От этих дум меня оторвал сильных хлопок по плечу.

— Ну что, готов?

Рядом вышагивал Василий, а позади него Паша и Брюс. Все они были вооружены ружьями, а у Василия еще и пистолет за поясом торчал. Четверо до зубов вооруженных мужчин, включая меня. Серьезная сила получается!

— Рановато ты, два часа еще не прошло, — заметил я.

— Как это не прошло? — удивился он, демонстрируя мне часы. — Ровно два часа минуло!

Часы у него были хорошие, кварцевые, с толстым стеклом и множеством стрелок. Водонепроницаемые, небось, и ударостойкие. В душе разгорелась зависть. Вот бы и мне такие! Хотя зачем мне именно такие? Я человек скромный, мне и самые простенькие пойдут часики, даже детские, красные, с Микки Маусом. А то внутренним чувством времени природа, увы, обделила.

— Они с нами? — уточнил я, кивая на Брюса с Пашей. — Или так, на охоту?

— С вами, с вами! — отозвался Паша, поглаживая ружье. — Для устрашения!

Что ж, против устрашения я ничего не имею. Пусть Паша и не выглядит очень страшным, а у Брюса явно есть проблемы после вчерашней посиделки, но все же если во время переговоров они будут маячить неподалеку, то получится неплохой аргумент для поддержания мира.

— Список готов? — спросил я, обращаясь к Василию.

Тот молча достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул мне.

— Солидно, — сказал я, проскочив глазами по бумаге. — С этим можно торговаться!

— Да, неплохо съездили, — согласился Василий, — продуктивно!

За этим разговором, мы подошли к машинам. «УАЗы» ждали нас, поблескивая росой на металлических корпусах. Мы загрузились в модифицированный Дедом джип. Василий, как самый опытный водитель сел за руль, я разместился рядом с ним, а наши устрашители забрались на заднее сиденье.

Кнопка-стартер Василия нисколько не смутила. Он уверенно вдавил ее и двигатель тотчас завелся, пофыркал немного, после чего мерно заурчал.

— Поехали! — сказал Василий, с заметным усилием врубая первую передачу.

Стоило нам тронуться с места, как за окном показалось встревоженное лицо Деда. Он, наверное, гадает сейчас, кто там его ласточку угоняет. Я не стал терзать его и без того больную голову, высунулся через форточку и приветливо помахал рукой.

Мы медленно катили по двору. Редкие прохожие любопытно оборачивались и провожали нас взглядом. Выехав на дорогу, Василий не стал сразу сворачивать к базе Татарина, а погнал машину прямо. Кажется, именно этим путем, два дня назад мы сюда и приехали.

— Объедем по кругу, — пояснил он свои действия, — через главные ворота к ним подкатим. Там и проехать легче, и отступить проще.

Возражать я не стал. Он водитель опытный, к местным реалиям привыкший. Пусть делает, как считает нужным.

На следующем перекрестке мы свернули направо, а затем еще раз направо и вскоре перед нами замаячил белый забор строительной площадки.

Мы въехали внутрь через сломанные ворота, остатки которых лежали неподалеку. Ворота выглядели так, будто кто-то с разгона въехал в них на чем-то большом и мощном. На грузовике, или вот таком вот джипе, как наш.

— Что здесь случилось? — спросил я, кивком указывая на ворота.

— «Варановские» к ним наведались, — сказал Василий, осторожно приближаясь к базе Татар, — забрали генератор, откачали все топливо из цистерны, ну и побили кого-то, как же без этого.

— Понятно, почему они на всех так озлобились!

Василий остановился метрах в двадцати от рва опасаясь подъезжать ближе. Двигатель он глушить не стал, готовый в любой момент рвануть назад.

Ну, как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж! Я все это затеял, мне и флаг в руки.

— Пойду, пожалуй, начну переговоры, — сказал я, открывая дверцу.

— Постой, — остановил меня Паша, он вытащил из-за пазухи свернутую в ком тряпку и протянул мне. — Вот, держи!

Я развернул ее и усмехнулся.

— Белый флаг что ли?

— Ага, — подтвердил мою догадку парень, — он самый.

Да уж, и правда, флаг в руки!

