— Значыт, булдозэр хочэш? — переспросил Татарин, скрестив руки на груди.

— Хочу.

— А взамэн, что даш?

Листок покинул мой карман и перекачивал в громадную лапу грузина. Тот стал быстро его изучать.

— Здесь список всего, что у нас есть, — сказал я, — называй цену и начнем торговаться.

Он быстро просмотрел список.

— Э, нэт дарагой! — вздохнул он, протягивая листок обратно. — Нэ пайдэт!

— Почему? — уточнил я, стараясь не показывать своего разочарования.

— Я нэ хачу то, что ест в твой спысак, — пояснил горец, поднимая указательный палец вверх, — я хачу то, что в нэм нэт!

— И что же это?

— Твой ружье, — ответил он, не задумываясь, — и твой пыстолет тожэ!

Я покачал головой.

— Оружие я продать не могу. Может, что-нибудь другое?

— Твой машына хачу! — сказал он, указывая за мою спину.

Я обернулся и посмотрел на джип. Брюс с Пашей стояли возле него, держа оружие наготове, а Василий все так же сидел за рулем.

Тут я крепко задумался. Расставаться с «УАЗом» конечно жалко, но если уж мы решили остаться тут, то держать две машины будет попросту ни к чему. Деду это точно не понравится, но ведь его тут нет.

— Ну, в принципе можно, — ответил я, взвесив все за и против.

— Адын машына мало! — тут же начал набивать цену Татарин. — Давай мшына и пыстолет!

— Говорю же, оружие продать не могу! Возьми водки, а?

Грузин откинулся на спинку стула и раскатисто захохотал.

— Водка у нас ест! — заявил он, отсмеявшись. — Выно и еда тоже ест! Много ест! Хочу машына и пыстолет!

— Может нож? — спросил я, демонстрируя свой клинок. — Могу два дать.

Татарин отрицательно покачал головой.

— И бинокль…

Он продолжал качать головой.

Я вздохнул. Делать нечего. Скинул рюкзак, расстегнул молнию и достал одну осу. Не заряженную.

При виде оружия охранники напряглись.

— Знаешь такой? — спросил я, демонстрируя пистолет собеседнику.

— Рэзына, — сказал он, кивая. — Сыльно бъэт!

— Две шутки и боезапас к ним, — предложил я.

Он задумчиво посмотрел на оружие, а потом махнул рукой.

— Идэт дарагой! — Два пыстолэта, машина и ящык вына!

Я сделал вид, что удивлен.

— Так у вас же вроде вина много?

— Э, дарагой! Вына много нэ бывает! — поведал мне грузин, хитро прищурившись. — Сдэлка отмычать будэм!

Мы пожали друг другу руки и приступили к обсуждению деталей. Сделку решили провернуть вечером, ровно в шесть часов. К этому времени Татарин обещал проверить бульдозер и подогнать его поближе к территории выживших.

Оружие он хотел получить прямо сейчас, в качестве задатка, но я отказался наотрез, чем сильно его расстроил. Тем не менее, попрощался он со мной довольно тепло, пожал руку, похлопал по плечу, от чего я чуть не улетел в ров и сказал: «Харошы сдэлка!».

В том, что для него сделка была хорошей, сомневаться не приходилось. Он за двадцать минут избавился от старого ржавого бульдозера, а взамен приобрел новехонький «УАЗ» и два травматических пистолета.

— Ты что ему продал? — накинулся на меня Василий, когда мы отъехали от лагеря.

Я вытащил из рюкзака осу и продемонстрировал ему.

— Две осы, машину и ящик вина.

— Совсем что ли? — покрутил он пальцем у виска. — За эту кучу ржавого железа?

Я пожал плечами.

— Попробовал бы сам с ним поторговаться!

Что еще я мог сказать? Сам знаю, что переплатил, но бульдозер-то нам позарез нужен! И Татарин это понял, почуял как-то. Поэтому торговался он так уверенно, не отступая ни на шаг.

— Зря ты оружие продал, — продолжал сокрушаться Василий. — Батя тебя за это по головке не поглотит!

— Они не летальные, — отмахнулся я, — травматическое оружие.

— Эти осы, к твоему сведению, можно превратить в боевое оружие!

— Как это? — не понял я.

— А вот так! Резиновую пулю меняешь на подходящий под размер подшипник. И все. Прицел никакой, но по мощи не намного хуже «макара» получится, в упор только так убьет.

