Пистолет нашелся быстро, на том самом месте, где недавно стояла машина. А вот фонарь бесследно исчез. Честно говоря, я даже не помню, когда именно его выронил. То ли при падении, то ли еще раньше.

Перед уходом, я нашел в себе силы зайти в магазин и плотно закрыть дверь на склад. Вот и все похороны, хотя и хоронить там уже особо нечего.

Возвращаясь к метро, мы двигались медленно и осторожно. Оглядывались на каждом шагу и замирали при любом шорохе. Однако все мои опасения оказались напрасны. В лесу нас никто не поджидал, из-за кустов не бросился и головы не откусил.

Всю дорогу Сема похлопывал себя по карману в поисках сигарет. Затем вспоминал, что они лежат у меня в рюкзаке и из его груди вырывался мучительный вздох. Я старательно делал вид, что не замечаю его страданий. Курение — зло! Мало того, что вредит здоровью, так ведь дым еще и демаскирует позицию, по сильному запаху нас любая тварь за километр учует. Так что придется ему обходиться без курева. Пусть отвыкает!

Когда мы вышли на островок с метро, солнце уже скрылось за деревьями, и свет постепенно угасал, делая окружающий лес темным и мрачным. Я достал мобильник и с надеждой глянул на дисплей. Сети по-прежнему не было. Сколько ни тянул я телефон к небу, а значок сигнала так и остался пустым.

Перед тем, как спуститься, Сема уговорил меня собрать немного дров.

— Костерчик заделаем, чай забабахаем! — подмигнул он мне. — С сухарями самое-то будет!

Собрав охапку относительно сухих веток, я торжественно вручил ее Семе и уже направился к метро, но тут увидел то, что заставило меня остолбенеть. Над лесом медленно поднималась диск луны, и он был настолько огромен, что заполнял собой не менее четверти неба.

Нет, это вовсе не луна! Во всяком случае, не та луна, которую я привык видеть по ночам, а совсем другая, чужая и незнакомая, как и весь мир вокруг. И вновь в голове у меня зазвучал вопрос «Куда мы попали?».

— Идем уже, темнеет! — Сема стоял на лестнице, переминаясь с ноги на ногу.

Когда мы стали спускаться по эскалатору, я почувствовал облегчение. Напряжение, которое не покидало меня после встречи с живоглотом схлынуло, но взамен пришли усталость и голод.

Сложив ветки у самого эскалатора. Получив от меня спички, Сема оперативно развел костер и принялся готовиться к чаепитию. Воду он налил в большой металлический чайник, после чего ловко закрепил его надо костром. Из поезда он принес жестяную банку с заваркой и пару кружек. Когда вода закипела, Сема разлил ее по кружкам и сыпанул в каждую из них заварки. Щедро так сыпанул, не скупясь.

Выждав несколько минут, я отхлебнул немного из своей кружки. Чай получился крепким и обжигающе горячим. Есть хотелось сильно и ждать, пока чай остынет, не было сил. Я вскрыл пачку сухариков, достал один, обмакнул в кипяток и отправил в рот. Вкусно!

Когда моя пачка опустела, я впервые за последние несколько дней почувствовал себя по-настоящему сытым. Долили кипятка в полупустую кружку, и поставил ее рядом, пусть стынет.

— Что это за сволочь наверху была? — повернулся я к Семе, который заканчивал опустошать вторую пачку сухарей.

— А я почем знаю? — удивился тот, комкая в руках упаковку.

Пластиковый комок полетел в огонь и стал быстро плавиться.

— На обезьяну похожа, а ты вроде про мартышек говорил, — я повторил трюк Семы, отправив упаковку в огонь. — Может мартышка и есть?

Сема задумчиво отхлебнул чаю.

— Не, это не то, — уверенно покачал он головой. — На тех, что мы с Горой видали, совсем непохожа!

Потом мы молча пили чай и смотрели в огонь. Когда кипяток в чайнике закончился, а от костра остались только угли, мы, не сговариваясь, побрели к поезду.

Тело убитого Горы так и лежало рядом с последним вагоном. По правде говоря, я уже успел про него забыть и думать не думал, что с ним делать. Возиться с ним было неохота, но ночевать рядом с трупом тоже не хотелось. Но куда его тогда девать?