Со стороны лагеря назревало беспокойство. Завидев нас, люди побросали работу и поспешили скрыться за спасительной насыпью. Я вышел из машины, поправил дробовик и направился вперед, держа белую тряпку высоко над головой.

Сзади распахнулись дверцы, это Брюс с Пашей вышли из машины, устрашать. Стоят сейчас, небось, с ружьями наготове и напускают на себя грозный вид. Я мельком обернулся и убедился в своей правоте. Брюс еще ладно, он от природы весьма брутально выглядит, а похмелье только добавило некой мрачности. А вот Паша — это что-то с чем-то! Так скорчить рожу не каждый клоун сумеет. Уж лучше бы он остался в машине!

— Эй ты! А ну стой! — раздался голос, со стороны лагеря.

Я остановился и еще выше задрал флаг. Говорящего видно не было, но я ничуть не сомневался, что он уже взял меня на мушку.

— Не стреляйте! — крикнул я.

— Ты зачем пришел? — вновь раздался голос. — Что надо?

У говорившего был легкий, почти незаметный акцент.

— Хочу поговорить с Татарином!

— Уходи! Не о чем говорить! Все уже взяли, обо всем поговорили. Уходи, а то застрелю!

Я оглядывал насыпь, пытаясь вычислить стрелка, и вскоре заметил черную копну волос, чуть справа от себя. Повернувшись к нему лицом, я еще раз помахал своим «флагом».

— Ни я, ни мои люди ничего у вас не брали, а поговорить хотим о делах, о торговле! Зови Татарина!

Почему-то я был абсолютно уверен, что мой собеседник Татарином не является. С той стороны послышалась возня и бормотание, а потом, прямо передо мной выросла громадная фигур в синем спортивном костюме.

— Ты хатэл Татарына выдэт? — донесся до меня раскатистый бас. Акцент у него был просто ужасный!

— Я.

— О тарговлэ гаворыт хочэшь?

— Да, мы хотим кое-что у вас купить.

— Ладна, жды!

Фигура исчезла, но вскоре вновь появилась, сопровождаемая еще двумя, один человек нес в руках длинную доску, а второй что-то непонятное, то ли тряпки, то ли палки. Костер они что ли жечь удумали?

Доска легла через ров и вскоре все трое стояли передо мной. Тот, что нес в руках доску, стал слева, держа наготове ружье. Непонятная масса в руках второго, оказалась парой складных стульев, какие еще на рыбалку часто берут. Он поставил их на землю и отступил.

Оба охранника были одеты в грязные рабочие спецовки. Ростом они оказались примерно с меня, немного смуглые, черноволосые. Их возраст определить было сложно, он колебался где-то от двадцати пяти до тридцати пяти лет.

Татарин же оказался настоящим великаном! Двухметровый рост, широкие плечи. Охранники выглядели на его фоне маленькими потерявшимися детишками! Он был тучным, но под слоем жира играли крепкие мышцы борца.

У Татарина была типичная грузинская внешность: широкие скулы, большой нос, под которым росли густые и черные как смоль усы, а голову украшала шапка таких же густых черных волос.

Он нависал надо мной, как гора и внимательно смотрел сверху вниз.

— Я Татарын! — представился он, ударив себя кулаком в грудь. Я подумал, что от такого удара у меня бы, наверное, остановилось сердце.

— Антон, — представился я, протягивая великану руку.

— Вай, такой малэнки, а уже дэла вэдет? — удивился грузин, стискивая мою ладонь с такой силой, что я испугался за целость костей. Хватка у горца оказалась медвежья!

— Мой возраст проблема? — спросил я, разминая руку.

— Ныкакой проблэма! — заверил меня великан. — О чем гаварыт хатэл?

Я не стал юлить и сразу перешел к делу:

— Мы хотим купить бульдозер, он на ходу?

— Вай, дарагой! — удивленно взмахнул руками грузин. — На хаду, но зачэм тэбэ нужэн этот старый кусок жэлэза?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Думаю, это уж мое дело, верно?

— Вэрно, вэрно…

Татарин уселся на один из стульев и жестом указал мне на второй.

— Садыс, дарагой! В нагах правды нэт!

Я сел и подавил в себе желание обернуться. Это выглядело бы как слабость, а слабость при переговорах показывать нельзя.