Хоть Ольшанскому звони. Один он мне конечно нахер не нужен, зато Арину с Катюхой привезет. А мы с ним все равно собирались у меня в офисе встречаться, я ему должен решение проблемы с приятелем подогнать.

Звоню, и на удивление Демид соглашается.

— Арина как раз просилась, чтобы я взял ее с собой, у нее к тебе какое-то важное дело. Катю с няней оставим, приедем вдвоем с Ариной и потом вместе поедем в офис.

— Давайте так.

Мне лишь бы одному не завтракать.

Платонов тоже куда-то с утра усвистал, сказал, в офис приедет.

— Роберта, принеси пока кофе. Завтракать я буду позже, скажи на кухне, чтобы рассчитывали еще на две персоны.

— Хорошо, синьор.

Роберта уходит, смотрю ей вслед. Стройная тонкая фигурка. Прямая спина.

На ходу быстро проводит рукой по волосам, проверяя прическу. Заправляет за ухо несуществующую прядь.

Такой простой непритязательный жест.

В сознании что-то вспыхивает как короткое замыкание. Вспыхивает и гаснет...

Да нечего тебе заправлять, все зализано, будто корова языком зализала. Так и хочется догнать, снять эту белую херню, выдернуть шпильку и растрепать волосы.

Но нельзя. Я же блядь дон.

А дону не положено гоняться за горничной по особняку...

Съезжаю по спинке ниже, вытягиваю ноги. Надо сменить тему, а то время утренних стояков как бы уже прошло.

Подумаю о чем-то другом. Вернусь к своему особняку и гостям.

Очень милая у Костяна жена. Теперь я понимаю, почему Аверин ее прячет на своей вилле и не очень охотно выводит в свет.

Ему хочется, чтобы было что-то свое, только для него.

Я бы тоже так делал, если бы я имел право на нормальную жизнь, если бы оставался просто Феликсом, пусть даже главарем сомалийских пиратов. А лучше бывшим...

Может, у меня тогда тоже была бы семья, и жена, и дети... Например сын такой как Рафаэль...

На секунду закрываю глаза и представляю как я выхожу из машины, вернувшись вечером с обычной работы из обычного бизнес-офиса.

Малой, похожий на Раэля, бежит ко мне через газон, который только подстриг наш садовник Антонио. Бежит, расставив руки, и кричит:

— Синьол...

Возле дома стоит... Милана. Милана, блядь. Темные длинные волосы, широкая улыбка. Она стоит достаточно далеко, чтобы я мог различить каждую черточку лица. Но это она, в своем цветастом «сомалийском» сарафане.

— Ваш кофе, синьор.

Открываю глаза и вздрагиваю.

На меня смотрят почти синие глаза Роберты, а обычно они у нее голубые. Или в них отражается небо?

— Ты что-то хотела, Роберта?

— Приехали синьор и синьора Ольшанские. Подавать завтрак, пока они дойдут до террасы?

Растираю лицо, чтобы прогнать захватившее виденье.

— Подавай.

Если бы это был мой сын, он не стал бы называть меня синьором. И вообще он не стал бы говорить со мной на итальянском. Как минимум на двух языках, смотря на каком бы говорила его мама.

А мой сын называл бы меня папой, а не синьором...

Только никаких сына и жены у меня быть не может. Я сам впрягся в это дерьмо и впрягать еще кого-то точно не стану.

Дон — это не должность, и даже не образ жизни. Это диагноз, и диагноз смертельный. Так что я просто не имею права никого подставлять.

— Привет, — у террасы появляется Арина, за ней Демид. Поднимаюсь с дивана, подхожу сначала к Ольшанской.

— Привет, Шарик!

Демид удивленно поднимает брови.

— Шарик?

— Феликс считает, что это очень смешно, — объясняет ему Арина, глядя на меня с жалостью, — Ари-Шарик.

— А, — хмыкает Ольшанский, — ну да, прикольно!

Она смотрит на нас свысока и поводит плечом.

— Ладно вам, давайте завтракать и погнали! Ну ладно, не дуйся, — подлизываюсь к подруге, подсовывая ей офигительные блинчики с апельсиновым соусом. — Смотри какая вкусняха. Малой Ольшанский их стрескает и попросит добавки.

