Так, а вот и подъезд, где мы живем. Всего их пять, как и говорил Батя, а у «Варановских» только два, но оно и понятно, дом-то у них вверх вытянут, а не вширь, как наш. К тому же, как мне кажется, квартиры там намного просторнее! Под схемой и с обеих сторон от нее стояли пометки с цифрами и обозначениями. Разбираться в них я не стал и протянул листок Деду.

— Что-нибудь понял? — ехидно спросил тот, забирая у меня бумагу.

— Все я понял, или сомневаешься в компетенции старшего?

— Ну что ты! Просто на обороте все пометки расшифровываются, — продемонстрировал он мне, — но тебе же оно, конечно, не надо, ты ведь мастер, все и так знаешь!

Я промолчал, мысленно обругав себя дураком. Глянул что дали, а про оборот не подумал. На невнимательности Дед меня на уже второй раз ловит, кстати. Но вздыхать уже поздно. Не простить же схему обратно, в самом деле! Засмеет…

От необходимости отвечать меня спас Дмитрий. Он вернулся с большим подносом, на котором стоял самовар, четыре чашки и тарелка с булочками. Расставив все это перед нами, он взял поднос подмышку и молча удалился.

— У вас всегда по утрам булочки? — спросил я, радуясь возможности сменить тему разговора.

— Второй раз только, — ответил Батя, наливая себе чаю. — Мы склад с мукой недавно взяли, специалисты имеются, а печку соорудить было не сложно. На заднем дворе стоит.

— То есть люди у вас снаружи работают? — спросил Дед, отрываясь от схемы.

— А как же! — удивился вопросу Батя. — Готовка, стирка, все там.

— И твари не беспокоят?

— Днем они сюда не суются, а вечером у нас комендантский час. После девяти часов на улице только вооруженная охрана.

Батя взял с тарелки булочку, слегка надкусил ее и с шумом запил из чашки горячим напитком.

— А ночью мы жжем костры, — продолжил дед Иван, — звери огня боятся, так что близко не подходят.

Сказав это, дед Иван уже всерьез принялся за еду. А я, воспользовавшись паузой, налил в кружку чай и протянул ее Саше. Та поблагодарила и отдала мне свою, пустую. Дед было сунулся к самовару, но я вежливо оттеснил его, вновь напомнив, кто из нас старший. Он побурчал что-то себе в бороду, но уступил.

По правде говоря, пора бы уже прекращать этот цирк, но сдержаться не получается. Стоит лишь вспомнить, как он назвал меня старшим, так сразу и подмывает ткнуть ему этим в нос. Кажется, во мне проснулся синдром хронической вредности…

Вновь наполнив чашку, я переселил себя, и протянул ее Деду. Тот принял чай, как ни в чем не бывало. Даже поблагодарил.

Когда чай был разлит, а тарелка с булочками магическим образом переместилась к Саше, Батя вновь взял слово.

— Схему я вам неспроста дал, на ней виден недостаток нашей обороны и мне интересно, заметили вы его или нет.

Дед пододвинул ко мне листок со схемой. Я посмотрел на него вопросительно, а он прихлебнул из чашки и приглашающе кивнул.

— Давай, Старшой, начинай.

Ну, гад! Это я ему еще припомню…

Листок я все же взял. Положил перед собой и стал внимательно изучать, стараясь отыскать изъян, о котором говорил Батя.

— Два недостатка вижу, — начал я, отрываясь от бумаги, — во-первых, одна часть дома, слишком близко к «Варановским», а во-вторых, у вас очень большая площадь, которую требуется охранять, для этого надо много людей.

— Это тоже проблема, — согласно кивнул Батя, — но не самая главная.

Я вновь склонился над схемой, стараясь сообразить, в чем же суть, но понять не так и не смог.

— Вы зажаты между двумя группировками, — подал голос Дед, после минутной тишины. — Люди Варанова с одной стороны, банда Татарина с другой.

— Верно, — довольно улыбнулся Батя.

Дед посмотрел на меня с нескрываемым превосходством. Ну, вот откуда он об этом узнал? Поболтать, что ли с кем успел? В конце концов, мог бы, и поделиться сведеньями. Словно не замечая моего возмущения, он принялся объяснять:

— Ты на карте пометку видишь? Кружочек такой, с буквой «Т» внутри.

Такой знак там действительно был.