Первое, что пришло мне в голову, это столкнуть труп на рельсы позади поезда, но аромат разлагаемого тела будет доставлять массу неудобств, да и ребят напугает, когда они завтра подтянутся. Так что, отбросив лень, я велел Семе взять мертвеца за руки, а сам подхватил за ноги. Вместе мы потащили его в подсобку, там все равно и так уже дышать невозможно.

Тело отправилось прямо на ряд кучек. Моральная сторона таких похорон меня ничуть не смущала. Как жил человек — такие ему и похороны! Сему участь мертвого товарища тоже не особо шокировала. Когда мы шли обратно он вовсю зевал, а оказавшись в вагоне, тут же завалился спать.

Меня тоже клонило ко сну, притом настолько сильно, что я даже Сему пристегивать не стал. Упал на свободное сидение и моментально вырубился.

Я был в лесу. В том самом тропическом лесу, который раскинулся на поверхности, а вокруг царил полумрак. Ночь. На безоблачном небе сверкали мириады звезд, а огромный диск луны величественно парил над головой.

Я огляделся. Лес, лес, кругом лес. Лишь за спиной небольшая поляна, а на ней… Маша. Ее тело окутывало призрачное сияние, а раздувающиеся на ветру волосы в лунном свете приобрели серебристый оттенок. Это зрелище было настолько прекрасно, что мое сердце на мгновение остановилось.

Маша стояла, наклонив голову на бок, сцепив руки за спиной. Она смотрела на меня пристально, словно ожидая чего-то. Я побежал, стараясь не отрывать от нее взгляда. Мне казалось, что если я хоть на миг потерю ее из виду, то она исчезнет, растворится в этом лунном свете. Я бежал и бежал до тех пор, пока не выбился из сил, а затем упал на колени, по-прежнему не отводя глаз.

Дыхание сбилось, а сердце вырывалось из груди. Я, наверное, пробежал целый километр, однако Маша стояла все так же далеко. Меня захлестнуло чувство отчаяния и беспомощности. Маша была близко, но все равно не мог быть рядом с ней.

— Почему? — прокричал я призрачному силуэту. — Почему ты не идешь ко мне?

— Ты слишком далеко! — ответила она.

— Где ты?

— Там, куда ты идешь.

— Ты будешь ждать меня?

— Возможно…

Сказав это, она развернулась и грациозно пошла прочь. Тьма начала сгущаться, размывая очертания ее фигуры. Я продолжал смотреть, пока ее силуэт окончательно не слился с темнотой.

— Будь все проклято! — прорычал я и со злостью впечатал кулак в землю. — Будь все проклято!

Проснулся я рано, но голова была свежей, а тело отдохнувшим. Я был полон сил, и лишь мрачные мысли портили настроение. Чертов сон никак не выходил из головы. Какой он уже по счету? Третий, четвертый? Родители, Маша. Они словно намекали, что я должен идти. Но куда и зачем? Что вообще означают эти сны?

Вообще-то я человек совсем не суеверный. Не верю ни в вещие сны, ни в гадалок с шаманами, ни в прочее колдунство. Развод для лохов! Однако, творящаяся вокруг чертовщина и эти странные сны дали трещину в плотине моего рационализма. А вдруг?

Сема беспечно дрых неподалеку, сопя и храпя во сне. Ему-то пофиг все, кошмары да суеверные мысли не мучают. Появилось жуткое желание пнуть бандита в бок, но я тут же устыдился этого порыва. Он ведь, по сути, ничего плохого мне не сделал. Даже наоборот, жизнь спас. Правда вначале бросил помирать, после чего я спас жизнь ему и, лишь, потом он спас меня. Тьфу! Запутанно как-то получилось.

И все же, узнав Сему получше, он показался мне довольно неплохим человеком. Испорченным, правда, но неплохим. Ну а испорченность дело поправимое, будем перевоспитывать!

Будить его я все-же не стал. Поднялся, тихо вышел из вагона и направился к эскалатору. Может оно и глупо подниматься наверх в одиночку, но после нескольких дней, проведенных в подземелье, непреодолимо тянуло на свежий воздух.

Снаружи было по-утреннему свежо и на удивление холодно. На листьях папоротника белыми пятнами выступала изморозь, а среди деревьев витал легкий туман. При дыхании изо рта вырывался пар. Я поежился и пожалел, что не надел куртку.