— Платонов уверен, что будет вторая девочка, — говорит Демид, наворачивая блины.

— А ты сильно расстроишься? — спрашиваю.

— Мне однохуйственно, — качает он головой, — лишь бы все нормально прошло.

В общем, делаю вывод, что в компании завтракать веселее.

— А ты зачем в офис едешь? — спрашиваю Арину, когда уже едем в машине.

Мы с ней сидим на заднем сиденье, Демид на рулем. За мной потом приедет водитель.

— Мне до родов надо проект успеть в университет закончить. Хочу финансистов наших попросить. Прости, уже твоих, — она быстро исправляется.

— А почему у Демидовских не попросишь? — мне не то, чтобы жалко, просто интересно.

— Так я с его делами вообще не знакома, а в наших делах мне проще ориентироваться. Ты не переживай, — она трогает меня за рукав, — я никаких секретных документов из офиса выносить не буду. Мне просто для курсовой нужны цифры. Чтобы не с потолка. Я возьму, да? Можно?

Она кладет подбородок мне на плечо. Демид поглядывает на нас с водительского сиденья и явно начинает нервничать, но молчит.

— Да можно, бери, — пожимаю плечами, — там ничего секретного и нет в тех цифрах. Это ж не черная бухгалтерия, это по криптоферме. Там все в белую идет.

— Спасибо, — Арина, расчувствовавшись, чмокает меня в щеку и отодвигается.

Мы с Демидом вместе выдыхаем и каждый смотрит в свое окно. Он вперед, я в сторону.

Милана

Когда я прощалась с Авериными, на какой-то миг охватила паника, что сейчас они улетят, и я снова останусь одна.

В глазах Кости читался молчаливый протест. Он больше не сказал ни слова, но весь его вид слишком красноречиво говорил: «Ну вот, ты снова меня не послушала. И кто потом останется крайним, свиристелка?»

Меня не оставляло чувство, что я наступаю на те же грабли. И в то же время я четко осознавала, что больше шансов наступить на них у меня никогда не будет.

Мы обменялись номерами телефонов с Ольгой. Решили, что если кому-то из службы безопасности Ди Стефано вдруг захочется проверить мои контакты, будет логично, если у меня окажется номер доктора Авериной.

И совсем нелогично будет, если там найдут контакт одного слишком дорогостоящего траблшутера.

Аверины уехали в аэропорт, где их ждал частный самолет, а я поспешила на автобус, чтобы вернуться в Палермо. Хотела сразу ехать в особняк, но потом посмотрела на часы и свернула к торговому центру.

Еще совсем рано, у меня есть время. Я звонила Мартите, Раэлька после обеда уснул и пока не просыпался. А мне так не хотелось снова надевать это осточертевшее форменное платье и зализывать волосы...

Хотелось прогуляться по городу, выйти к морю, пройтись по набережной. Вечером сесть на открытой террасе кафе-ресторана, смотреть на море и слушать шум волн. И чтобы рядом были любимые мужчины — мой малыш и его отец.

Представила, как Рафаэль стоял бы у самого ограждения, смотрел завороженно на звездное небо и ночное море. А Феликс показывал ему на темный горизонт и обещал когда-нибудь отвезти в дальние края на жаркое африканское побережье. Туда, откуда мы его привезли...

Только дон Ди Стефано никогда не станет как простой смертный гулять с сыном по набережной. Максимум, их привезут на нескольких машинах с охраной. Он выйдет в сопровождении своих бодигардов, покажет мальчику море, сядет в машину, и они уедут обратно.

У дона Ди Стефано на этот случай есть собственный остров или берег, куда он может приезжать, если ему захочется посмотреть на море. И туда он станет привозить своих детей, когда они у него будут.

Когда-то же у дона Ди Стефано будут дети...

Чтобы дальше себя не грузить дурными мыслями, прошлась по детским отделам, купила Раэльке новую одежду. Обычно дети из нее вырастают, но это не наша история. Моя непоседливая торпедка превращает свои штаны и футболки в ошметки быстрее, чем я успеваю их покупать.

После детских магазинов начинается галерея женского нижнего белья, и меня пробивает.

А что, если...

Останавливаюсь в нерешительности. Я осталась, значит подсознательно я готова попробовать. Ольга дала дельный совет.