Игнат «гулял» где-то по соседству и время от времени советовался:

— Тушенку брать?

— Нет.

— А сосиски консервированные?

— Бери!

За таким занятием нас и застал Василий.

— Сливки снимаем? — с ухмылкой спросил он.

— Снимаем, — подтвердил я, без зазрения совести. — У нас сегодня праздник.

— Какой?

Я в двух словах пересказал о стычке с медведем, и обещанием отблагодарить Сашу.

— Ай да девчонка! — восхитился Василий и в шутку добавил. — Надо за нее сыновей сватать!

— Должность уже занята, — строго предупредил я. — За подружку ее сватай.

— Можно и за Веру, — согласился Василий. — Тоже весьма недурна собой и медсестра замечательная.

Разгрузочные ворота, как и полагается, выходили во двор. Прием товара дело черное и на показ публике как правило не выставляется.

Погрузку решили вести через них, там и товар ближе и выносить его удобнее. Сбили замок, откатили дверь. Василий ушел к грузовику, а остальные Выжившие сосредоточились на перетаскивании коробки и ящиков поближе к месту погрузки. Таким образом, торговый зал оставался в нашем полном распоряжении, и мы спокойно продолжили «снимать сливки».

Когда тележки оказались набиты под завязку, мы оставили Сему охранять склад, а сами потащили еду к джипу.

— Неплохо мы загрузились, а? — сказал Игнат, с трудом закрывая дверь «обезьянника». — Ох и погуляем сегодня!

— Главное не перегулять, — усмехнулся я. — Чтобы сегодня не слилось с завтра!

Когда мы вернулись, работа шла полным ходом. Василий подогнал грузовик задом, прижав его вплотную к воротам. Люди выстроились цепочкой и передавали друг другу упаковки, наподобие конвейера.

Работали все. Даже Сема отложил ружье и встал в очередь, за что тут же получил от меня нагоняй. Наша задача охранять погрузку, а не участвовать в ней.

Провинившийся отправился следить за дверью, а мы с Игнатом встали по обе стороны от «ЗИЛа», прикрывая работающих от опасности с улицы.

Руководил всем, понятно дело, Василий. Он стоял в кузове, голый по пояс и громким голосом отдавал команды, как, что и куда ставить, умудряясь при этом еще и физически участвовать в процессе. По всему его телу струился пот, но на лице была радостная улыбка.

— Банк сорвали! — сказал он, подхватывая очередную коробку. — Видимо прямо перед катастрофой товары подвезли. Здесь столько всего, что и за три раза не увезем!

Что ж, можно было только радоваться. Как-никак, а четверть этого банка аккуратненько перейдет к нам. Дед, наверное, от счастья в пляс пуститься, никакой осколок в ноге ему не помешает!

Часа через полтора, загрузившись, по самое не могу, Василий с Игнатом и Петей сели в грузовик и укатили на базу. Разгружаться.

Мы с Семой расположились у ворот, продолжая выполнять свои обязанности, а грузчики устало расселись неподалеку. Кто-то прилег на сдвинутые ящики, кто-то закурил, но большинство сбилось в кучу и стали вполголоса переговариваться.

Все было тихо. Хоть нашумели мы изрядно, но никто на нас пока не напал, и похоже не собирался. Если где-то поблизости и прятались хищники, то сейчас они затаились и никак не реагировали на нашу деятельность.

Чтобы скоротать время, я решил заполнить полученный утром от Нины бланк. Присел на ящик, поставил автомат рядом и развернул листок. Вопросов было ровно двадцать, и ничего экстравагантного в них не было. Имя, фамилия, пол, сколько лет, где жил, кем работал и так далее в том же духе.

Ни у кого из нас не должно было возникнуть никаких трудностей, разве что у Семы. Стоит ли ему писать правду? Если он напишет все как есть, то в будущем может поиметь проблем. Как-никак, а воров честный люд не особо жалует, и я очень сомневаюсь, что в новом мире к ним вдруг проснется любовь или хотя бы равнодушие. Пропадет что-нибудь и первым на подозрении будет именно Сема. Ну и мы конечно, за компанию, он ведь с нами пришел!

