Сказав это, старик снял со щита увесистый топор.

— Лом бери! — велел он, подходя к ближайшему шкафчику. Короткий замах, удар. Лезвие вошло точно в зазор, перебивая язычок замка. Метко!

Тем не менее, дверь все еще не открылась. Дед сделал шаг назад и кивнул мне:

— Твоя очередь.

Я вставил лом прямо под застрявшим лезвием топора и толкнул его от себя изо всех сил. Внутри что-то хрустнуло, и дверца отлетела, стукнувшись в соседний шкафчик. Металл звонко ударил о металл.

Внутри оказалась одежда. Черные берцы, темно синие штаны из плотного материала, такая же куртка с эмблемой метрополитена на груди, голубая рубашка и ярко-оранжевая каска со встроенным фонарем.

— Эффективно, — уважительно сказал я Деду. — По-варварски, конечно, но эффективно!

— Против лома нет приема! — подмигнул мне старик.

Минут за тридцать, мы вскрыли и перерыли все шкафчики до единого. К сожалению, содержимое оказался весьма однообразным. Обувь, костюмы и каски. Зачем работникам метро каска, мне непонятно абсолютно. Не стройка же!

Как бы там не было, но с этих касок мы получили целую кучу маленьких светодиодных фонариков, умело извлеченных Дедом при помощи неизменного лома.

Дед вообще оказался на редкость смекалист. Например, из одежды он предложил соорудить постель. Набил рубашку скомканными брюками, и получилась отличная подушка! А куртки пойдут вместо подстилок и покрывал.

Глядя на сваленную в кучу обувь, я задумался. Если я все же решусь идти на другую станцию, то топать несколько километров по шпалам лучше в берцах, а не в мягких кедах.

Подобрав себе пару по размеру, я тут же их надел. Встал, прошелся по комнате. Малы оказались, жмут в носках, а пятка будто в тиски зажата. Снял, надел другие, на размер больше. Эти подошли, не жмут вроде. Походил туда-сюда, и вправду не жмут, сидят как влитые! А удобные, жуть! Хоть по виду не скажешь. Обманчиво громоздкие, но на деле легкие, лишь немного тяжелее кедов. Хорошая обувь. Очень хорошая!

Так, ботинки выбрал, теперь будем куртку мерять! Выбрал на глаз, повертел, посмотрел. Тоже хорошая. Ткань тонкая, но плотная и очень крепкая. Осмотрел швы, подергал. Прочно и надежно. Приятно порадовало обилие карманов. По одному сбоку пара на груди и один внутренний. Одел, застегнул молнию и мысленно похвалил тех, кто снабжает наше метро.

Дед тоже времени даром не терял. Воодушевленный моим примером, он сменил свои истертые сапоги на удобные ботинки. Походил, поприседал и лицо его расплылось в довольной улыбке. Куртку он брать не стал, оставшись при своей телогрейке. И верно, спать-то в ней мягче, да и теплее она как-никак, а ночью, как я заметил, было весьма прохладно.

Мы съели по бутерброду, запивая их подостывшим, но еще не совсем холодным кофе. После еды потянуло на сон. Сложив несколько курток одна на одну, мы растянулись сверху, а под голову положили самодельные подушки.

— Хорошо-то как! — нарушил молчание Дед. — Лежать бы так, и век не вставать!

— Верно, хорошо.

Я устроился поудобнее, положил руки за голову и прикрыл глаза. Всего на мгновение, и тут же отключился.

Как и в прошлый раз, я увидел перед собой Машу. Рыжие волосы растрепаны, глаза смотрят прямо на меня. Точнее сквозь меня, будто я прозрачный, а за моей спиной находится нечто, сильно ее встревожившее.

Я обернулся. Мрак. Густой, непроглядный, огромный… Он словно засасывал меня внутрь, парализовал, не давая отвести глаз, и чем больше я смотрел, тем страшнее мне становилось. И это было не чувством ужаса, это был затаенный, тихий страх, который вначале лишь настораживает, давит на уровне живота, а потом медленно поднимается все выше и выше, постепенно охватывая все тело.

Где я? Ответ на этот вопрос был вокруг меня. Тоннель. Под ногами рельсы, по стенам тянутся провода, исчезая во мраке. Темном, густом и жутком мраке.

Пересилив себя, я отвел глаза и вновь посмотрел на Машу. Теперь она смотрела мне в глаза, и во взгляде ее была неуверенность.

