприняв, то мне до конца жизни будет сниться этот окровавленный пол и страшные звуки, доносящиеся со склада. Нет, не стану я убегать, и точка!

Покрепче сжав рукоять пистолета, я направился к двери. Мартышка там или кто другой, сейчас я это узнаю!

— Не ходи, — умоляюще попросил Сема. — Я с тобой не пойду!

Я не ответил. Стараясь не поскользнуться на залитом кровью полу, я медленно двигался к страшной двери. А за моей спиной Сема, как заведенный, повторял: «Не пойду, не пойду, не пойду…».

Мне хотелось крикнуть ему: «Ну и не ходи, трус поганый. Вали к чертям, спасай свою шкуру!», но сдержался. Конспирация важнее, а поорать и потом можно будет.

Чем ближе к двери я подходил, тем сильнее и отчетливее становились звуки. Помимо чавканья я стал различать тяжелое дыхание и глухое рычание монстра. Мартышка? Определенно нет! Судя по издаваемым тварью звукам, дело мне придется иметь, по меньшей мере, с тигром!

Когда до двери оставалось всего несколько шагов, я невольно затаил дыхание, а преодолев их, не сразу заставил себя миновать проход. Постоял немного, набираясь смелости, затем выставил пистолет пред собой, переступил порог и включил фонарь.

От увиденного у меня волосы на голове зашевелились. Возле дальней стены, прямо в центре высвеченного фонарем круга сидел обнаженный человек. То есть вначале мне показалось, что это человек, но я быстро осознал свою ошибку. Это был он — монстр.

Сгорбленная фигура очень напоминала человеческую. Две руки, две ноги и голова. Ни хвоста, ни крыльев, ни рогов. Однако кожа, или скорее шкура, имели ядовито-зеленый оттенок, который разбавляли мелкие черные пятнышки, идущие по всему телу. Руки и ноги твари были непропорционально длинными, тощими, а вот ладони выглядели вполне по-человечески, только пальцы неимоверно длинные и заканчиваются не безобидными ногтями, а острыми на вид когтями.

Монстр сидел ко мне спиной и был целиком поглощен своим мерзким делом. Объектом его внимания была груда красного мяса, костей и чего-то еще, кажется, внутренних органов. Ни яркий свет, ни мое дыхание не отвлекли его. Монстр жрал, и сейчас этот процесс был для него важнее всего на свете.

Скованный шоком я стоял, с ужасом наблюдая за происходящим. Вот костлявая рука потянулась вперед, длинные пальцы играючи пробежались по мясу, словно по клавишам фортепиано. Остановившись, ладонь на секунду исчезла в куче, а когда появилась вновь, пальцы сжимали внушительный кусок мяса. Придирчиво обнюхав его, монстр запрокинула голову, и отправила себе в рот. Раздалось довольное рычание, от которого у меня чуть не подкосились ноги. Могу поклясться, что монстр получал от еды наслаждение, смакуя каждый кусок, как деликатес.

«Живоглот», — почему-то пронеслось у меня в голове. — «Это живоглот!».

Завороженный зрелищем, я не заметил, как сзади ко мне подошел Сема. Умеет же подкрадываться! Заглянув через мое плечо, он заорал так, словно это его там сейчас жрут. Этот вопль, полный первобытного ужаса, подействовал на меня как пощечина и вывел, наконец, из оцепенения.

Я выстрелил, не дожидаясь реакции твари и тут же понял, что сглупил. Наблюдая за живоглотом, я неосознанно опустил пистолет вниз, так что нацелен он сейчас был не в монстра, а прямо в пол. Мощная остроносая пуля легко пробила напольную плитку, образуя в ней аккуратную маленькую дырочку и застряла где-то в бетонном основании.

Только патрон зря потратил, хорошо хоть ногу себе не прострелил, герой-первооткрыватель, блин! Дали же дельный совет — делать отсюда ноги, так нет, на геройство меня понимаешь, потянуло, на подвиги! Оставалось надеться, что увлеченный трапезой монстр не обратит на нас внимание.

— Кушай, кушай, не отвлекайся! — шепотом заклинал я тварь, медленно отступая назад. Однако вопль Семы и мой выстрел все-же привлекли внимание живоглота. Его голова медленно повернулась, и на нас уставились два огромных желтых глаза. Челюсти монстра мерно двигались, не переставая пережевывать пищу, а в глазах читалась смесь раздражения и упрека. Этот взгляд словно спрашивала: «Да как у вас наглости хватило меня от такой вкуснятины по пустякам отрывать?».

Но затем настроение монстра резко изменилось. Движения челюсти прекратилось, а ноздри, напротив раздулись, словно меха в кузне. Взгляд монстра стал цепким и сосредоточенным, пасть приоткрылась в диком оскале, демонстрируя большие треугольные зубы.

Продолжая пятиться, я уперся во что-то мягкое и теплое. Сема. Надо же, а я-то думал он уже давно удрал и несется сейчас где-нибудь в чаще. Ан нет, ошибся. Вот он. Стоит как дурак, с дрожащими руками и выпученными глазами. Кровь из прокушенной губы продолжала капать, стекая по подбородку прямо ему на грудь.

Точно, кровь! Так вот почему монстр так оживился — почуял свежую добычу! А может и нет. Тут ведь насквозь все кровью пропахло, куда уж там. Правда, судить я могу лишь по меркам своего собственного, человеческого носа. А вот как обстоят дела с обонянием у этого мутанта-переростка, оставалось лишь догадываться. Может и различает он как-нибудь свежую и несвежую кровь.