Ноги сами несли меня вперед, в то время как мысли вернулись к сегодняшней тренировке. Тренер у нас человек жесткий, можно даже сказать жестокий! Он беспощадно карал опоздавших, прогульщиков и лентяев, заставляя их делать тысячи штрафных приседаний.

Но все это просто цветочки, по сравнению с особыми днями, когда на нашего благородного сенсея ниспадало озарение! С усердием настоящего художника он разрабатывал особые приемы, которые под конец тренировки демонстрировал нам.

Вот и сегодня он осчастливил нас своим новым шедевром: приемом «ОМ», который на деле оказался обычным, пусть и замысловатым, ударом в промежность. Не удивлюсь, если окажется, что «ОМ» расшифровывается как «отбить мошонку».

В качестве наглядного примера, тренер пару раз продемонстрировал сей прием на одном из учеников, который впоследствии еще долго не мог стоять на ногах и до конца тренировки тихо стонал, сидя на скамейке у стены.

Но он был счастливчиком! Ведь остальным еще целый час пришлось усердно проверять гениталии друг друга на прочность…

Скажу честно — было больно! Несмотря на защиту и старания партнера не отбить мое достоинство, я успел-таки пару раз поваляться на полу в позе эмбриона. Но это было час назад, и теперь вызывало только улыбку.

Поглощенный воспоминаниями, я на полном ходу врезался в спины двух девчонок, которые ползли по переходу со скоростью хромой черепахи. Их веселое щебетание прервалось оханьем и популярной фразой: «Совсем уже!». Я ответил на это галантным «прошу прощения дамы», после чего довольно бесцеремонно протиснулся между ними и зашагал еще быстрее.

Наконец переход закончился, и я вышел на станцию с гордым названием «Мир». Высокие потолки подпирали массивные колонны, стены испещрены мозаикой великого советского прошлого.

Тут тоже царило почти полное безлюдье. У тихо гудящего эскалатора тусовалась компания мужиков рабочего вида. Неподалеку от них расположился бомжеватый дедок в потрепанной телогрейке и в такой же шапке-ушанке. Это в конце мая, к слову, когда температура даже по ночам редко опускается ниже десяти!

Впрочем, с ним все было понятно, изжиток великого советского прошлого — человек, вложивший в страну всю силу и молодость, а взамен получивший крохотную пенсию, которой едва хватает на таблетки и оплату коммунальных услуг.

Я свернул в противоположную сторону, намереваясь уединиться в другом конце станции, на первый взгляд абсолютно безлюдном. Но не успел я сделать и пары шагов, как из-за колонны на меня выскочило нечто тощее, грязное и ужасно вонючее. Пьяница. Вылупив на меня свои мутные глаза, он стал бормотать нечто неразборчивое, но весьма агрессивное, подкрепляя бормотание затейливыми жестами.

Я напрягся, ожидая продолжения и уже приготовился применить на нем прием «ОМ». К счастью, не пришлось. Мутный взгляд уперся в пол, а на пьяном лице появилось выражение полного безразличия. Словно подбитый танк, он стал сдавать назад, пока не скрылся за ближайшей колонной.

Такой сосед мне был совсем не по нутру, поэтому я отошел от него подальше. Судя по показанию счетчика над тоннелем, мой поезд ушел четыре минуты назад, а значит ждать следующего мне придется примерно столько же.

Уйма времени!

Неожиданно навалилась усталость. Полдня в институте и изнурительная пятичасовая тренировка дали о себе знать. Я прислонился к ближайшей колонне и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем! Так бы, я, наверно, и стоял до самой посадки. Не дали. Из идиллии меня вывел возмущенный вскрик, сопровождаемый пьяным бормотанием.

Алкаш хулиганит? Я открыл глаза и принялся искать источник шума. Мое предположение оказалось верным. Девчонки из перехода соизволили, наконец, выплыть на станцию и сразу же угодили в объятия пьянчуги. Понравились они ему явно больше, чем я, и он стал выражать им эту симпатию всеми возможными и невозможными способами.

А вот юных дам это убогое создание, пахнущее перегаром и канализацией, явно не привлекало. Громко выражая свое недовольство, они направились в мою сторону и, пройдя мимо, остановились у соседней колонны.