— Иди, — прошептала она.

— Я приду.

— Ты боишься…

— Я приду!

Она опустила глаза.

— Я верю, но… Сможешь ли ты перебороть свой страх?

— Я приду, ты главное дождись!

Я шагнул вперед, протянул руки, но она отстранилась, покачав головой.

— Тебя здесь нет!

Она отвернулась и пошла прочь. Я хотел было пойти следом, но понял, что это бессмысленно. Маша права, меня здесь нет. Это просто сон. Я должен пойти за ней в реальном мире, а не в мире грез. Силуэт девушки медленно растворился в темноте. Я лег на шпалы, положил руки за голову и закрыл глаза.

Я открыл глаза. Надо мной нависало встревоженное лицо Деда.

— Проснулся? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Поднимайся, нам немедленно надо возвращаться!

Глаза его были устремлены на дверь, а в голосе слышалась тревога. Я рывком поднялся на ноги и тоже посмотрел на дверь.

— Что случилось?

— Кричал кто-то, — взволнованно ответил он, и уточнил: — Женщина.

— Когда?

— Недавно, пару минут назад всего.

— Долго я спал?

— Минут двадцать.

Тишину прорезал крик. Глухой, далекий, полный паники и страха. Дед был прав, кричала женщина. Внезапно крик перешел в визг, а затем резко оборвался.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к выходу. Дед вперед, я за ним. У двери он слегка притормозил, чтобы подхватить прислоненный к стене топор. Я последовал его примеру, вооружившись ломом.

Выскочив на платформу, мы остановились, прислушиваясь, но больше ничего услышать не удалось. Крик не повторялся.

— Бежим! — скомандовал Дед и трусцой припустился к переходу. Я кинулся за ним.

При желании я мог легко обогнать старика, но разделяться не хотелось. Неизвестность глодала душу, а адреналин подстегивал так, что даже Дед сменил трусцу на легкий спринт.

Когда мы пробегали середину перехода, вновь раздался крик. Голос был другой, но тоже женский. Еще я расслышал возню и приглушенные мужские голоса. Кто-то громко спорил, ругался.

Мы ускорились. Дед уже был на пределе — свесил язык до пола, и пыхтел как паровоз, но останавливаться не собирался.

Мысли в моей голове путались, сменяя друг друга с быстротой кадров в киноленте. Кто кричал? Почему? Стоит ли так бежать? Может спасатели? Но среди этого хаоса одна мысль выделялась четко и ясно. Она жгла как огнем, заставляя ноги нести тело вперед: «Петя, сволочь ты, не дай бог…».

Мы выбежали из перехода, и я встал как вкопанный. На полу передо мной было тело. Мертвое тело Натальи. Женщина лежала на боку, ее глаза были распахнуты и неподвижно смотрели прямо на меня. Из приоткрытого рта стекала тонкая струйка крови.

Я замер, не в силах оторвать взгляд от трупа. Дед же оказался более расторопным, обогнув тело, он направился было дальше, но остановился, когда ему навстречу из-за колонны вышел мужик из компании Пети. Он посмотрел на нас с легким отупением, словно не мог понять: кто мы такие. Но затем его губы растянулись в широкой улыбке.

— А пожаловали! — протянул он. — Ну, заходите, веселье в самом разгаре!

Его голос звучал как-то странно, заторможено. Я не сразу сообразил в чем дело, а когда понял, то удивлению моему не было предела. Да он же пьяный! Не так, чтобы в зюзю, но и не слабо! Глаза плывут, язык заплетается, но на ногах стоит твердо. Сразу видно — практика! И вот где он только бухло достал, а?

— Ты что сделал, гад? — прорычал Дед.

Он поудобнее перехватил рукоять топора и шагнул к бандиту.

— Не шали, старый! — огрызнулся тот, даже не шелохнувшись.

В следующую секунду Дед занес над головой топор, как я успел заметить, бить он собирался обухом, и бросился на врага. Бандит на удивление ловко увернулся, отступив влево, и ухватился за древко правой рукой. Одним могучим рывком, он вырвал топор из рук Деда и без замаха ударил им старика в живот.

Удар, по-видимому, был силен, так как, согнувшись пополам, Дед рухнул на колени и от легкого пинка верзилы завалился на бок. Судя по тому, что крови не было, удар был нанесен не острием. То ли бандит не хотел его убивать, то ли просто не посмотрел, какой стороной бьет.