Он замолчал и посмотрел на меня как-то странно, словно я не человек, а ходячая аномалия.

— А это богатство откуда? — спросил я, чтобы сменить тему разговора.

Под «этим» подразумевалась корзинка со сдобой, кофе и переносной газовый баллон, который сейчас был соединен с плитой.

— Василий утром занес, — просветил меня Дед. — Булочки с кухни, это наш завтрак, а баллон и кофе он свои дал, в благодарность.

— Утром? А который час уже?

— Одиннадцать. Точнее полдвенадцатого.

— Офигеть…

— Да уж, спишь ты крепко, — усмехнулся Дед, ставя передо мной чашку. — Даже не шелохнулся, когда я с тебя одежду стаскивал.

Так вот кто меня, оказывается, раздел! Я почувствовал, как заливаюсь краской, и чтобы скрыть это, сделал большой глоток кофе.

Ух! Ароматная жидкость потекла к желудку, вызывая в груди приятное тепло.

— Спасибо, — сказал я, подразумевая и кофе, и ночную помощь одновременно, — а разве нам не пора к Бате? Он же нас на чай с утра звал.

— На чай? — оживился Игнат. — Когда идем?

Вот же человек, ест и о еде думает!

— Это он нас звал! — сказал Дед, указывая вначале на себя, а потом на меня. — Про тебя речи не шло.

Игнат казалось, не обиделся, сказал только «Ага, понятно!», и с удвоенной силой накинулся на сдобу, словно старался возместить утраченную возможность наесться в гостях.

— Девочкам хоть оставь, — попросил я, взяв одну булку, — и Семену тоже.

— Осавлю, — пообещал он, забивая рот едой, — кусно осто.

Выпечка и вправду оказалась очень вкусной! Теплая, нежная, с ароматом корицы. Судя по всему, «Выжившие» всерьез взялись за кухню и специалисты у них нашлись неплохие.

Допив кофе, мы с Дедом собрались уже идти «на чай», но столкнулись в коридоре с неожиданной преградой.

— Куда это вы намылились? — спросила Саша, крепко ухватив меня за руку.

Видок у нее был тот еще! Волосы спутались со сна и свисали с плеч лохмотьями, лицо опухло, а рот не закрывался от зевков. Но глаза горели огнем, и спать, она больше явно не собиралась.

— Да, к главному, — ответил я, как можно более небрежно, — на чай приглашал зайти.

— Отлично, я с вами!

Ну вот, еще одна. Я растерянно посмотрел на Деда, но тот пожал плечами, состроив на лице безразлично мину.

— Он вообще-то только нас двоих звал, — нашелся я, наконец, — вроде делового разговора.

— А я что, не при делах?

— Да нет, просто, мужской разговор…

— Это дискриминация! Если не хочешь меня брать, то так прямо и скажи, навязываться не стану!

Э как завернула! Дискриминация, понимаешь. По тому, как крепко она вцепилась в мою руку, было понятно, что «навязываться» она и вправду не станет. Просто пойдет с нами и все тут.

— На кухне кофе есть и булочки свежие, — сделал я последнюю попытку.

— Мы же на чай идем, — отозвалась Саша, потащив меня к двери, — вот там и позавтракаю!

Тут я сдался. Да и какая действительно разница пойдет она с нами или нет? Ничего секретного мы обсуждать все равно не будем, да и не стал бы я от своей группы секреты держать. Когда Дед говорил, что у нас демократия, то делал это на полном серьезе. Важные решения мы всегда принимаем вместе.

— Ладно уж, — сказал я, — только причешись вначале, а то стыдоба…

Девушка быстро разровняла волосы, оправила одежду и скорчила мне рожицу.

— Пошли уже!

Поднявшись на один этаж вверх, мы постучали в уже знакомую дверь. В прихожей нас вновь встретили двое охранников, но уже других.

— К Бате? — спросил один из них, судя по всему, старший. — К нему сейчас нельзя, совещание.

— Ну, тогда мы подождем, — покладисто согласился Дед, пристроившись у стенки, — он нас к двенадцати звал, затянулась ваше совещание.

И правда, на его часах уже было двадцать минут первого, опоздали мы. Зазавтракались и заболтались.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась минут через пять и из нее по очереди стали выходить советники. Нас узнали, стали улыбаться и здороваться, а мужчины вдобавок с интересом косились на Сашу. Я, конечно, понимаю, что ничего необычного в этих взглядах нет, банальное любопытство, но все равно потихоньку начал звереть. Ревность взыграла.

