В голове вспыхивает картинка, фокусируется в памяти.

Просто силуэт, ничего больше.

Девушка с распущенными волосами сидит, поджав ноги. Узкие плечи, тонкие руки, изгиб бедра — все это как будто уже было. Как будто у меня из нутра, из самых глубин выворачивает, выползает наружу то, что давно забыто и похоронено...

— Феликс, где ты так долго был? Я замерзла... — девушка поворачивает голову, и вся картинка в один миг рассыпается.

Я просто очень давно не ебался. В этом вся проблема. Член тяжелеет от одного звука ее голоса. От ощущения ее близости. От того что блядь вот она голая передо мной.

Вот и лезет в голову всякая херь...

— Прости, захотелось любить тебя на трезвую голову. Иди сюда, — становлюсь коленом на кровать, она тянется ко мне. С готовностью подставляет губы.

И все. И я проваливаюсь в нее.

Это какой-то пиздец.

Дело не в кальяне и не в вискаре. Они ни при чем.

Это она такая. Пьянящая.

Заваливаюсь на спину, укладываю ее на себя. Ловлю ее руку и накрываю свой стояк.

Ее ладонь нежная, мягкая, она гладит головку, ласкает ее сама. Я хочу продержаться, не лезть сразу в девчонку, мне хочется вспомнить, как это, когда просто хочется любить женщину.

Когда хочется сказать «люблю»... Даже просто так, чтобы солгать.

Или вы не умеете лгать?

Сучка... Конечно умею. Еще как.

Выпускаю ее рот, перемещаюсь ниже. Приподнимаю девчонку и нахожу языком ее грудь.

Мне снилось, как я засасываю, затрахиваю языком ее соски. И только сейчас я до них дорываюсь.

Берта упирается руками мне в плечи, выгибается дугой и...

Кончает. Она кончает только от того, что я полизал ей грудь? Что там блядь делал этот ее недомуж?

Она обмякает на мне, часто дышит. Сглатывает и упирается виском в подбородок.

Даю ей продышаться, поглаживая влажную спину, и внезапно чувствую прилив необъяснимой нежности.

— Все хорошо? — спрашиваю. Она кивает. И улыбается мне в темноте. Я тоже скалюсь. — Мы только начали, детка.

Милана

— Мы только начали, детка... Мы только начинаем... — голос Феликса обволакивает, одурманивает, завораживает.

Как же хорошо, что я его не вижу, только слышу. И трогаю. И касаюсь кожа к коже.

Мне этого вполне, с головой. Я уже от этого задыхаюсь. Растекаюсь, растворяюсь, растаиваю.

Если бы пришлось смотреть в его глаза, я бы точно не выдержала.

Выдала себя с головой с первым же выдохом.

От мускулистого мужского тела исходит жар. Он перетекает в меня, поджигает изнутри, растекается по венам. Разгорается за грудной клеткой, охватывая сердце кольцами пламени.

Сильные ладони скользят по коже, давят на талию, заставляя прогнуться. Прижимают бедра, бесцеремонно раскрывая.

Его руки плавят мое тело как жалкий кусок пластилина. Как воск. Как льдинку в летний солнечный день.

Каждое прикосновение губ обжигает, оставляет отметину. И даже влага не спасает, она только быстрее испаряется с разгоряченного тела.

Я и забыла, какой ты у меня, милый. Я и забыла, как с тобой горячо и бесстыдно...

Такая напористость одновременно и обезоруживает, и завлекает.

И пугает. До чертиков.

Я временами готова сбежать.

На что я подписалась?

Это совсем не тот Феликс, который так боялся навредить своей Миланке.

Любимой. Девочке. Жене.

Которую он впервые с осторожностью вводил в мир взрослой любви и секса. Ради которой изо всех сил сдерживал свою дикую необузданность.

Роберта для него просто девушка, с которой он утоляет свою страсть. Которую он берет, как хочет. Сколько хочет. Которую он трахает.

Не больше.

«Я тебя не люблю, Роберта».

Я чуть не умерла, когда услышала. Хотя это правда.

Что я буду делать, когда он скажет «Я тебя больше не люблю, Милана, прости»?

Лучше об этом не думать. Тем более, что думать мне в принципе не придется, в ближайшие несколько часов точно.

