Невольно прикрываюсь руками — одну опускаю вниз, другой закрываю грудь. Кажется, он меня сейчас сожжет.

— Пиздец... — сипло вырывается у него. Мне хочется улыбаться, но приходится делать вид, что я не понимаю.

— Что ты сказал? — останавливаюсь на безопасном расстоянии. Феликс сглатывает.

— Я хотел сказать, что угадал с размером, — говорит он, делая над собой усилие. И протягивает руку, добавляя хрипло: — Иди сюда...

Подхожу ближе, он садится на кровати, опуская ноги на пол. Берет мои руки, отводит в стороны.

— Какая же ты красивая, Роберта, — бормочет по-русски, — просто охуенная...

Замыкает на бедрах широкие ладони, проводит вверх к талии, переходит на живот и скользит вверх к груди. Соски выпрыгивают ему навстречу из чашек, и он ловит их пальцами. Сводит груди вместе, втягивает губами.

— Я тебя не понимаю... — шепчу, задыхаясь.

— Говорю, что ты сводишь меня с ума, — «переводит» он на итальянский. — Признавайся, ты ведьма?

— Да, — киваю, цепляясь за голые мощные плечи, — да...

Он целует меня в живот, облизывает пупок, и мне снова хочется почувствовать себя наполненной.

Она заразная, твоя дикость, amore mio, с тобой я тоже становлюсь дикаркой...

Феликс давит на плечи, я опускаюсь на колени.

— Ты это тоже не делала? — спрашивает он.

Мне не хочется ему лгать. Все, что у меня было, было только с ним, первым и единственным. А сейчас я вижу в мужских глазах настоящую ревность.

— Ты можешь сам проверить, — говорю, оттягивая резинку его штанов. — Зачем спрашиваешь?

Он медленно откидывается назад и упирается на руки. Позволяет мне спустить резинку ниже и достать тяжелый, налитый кровью член.

Мне даже облизнуться хочется, когда я его вижу. Но я предпочитаю облизать шелковистую головку. Я обхватываю член рукой у основания — Феликс так делал, я помню, и он со свистом втягивает воздух.

Тебе это нравится, я помню. У меня во рту помещается только головка, но если постараться расслабиться, то он может немного протолкнуться дальше. Феликс толкается с шипением, привстав на кровати и упираясь в нее коленом.

Он держит меня за подбородок, толкается в рот, но дальше я давлюсь, и он быстро выходит.

— Так, ясно, — наклоняется ниже, его глаза поблескивают. Сам все понял. — Смочи его слюной и дыши носом.

Как и в прошлый раз Феликс все делает сам. У меня получается расслабиться и пропустить его глубже, но он двигается хоть и порывисто, но осторожно.

От мерных толчков, от движения мужских бедер, от запаха его тела, от выражения его лица волны возбуждения накатывают одна за другой. Между ногами невыносимо ноет и горит. Я хочу секса, сама хочу внутри член Феликса.

Как жаль, что мы не можем сегодня заниматься любовью! Но если Феликс устроит такой же марафон, что и минувшей ночью, мне не поможет никакой заживляющий гель.

Опускаю руку вниз, нахожу отверстие между полосками ткани, и мои пальцы тонут в вязкой влаге.

— Блядь... — Феликс вынимает член и глухо матерясь кончает мне на грудь.

Рывком поднимает за руку и бросает на кровать. Разводит ноги, вгоняет в меня пальцы и находит губами сосок.

Волны сходятся в одной точке, и я взрываюсь. Феликс падает рядом, роняя руку мне на живот.

Некоторое время лежим молча, приходя в себя. Он заговаривает первым.

— Теперь чтобы все время ходила в этом белье. И готовься, завтра буду ебать тебя по-настоящему, всю ночь.

Феликс

Я снова ее проебал.

Как будто и руки сцепил, и коленом прижал, чтобы не сбежала. А просыпаюсь — рядом пусто.

Я хотел, чтобы она до утра осталась. Вообще дико ее хотел, этих детских игр в полизать и подрочить пиздец как оказалось мало.

Минет Роберта делать не умеет, и это меня немного успокоило. Значит девчонка говорит правду, со своим мужем в кавычках у них секса было ровно столько, чтобы получился Рафаэль.