Мда, такого рода модификация мне в голову не пришла. А ведь если знал бы, может и не стал бы продавать.

Когда мы были на полпути, рация в машине зашипела, и из нее раздался приглушенный голос Деда.

— Антон, ты там? Ответь, прием!

Я вытащил из гнезда округлый микрофон, нажал кнопку и произнес:

— Антон на связи, слышу тебя хорошо, прием.

— Ты куда укатил? Прием.

— К Татарину в гости ездили, уже возвращаемся, прием.

— К Татарину? Что ты там забыл? Прием.

— Поменял машину на бульдозер, — ответил я, и мысленно представил, как вытянулось сейчас лицо Деда. — Так что кончай лечиться и выходи на улицу, рацию снимать будем. Прием.

— Да ты… ты… — протянул он, не в силах передать словами своих чувств, затем до меня донесся протяжный вздох, и он уже спокойно добавил: — Понял тебя, буду ждать. Конец связи.

Дед и правду ждал нас внизу. Когда мы вышли из машины он смерил меня недовольным взглядом, и явно собрался уже читать лекцию. Однако я опередил его, быстро изложив свой план.

Он выслушал, почесал бороду и согласился.

— Ладно, может и выйдет чего. Но переплатил ты страшно! Машина считай новая, а бульдозер этот, дай бог, чтобы досюда доехал не развалившись.

Я осторожно рассказал ему про травматы и вино, на что он просто покрутил пальцем у виска, совсем как Василий.

— Знаешь, Старшой, в бою ты конечно неплох, но коммерцию оставь мне, ладно?

— Ладно, ладно, — часто закивал я, радуясь, что обошлось без скандалов.

Оставшееся до вечера время мы потратили на подготовку машины к продаже. Точнее Дед готовил, а я стоял в сторонке и время от времени подавал ему, то отвертку, то плоскогубцы, то гаечный ключ. Ничего более серьезное он мне не доверял, но и отпускать отказался. Наверное, это было своего рода наказанием.

Василий с Пашей ушли почти сразу, а Брюс еще немного потоптался рядом, но вскоре заскучал и тоже ушел. Все трое обещали вернуться в половине шестого.

— Чинишь им, чинишь, — бурчал себе под нос Дед, отвинчивая рацию, — а они продают, даже не посоветовавшись!

Кроме рации он выкрутил лампочки из задних фонарей, снял запасное колесо, откачал из бака почти все топливо и забрал инструменты. После его обработки машина заметно обеднела, что не могло остаться незамеченным от Татарина.

— Вай, како жадны… — протянул он, разглядывая покупаемый автомобиль, — дажэ стэкла забрал!

Мы стояли недалеко дороги, разделявшей стройку и задний двор дома «Выживших». Брюс с Пашей держались поодаль, а Дед и Василием стояли рядом со мной. Со стороны рабочих на встрече присутствовал сам Татарин, двое его охранников и молодой, резвый паренек, который представился Геной.

Бульдозер они подогнали к самой дороге, и теперь Гена копался в его внутренностях, что-то там проверяя и поправляя.

— Стекла в перестрелке выбило, — возразил я, — мы утром уже так приезжали.

— И запаска тожэ выбыло? — спросил он, обходя машину кругом.

— Запаска в комплект не входит! — осклабился Дед. — Или может, на бульдозере она имеется?

Я с сомнением покосился на гусеницы землеройной машины.

— Шутнык! — улыбнулся грузин, и, не отвечая на вопрос Деда, спросил: — Сколко топлыво?

— Десять литров, — торопливо ответил я, а то Дед, со своим едким языком, чего доброго еще сделку расстроит.

— Саларка? — уточнил Татарин.

Я кивнул.

— Харош! — удовлетворенно кивнул он. Наличие топлива в баке его явно обрадовало. — Гэна! Пасматры матор!

Дед открыл капот, и парень стал деловито осматривать внутренности «УАЗа». Работал он не спеша, с видом профессионала.

— Когда последний раз масло меняли? — спросил Гена, доставая из картера стержень.

— Да почем я знаю? — удивился Дед. — Угнали мы ее, точнее захватили. Но машина из «МВД», а там за техникой следят хорошо. Так что проблем быть не должно.

Гена еще немного поковырялся в машине и, судя по всему, остался доволен результатом.

— Можно брать, — сказал он, подходя к Татарину, — с движком проблем не будет!