Я еще не отошла от неожиданного, но такого сладкого и взрывного оргазма, а Феликс уже меня распластывает. Разводит колени в стороны шире, и я ощущаю возле влажного входа его горячую крупную головку.

Инстинктивно подаюсь назад, но Феликс не дает. Обхватывает двумя руками, возвращает обратно. Трется колючей щекой о лицо, о висок, хрипло шепчет в волосы.

— Куда убегаешь? Набегалась уже...

И с силой насаживает на себя.

Когда он успел надеть презерватив?

Он после моего стремительного оргазма уложил меня себе на плечо и дальше я только ощущала его руку у себя между ног. Феликс проверял, достаточно ли там влажно. Потом его рот снова захватил мои губы в плен...

Может если бы у меня было больше опыта, я бы могла перехватить инициативу. А так я совсем не знаю, что делать. Могу только подчиняться его силе и желанию.

Я и подчиняюсь. Не хочу противостоять. Разве это возможно?

Я уже столько с собой боролась...

Не хочу больше.

Я так без него измучилась, так по нему тосковала...

Мой сероглазый дикарь. Мой пират любимый...

Значит пусть он меня просто трахает, а я его любить буду. Как мне сердце подскажет, так и буду.

Меня все еще распирает снизу, но не больно — там достаточно влажно. Выпрямляюсь и сажусь на Феликсе, упираясь руками в его твердый как камень пресс.

Мне видны только очертания роскошного мускулистого тренированного тела, на котором я сижу верхом.

— Ты не передумала, Берта? — раздается в темноте хриплый голос. — Может, хотя бы ночник включим? Клянусь, я кончу только от того, как ты на мне сидишь.

А я чуть не кончаю от одного звука его голоса. И от того, что его руки жадно ползут по моим бедрам, сжимают талию приподнимают и насаживают.

— Ты помнишь, что ты обещал, Феликс? — спрашиваю в темноте, наклоняясь к нему.

— Помню, — отвечает он хрипло.

— Дай мне руки, — прошу шепотом, протягивая ему ладони.

Он молча их ловит, я упираюсь на сильные мужские руки и начинаю свой танец. Двигаюсь плавно, вращаю бедрами по кругу, то поднимаясь, то насаживаясь обратно.

Прислушиваюсь к своим ощущениям и слушаю как меняется мужское дыхание.

Оно учащается, становится рваным, надсадным.

Значит мой танец тебе нравится, милый?

Мы почти не касаемся друг друга. Сцеплены ладонями, точечно ударяемся бедрами. Основное — внутри.

Мы внутри спаяны. Каждый раз, когда я опускаюсь глубже, я касаюсь его сердцем.

Мои чувства оголены, каждое нервное окончание под напряжением.

Каждое движение — как виток вверх. Толчок, и я взлетаю на волне удовольствия. Сердце бьется в гортани, в глазах — цветные точки. Мне хочется быстрее, жестче, глубже...

— Все, Берта, все, я так больше не могу, — глухо рычит Феликс.

Он резко садится вместе со мной, одной рукой упирается о матрас, а второй обвивает меня снизу.

— Отдохни, малышка, теперь я нас потрахаю.

Упирается лбом в мой лоб и начинает в меня вколачиваться.

Сначала размеренно, входя и выходя на всю длину. Потом ускоряется.

Я цепляюсь за каменные плечи, выгибаюсь. Сначала стону, потом кричу.

— Да, Феликс, еще...

И он вбивается, выбивая из меня эти стоны и крики. Меняет угол, разворачивая меня, точно как хищник вертит кошкой, держа ее за загривок, пока вбивает в нее свой огромный член.

Ничего похожего на наш первый раз, совсем ничего...

Я сама раскрываюсь больше. Я сама подаюсь к нему.

Я сама так хочу. Хочу так кончить.

— Я сейчас кончу, — шипит Феликс сквозь зубы. Хватаю его за затылок.

— Ты... ты обещал, — сипло выдыхаю.

Он ныряет вниз, захватывает губами сосок, прикусывает. И я захлебываюсь в ошеломительном, сногсшибательном оргазме. Выгибаюсь, кричу, вообще не задумываясь, что меня могут услышать.

Вот просто наплевать.

Мир перед глазами вращается калейдоскопом, вместо крови по венам бежит шампанское, лопаясь пузырьками.