Я не стал питать иллюзий на свой счет. Просто девушки проявили жизненную мудрость, оставляя меня между собой и алкашом. Вроде как живой щит получается. Вполне логично и разумно!

Пьяница порывался было пойти следом, но наткнулся на мой взгляд и остановился, вновь уткнувшись носом в пол. Вот так, ну не герой ли я? Одним грозным взглядом спас двух прекрасных дам от свирепого хулигана! Немного приукрасил, конечно, но в общем как ни глянь, а я все же Д’Артаньян! Пусть в кедах и без шпаги.

Я удовлетворенно хмыкнул и вновь прислонился к колонне, намереваясь еще немного постоять вот так, с закрытыми глазами. И благодаря этому я пробыл в нашем тихом, знакомом, немного глупом, но все же родном мире чуть дольше остальных. Может всего на несколько секунд или даже мгновений, но все же…

Вначале погас свет, но это я уже потом узнал, из рассказа Деда, так как видеть сам, ввиду понятных причин, не мог. Пребывая в полудреме, лишь какая-то часть моего сонного сознания отметила внезапно навалившуюся тишину. Стих возмущенный шепот девчонок, оборвалось бормотание пьяницы, прервался гул работающего эскалатора и даже вентиляторы, гоняющие в метро воздух, затихли.

Пол под ногами слегка содрогнулся. Я оттолкнулся от колонны и открыл глаза, намереваясь встречать поезд, и тут же понял, что что-то произошло. В ту же секунду этому пришло подтверждение в виде очередного толчка, на сей раз куда более чувствительного, чем первый. Я с трудом устоял на ногах, обеими руками схватившись за колонну, и даже присел немного от неожиданности.

И тут тряхнуло в третий раз!

Ощущение было такое, словно огромный великан схватил пол и встряхнул его, как ковер. Колонна вылетела из моих рук, и я грохнулся на пол, нехило приложившись об него лбом. Сознание на мгновение померкло, а когда я очнулся, вокруг снова горел свет.

«Свет? Слава богу, все закончилось!» — с облегчением подумал я.

Все действительно закончилось, правда, не совсем так, как я надеялся. Я понял это, потому что свет был непривычно тусклым, красным. Это было аварийное освещение, а оно срабатывает лишь тогда, когда питание из городской сети обрывается. Где-то далеко отсюда сейчас вовсю работал генератор, подавая напряжение на резервную сеть.

Несмотря на сильную тряску, станция с виду совсем не пострадала, если не считать нескольких глубоких трещин на потолке. Впрочем, я бы не поставил и гнутого гвоздя против тонны золота на то, что их не было там раньше. Метро строили в далекие девяностые, когда было модно экономить буквально на всем, а на чем не сэкономили, то благополучно разошлось по дачам строителей. Вот и получилось, что по плану стенка одной толщины, а по факту сосем другой.

Не метро, а карточный домик!

Попытка подняться на ноги закончилась позорным приземлением на задницу. Перед глазами все поплыло, а в голове заиграли колокола. Дотронувшись до лба, я обнаружил там внушительных размеров шишку, прикосновение к которой отдалось ноющей болью.

— Вот же, зараза! — выругался я, и собственный голос донесся до меня глухо, словно из-под земли.

В носу нестерпимо щекотало, во рту стоял неприятный, горький привкус. Кровь? Я сплюнул, но слюна была чистой. Потом понял, что это просто пыль. Мелкая такая, противная, бетонная пыль. У нас в квартире недавно ремонт был — вволю нажевался. Вот и сейчас язык вяжет, на зубах поскрипывает. Гадость!

Снова сплюнул и огляделся.

Обе девушки сидели на полу. Одна прижималась лбом к колонне и жалобно выла, тоже видать приложилась. Другая с виду не пострадала, но явно была ошарашена произошедшим. Она широко раскрыла свои глаза-блюдечки и непонимающе озиралась по сторонам. На мгновение наши взгляды пересеклись, я прочитал в ее глазах немой вопрос, ответа в моих она явно не нашла.

— Все в порядке? — обратился я к ней.

Она молча кивнула.

— Помощь нужна?

Она отрицательно покачала головой.