Одной из последних выходила Нина Федоровна. Она приветливо нам улыбнулась, поздоровалась:

— Здравствуйте, мои дорогие!

— Здравствуйте, Нина Федоровна.

— Можно просто Нина, — улыбнулась женщина, — не очень люблю официальности. Договорились?

Мы согласно покивали и она продолжила:

— Как выспались?

Обращалась она ко всем нам, но смотрела больше на меня, видно запомнила, как Дед вчера назвал меня старшим. Что ж, никто его за язык не тянул, пусть теперь стоит в сторонке и скромно молчит. Я злорадно покосился в его сторону и ответил:

— Очень хорошо спали, Нина, спасибо.

— Вы сейчас к деду Ивану пойдете?

— Верно.

— Зайдете потом ко мне, оформиться. Ладно?

— Ну, мы вообще-то еще не обсуждали…

— Все равно заходите, временно оформлю. Мы на совещании решили вас поселить на какое-то время, Юре нужен медицинский уход и лучше, чем Константин Павлович никто его не окажет.

Я задумался. С одной стороны это конечно хорошо, будет время чтобы осмотреться получше, обдумать все и принять решение без спешки. Но с другой стороны это подразумевало, что нам придется взять на себя какую-то работу. Задаром тут кормить нас никто не будет. Доктор с девочками понятно дело, в лазарет пойдут, а остальных куда? Не на штурм ли обители «Варановских»? Этот вопрос я и задал своей собеседнице.

— Всех пристроим по специальности, — улыбнулась Нина, — а в силовики никого не гонят. Только по желанию, да и-то не всех берут. Это же большая ответственность! За себя, за оружие, да и вообще…

Тут она демонстративно развела руками, подразумевая, похоже, всю общину разом.

— Так что вы приходите.

— Все сразу? — уточнил я.

— Можно и все, а вообще… — она полезла в сумку, и достала оттуда стопку каких-то бумаг. — Вот, бланки с вопросами, пусть все заполнят, а потом кто-нибудь один принесет. Хорошо?

— Хорошо, — ответил я. Сложил листки пополам и засунул в нагрудный карман.

— Тогда до встречи?

— До встречи!

Она вышла на лестницу и заторопилась вниз. А мы вновь сдали оружие охране и прошли в комнату.

Со вчерашнего дня, ну или с сегодняшней ночи, тут ничего не изменилось, разве что лампа со стола исчезла, а свет теперь поступал из распахнутых настежь окон. Дед Иван сидел за столом и увлеченно разглядывал лежащую перед ним бумагу. На ней, как мне показалось, была нарисована то ли схема, то ли чертеж. Когда мы вошли, командующий поднял глаза и приветливо улыбнулся.

— Заходите, заходите! Присаживайтесь. Вы уж извините, что не встаю — артрит совсем замучил!

Мы расселись.

— Это ничего, что нас так много? — спросил я, слегка кивнув на Сашу.

— Ничего, ничего, — замахал руками Батя, — чем больше людей, тем лучше!

Он посмотрел на дверь и громко позвал:

— Дмитрий!

Вошел охранник.

— Дмитрий, сообрази-ка нам чаю, пожалуйста, да побольше. А лучше сразу самовар поставь!

Потом он повернулся к нам:

— Вы уже завтракали?

Мы с Дедом хором ответили: «Да!», а Саша: «Нет!». Притом ее «нет» было громче нашего «да» раза в три.

— И булочек еще принеси, — улыбнулся Батя.

Дмитрий кивнул и удалился выполнять поручение, а дед Иван, постучав пальцем по бумаге, подтолкнул ее к нам.

Это и правда оказалась схема, распечатанная в формате A4, а точнее план с подробным изображением двух домов. Не трудно было догадаться, каких именно.

Дед хотел было притянуть листок к себе, но я его остановил, и со словами: «Старшой смотрит первым!», взял в руки и принялся изучать.

План был двухмерный и охватывал оба здания и всю прилегающую к ним территорию. Дом «Выживших», как оказалось, был не прямой, а имел форму буквы Г. С соседней многоэтажкой он сливался в букву П, а в месте стыка их разделял их лишь узкий проезд во двор.