— А теперь глянь на оборот, — продолжил Дед, убедившись, что я нашел то, что искал.

С обратной стороны, лист был исписан карандашом. Слева нарисованы значки, справа — расшифровка. Я быстро отыскал искомый символ и прочитал:

— Банда Татарина. Численность двадцать пять человек, вооружены преимущественно холодным оружием. Возможно, имеют два ружья и пистолет.

— Вот так! Учись, Старшой!

И снова он меня уел. По всем пунктам уел. Говорил ведь про оборот, а я все равно не заглянул. Лоханулся. Ну да, все правильно — лохов учить положено. Так что пять ему с плюсом, а мне поделом.

— Они из Татарстана что ли? — спросила Саша, уминая последнюю булку. — Татары эти ваши?

— Да нет, узбеки вроде. Там стройка, шла, гастарбайтеры в вагончиках жили. Вот они и есть банда Татарина.

— А почему Татарина, раз они узбеки? — удивилась Саша.

— Потому, что главный у них, бригадир, Татарином называется.

— То есть, главный из Татарстана, а остальные узбеки? — влез я.

— Он грузин вообще-то.

Тут я совсем запутался.

— Ничего не понимаю. Значит, он грузин, но называет себя Татарином?

— Ага.

— Почему?

Батя руками развел.

— Иди и спроси у него сам.

— А договориться вы с этими «татарами» вы не пробовали? — спросил Дед.

— Пробовали, конечно! — ответил командующий, прихлебывая чай. — Даже к себе звали, но они упертые! Не хотят, чтобы ими командовали и все тут.

— А союз равных заключить? — предложил я. — Взаимопомощь и все такое.

— Да что толку с тех союзов? — поморщился Батя. — С «Варановскими» вот, договор был и что? Слова пустые, болтовня.

Мы промолчали, а Батя продолжил:

— Войны у нас нет, и друг к другу мы не лезем, но доверять им нельзя. Отвернешься, на мгновение забудешься, а они тебе нож в спину и всунут! Такой народ.

Мне показалось или в его голосе послышалось неприязнь? Он часом не расист? По правде говоря, я совсем не понимаю, неужели так сложно прийти к компромиссу? Ну, жили бы эти «татары» в сторонке, ну не слушались бы Батю и весь совет в целом, и что? Неужели это так важно?

Чувствую, что не все тут так просто. Я этих «татар», которые узбеки и грузины, понять вообще-то могу. Гастарбайтеров у нас и за людей-то не всегда считают. Дешевые чернорабочие без прав, но с уймой обязанностей. А тут бац, катастрофа и вокруг них оказался совсем новый мир. Опасный, но зато свободный! А потом приходят люди, предлагают от этой свободы отказаться, а взамен полы у них мести и туалеты чинить. Может я, конечно, немного сгущаю краски, но, в целом, так оно и есть.

Нас вон, тоже запрячь хотят в кандалы коммунистические. А хочется нам? Нет, нам спокойствия хочется. Чтобы над головой никто не стоял и как жить не указывал. Да уж, независимость, как наркотик, раз попробовал — потом не откажешься. Батя же этого явно не понимает. А может и понимает, но принимать точно не хочет.

— Они на вас нападали? — спросил я, оставив эти мысли при себе.

— Всерьез нет. Бывало, конечно, что подерутся с кем, бабу прижмут или украдут что-нибудь. Но пока все решалось миром.

— А если захватить? — выдвинул идею Дед. — Оружия у вас явно побольше будет, да и людей тоже.

— Думал я об этом, — ответил Батя, складывая пальцы в замок, — но они слишком хорошо укрепились. Мы и так много людей потеряли, пока с «Варановскими» бодались. Не готов я к новым потерям, не стоит оно того…

— Ну, а если в осаду взять и голодом сморить? — не сдавался Дед. И с чего это он такой кровожадный?

— Не выйдет. Еды у них хватает, а с водой тут проблем нет. Дождь часть льет.

— Кстати, насчет воды, — вспомнил я, — откуда она в трубах-то?

— А у нас сантехник толковый есть, он предложил на крыше емкости соорудить и подвести их к трубопроводу. Во время дождя емкости наполняются, и если не слишком налегать, то воды вполне хватает на несколько дней.

— А потом что?

— А потом опять дождь.

— Любопытно, — заинтересовался Дед, — а поподробнее про эту систему нельзя?