Размышлял я над этим недолго. Ну, вор и вор! Кому какое дело, чем он там, в старом мире, на жизнь себе зарабатывал и зарабатывал ли вообще? Самое главное, что тут его таланты могут очень даже пригодиться! Точнее уже пригодились. Замок кто вскрыл? То-то же! И еще вскроет! Может даже пару машин заведет. Такого человека под рукой иметь куда полезнее, чем, скажем, программиста с высшим образованием. Батя, кстати, тоже об этом упоминал, так что пусть пишет все как есть, возникнут проблемы — разберемся!

Я собрался было уже писать ответы, но тут понял, что писать мне нечем. Пришлось подняться и идти в торговый зал, ручку искать. Благо возле кассы их нашлось довольно много.

Вернувшись, я первым делом сунул Семену бланк и ручку. Нечего прохлаждаться, пусть тоже заполнит. Он удивленно взял бумагу, пробежал по ней глазами и скривился.

— Да ну! — попытался он, было вернуть мне листок.

— Надо! — велел я. — Пиши все как есть!

Сам я отвечал быстро и уверенно, особо не задумываясь, а на вопросы «где служил?» и «кем работал?» просто поставил прочерки. Так же ответил и на вопрос о желаемой должности в коммуне. Ну не определился еще, имею право!

Пять минут и уже заполненный листок отправился обратно в карман. У Семена дела шли хуже. Он подолгу кряхтел, чесал в затылке, а затем, словно озаренный внезапной идеей торопливо что-то записывал. Я так увлекся созерцанием этого процесса, что чуть не прозевал опасность.

Глаз уловил какое-то движение, и тело среагировало, опережая команды мозга. Голова сама повернулась куда нужно, а руки вскинули автомат. Собаки. Целая свора собак, не меньше тридцати! Большие и маленькие, породистые и дворняги, старые и молодые. Всех их роднило лишь одно — голод. И он же гнал их сейчас прямо на нас.

— Тревога! — заорал я, и тут же дал очередь по бегущей впереди псине. Овчарке, кажется.

Та словила грудью несколько пуль и свалилась как подкошенная. Однако остальную свору это не остановило. С дьявольским упорством, бывшие друзья человека неслись вперед, желая лишь одного — разорвать нас на части и съесть.

Семен, слава богу, среагировал оперативно. Он отшвырнул бланк, подхватил ружье и пальнул в серую массу дуплетом. От его выстрела сразу несколько собак повалилось на асфальт, но на их место тут же выскочили новые.

— Закрывайте! — крикнул я двум мужикам, курившим у самых ворот. Все это время они тупо пялились на приближающуюся свору, не предпринимая никаких действий.

Вздрогнув от моего окрика, они схватились за створки и налегли на ворота всем своим весом. Металлическая дверь со скрипом стала закрываться. Но медленно, слишком медленно.

«А Семен-то теперь пустой! — пронеслось у меня в голове. — Ружье перезаряжать долго. Додумается ли схватить пистолет?»

Не додумался. Вместо этого он переломал стволы и дрожащими пальцами стал вынимать горячие гильзы.

Ближайшая псина уже была метрах в пяти от ворот, и я сшиб ее новой очередью. Потом еще одну, и еще. Слева бухнуло и почти сразу же, второй раз. Это кто-то из «Выживших» опомнился и схватил ружье.

Еще два человека подскочили к воротам и стали помогать их закрывать. Дело пошло быстрее. Я встал на одно колено и частыми очередями дострелял магазин, свалив при этом несколько особо резвых псов.

Автомат полетел на пол. Я сдернул с плеча ружье и вскинул его, вновь приготовившись к стрельбе, но это было уже излишне. Глухо стукнув, ворота закрылись, отрезая нас от озверевшей своры.

В наступившей темноте послышался глухой удар, скрежет когтей о металл, разочарованный лай и скулеж. Кто-то включил фонарь. С небольшим опозданием, я сделал то же самое.

Четверо мужчин так и стояли, удерживая ворота в закрытом положении. Те мелко сотрясались, но держались стойко. Да и собаки особой силой не отличались, изголодались совсем — кожа да кости.

— Что это с ними? — дрожащим голосом спросил Семен.

— Голод, — мрачно ответил я.

— Закрепить бы надо, — подал голос один из державших ворота, худой усатый мужик.