Этого еблана хватило лишь на то, чтобы заделать ей ребенка, она не умеет ровным счетом ничего. Но меня и это бесит, особенно когда представлю, что он лапал ее своими потными руками. И членом в нее своим лез.

Откуда она знает, что ствол у основания надо зажимать? Еблан ее показал? Наверное. Не представляю Роберту, которая смотрит порноролик с блокнотом и ручкой в руках.

Но спрашивать про этого мужика я уже заебался. Она и так о нем помнит все время, потому что у нее от него сын.

С бельем я угадал, и с размером, и с результатом. Меня порвало от белья. Сука в хламину.

Ей не надо раздеваться, у меня и так крышу сносит.

Как дожить до вечера?

Так хочу ее скорее увидеть, что подмывает забить на пробежку. Но представляю как Роберта ищет мой член под оплывшим брюхом, содрогаюсь и вскакиваю с кровати.

Я такого не допущу. Ни капли жира.

Натягиваю спортивные штаны, футболку и выхожу на большой круг.

Ей нравится мой пресс. Вообще походу мышцы мои нравятся, я заметил. Когда она водила пальчиком по сухожильным перемычкам, у нее блестели глаза. И меня от этого прет.

А значит теперь обязательно каждый день пробежки и зал, чтобы не увидеть в голубых глазах разочарование.

Странно, ведь мне никогда не нравились блондинки. Не вставляло. А от этой как помутилось в голове. Если бы я верил в колдовство и ведьм, точно решил бы, что она меня околдовала.

Хотя разве колдуньи бывают светлыми? Они обычно темноволосые с шоколадными глазами, точно как...

— Синьор, почему вы без меня побежали? — слышу сзади возмущенный возглас.

Черт, Донато. Я про него забыл.

— Догоняй, — кричу парню, не оборачиваясь.

Мне даже жаль, что он меня нашел. Бегая вдвоем, я не смогу так свободно думать о Берте. Мне кажется, мои мысли слишком осязаемы и слишком видны, поэтому предпочитаю спрятать их подальше.

Как минимум, до завтрака.

Они снова все как сговорились, шляются и шляются, не оставляют нас одних. А Роберта делает вид, что не замечает моего сверлящего взгляда.

Такая принесла поднос, расставила все на стол. Развернулась ко мне, покрутила своей круглой попкой перед моим носом и собралась валить.

У меня звезды из глаз брызжут, а у нее спина ровная, подбородок вздернут. Так и хочется перебросить через колено, задрать подол и приложить ладонью.

Сука, мой стояк сейчас пробьет стол.

Открытым текстом отправляю всех из столовой и ловлю засранку за руку.

— Не хочешь поздороваться, Берта?

— Я сказала «Доброе утро, синьор», — невинно хлопает глазами.

— Почему «синьор», если мы одни?

— Когда я здоровалась, здесь были Нино и Луиджи.

— Точно.

Сую руку под подол, одновременно усаживая девчонку себе на колени.

— Ты в том белье, что я тебе дал?

— Нет.

— Почему?

Она внезапно поворачивается ко мне лицом, вглядывается в глаза, отталкивая мою руку.

— Мне неудобно в нем ходить, — говорит непривычно серьезным тоном. — И вообще я хочу попросить тебя, Феликс...

— Говори, — больше не лезу под юбку, просто держу ее за талию.

— Отпусти меня, — просит она и тут же поправляется. — Нас с Рафаэлем.

Замолкаю, поджимаю губы.

— Что значит, отпусти? — спрашиваю после паузы.

— Вот так просто возьми и отпусти. Я же хотела уволиться, написала заявление об уходе. Если тебе так важна ваза, я выплачу тебе ее стоимость. Но я уверена, что тебе наплевать на вазу. Представь, что мы с тобой где-то познакомились, случайно. К примеру, на выставке.

— Ты ходишь на выставки? — недоуменно переспрашиваю. Она вскидывается.

— Это просто пример. Придумай сам, где мы могли бы познакомиться. И ты начал за мной ухаживать. Я могу не уезжать в Потенцу, сниму квартиру где-то недалеко. И мы будем с тобой встречаться. Давай попробуем так? И я обещаю, что не буду от тебя прятаться.

Я все больше охуеваю. У нее даже выражение лица изменилось. В нем появилось что-то неуловимое, я пытаюсь понять, но оно ускользает от меня, как будто бабочка крыльями махнула и улетела.