— Так вас записать, Феликс? — Ольга достает телефон. — В клинике электронная очередь, я могу сделать запись прямо сейчас.

— Да, конечно. Меня пишите сразу. Донато тоже. Остальных сейчас спросим, все должно быть добровольно. Луиджи, где ты там?

— Иду, иду, синьор! — Луиджи ковыляет по коридору, чуть не сталкивая меня с пути. А я ловлю на себе взгляд Аверина, полный немого укора.

Грустно вздыхаю в ответ.

Завтра весь особняк пойдет в пункт забора крови. И не потому, что их Феликс заставил. Он их не станет заставлять. Он их убедит.

Потому что он такой.

Он бы и пиратов построил и повел кровь сдавать для больных детей.

У него получается ими управлять, и они его слушаются.

Но что мне делать, если я все равно не хочу отдавать им Рафаэля?

Им, это не Феликсу. Им — это клану. Феликсу я бы все отдала. Не только Раэля. Если бы он только попросил...

Милана

— Костя, попробуй, они сюда добавили грушу. Это так вкусно! — Ольга накалывает на вилку прошутто с грушей и дает Аверину. Он жует и кивает.

— Ммм, правда вкусно, — улыбается жене, она опирается на его плечи. Обнимает. Костя ловит ее руку губами, и я не спешу выдавать свое присутствие.

Я немного ошеломлена тем, как сейчас Костя выглядит со стороны. Совсем не таким, как я привыкла его видеть. Но не могу сказать, что я шокирована.

Я давно знаю, какой он без маски. Просто никогда еще не видела его настолько распахнутым.

Они меня не замечают, я только подошла. Мне так приятно на них смотреть, от них веет настоящей любовью. Настоящим теплом. Семьей.

Так было у бабушки с дедушкой. Пусть, у них было не так много денег, но любви было столько же.

Ольга замечает меня первой. Отпускает Костю, садится ровно. Не считает приличным выставлять чувства передо мной напоказ. Или не хочет меня смущать?

— Привет, — машет рукой, — ты одна, без Рафаэлки?

— Роберта, иди к нам, — Костя тоже меня замечает, я прохожу и сажусь за стол.

Они выбрали ресторан в пригороде Санта-Флавии. Я взяла выходной, Раэля оставила в особняке с Мартитой.

Он может потом проболтаться, что мы встречались с Авериными, а я уже устала от лжи. Достаточно того, что Платонов знает. Он меня даже подвез до автобусной остановки.

— Ну все, Феликс сегодня с утра уже был в клинике, — говорит Оля, — теперь вы с Рафаэлкой обеспечены минимум на пять порций.

Мне нравится милое прозвище, какое она дала моему сыну. Сладкая Рафаэлка.

— А там не перепутают? — спрашиваю взволнованно.

— Я проследила, чтобы маркировки были проставлены правильно. И чтобы его код был закреплен за картой Рафаэлки. Не переживай, — Ольга мягко улыбается, — я говорила Косте, что все будет хорошо.

— Теперь ты можешь уехать, — вмешивается Аверин. — Поехали с нами, Милан. Прямо сейчас. Я позвоню, Платонов привезет Рафаэля. Что тебя здесь держит?

В груди сворачивается стальной жгут. Разворачивается. Впивается прямо в сердце. И проворачивается.

Ничего не держит. Ничего...

Только как представлю, что я больше не увижу Феликса, глаза застилает мутная пелена.

— Что ты такое говоришь, Костя, — возмущается Оля. — Как она уедет и его бросит?

— Вот так сядет на самолет и полетит. Сделаем ей новые документы, и прощай Роберта Ланге.

— Не вмешивайся. Она сама должна решить, что ей делать. В который раз менять жизнь не так просто, как ты думаешь. Ну, не плачь, не плачь! — Оля меня обнимает. И шепчет. — Мне тоже жалко...

— Ничерта вы в мужиках не понимаете обе, — фыркает Костя и отворачивается. — Жалко им! Жалко у пчелки в попке. Зато посмотрели бы на своего дона, как он себя поведет. Если нужна ему, то сразу искать побежит. А если нет...

— Он хороший парень, Костя, — шмыгает носом Ольга. Я просто сижу и реву. — Такие как Феликс в кино планеты спасают. А он здесь...

— Так то в кино, Оля, — у Аверина такой вид, будто он сейчас стукнет кулаком по столу, — его насильно никто в сицилийский клан не тянул и доном становиться не заставлял, понимаешь? Винченцо уговаривал, упрашивал, но не заставлял.

— Вы знаете, что самое ужасное, — говорю медленно, потому что самой страшно, что я это озвучу, — мне кажется, Феликсу самому начинает это нравиться. Он этим живет. Он сначала так ругался, а теперь во все вникает. То люстру ремонтировали, он Луиджи заставил ее несколько раз туда сюда спустить и поднять, пока все не починили. То в оранжерее цветы срезали, так он сам садовника Антонио в садовый центр отвез, чтобы тот выбрал новые кусты. И так во всем. На кухне оборудование собрался менять, а он же про «умный дом» мечтал...

— Ты не путай особняк и клан, детка, — буркает Аверин. — Особняк ему от отца в наследство достался. Вот Феликс как нормальный мужик в доме порядок и наводит. Ему семью хочется, жену, детей, вот это вот все... А не контрабанду и нелегальные рынки оружия.

Качаю головой.

— Не нужна ему семья, Кость. Я сама слышала, как он говорил Арине, что не нужна. Что он не создан для этого. Своими ушами, — и для верности показываю на уши.

— Ну вас обеих, развели тут сырость, пойду покурю, — Аверин расстроенно отмахивается, встает и уходит в зону, предназначенную для курения.

Оля смотрит на меня глазами, полными сочувствия. Затем осторожно берет за руку.

— Милана, не слушай его. Вообще не слушай мужчин. Они часто сами не знают, чего хотят.

— Костя знает, — всхлипываю, — я его не слушала, а он все время правду говорил.

— Костя такой умный только когда это других касается, — она улыбается и протягивает мне салфетки, — а когда говорит сердце, ты должна только себя слушать.

— Тебе хорошо, Костя тебя любит. — хлюпаю я носом. — Он однолюб.

— Да, однолюб, — кивает Оля, — и двадцать лет любил другую женщину.

У меня отвисает челюсть. Я напрочь забываю, что собиралась плакать.

— Как это? Это неправда! Мы когда познакомились, он тебя любил!

— Уже тогда да. Но потом мы все равно расстались. И я думала, что между нами все кончено, — она заботливо вытирает мне лицо салфетками. — Вот скажи, тебе не наплевать на эту Арину? Ну и что, что Феликс считает, что Миланы не было? Зато есть Роберта. И может мне показалось, но взгляды этого парня в адрес Роберты бросались вполне заинтересованные. В конце концов, он твой муж.

— Ты предлагаешь мне... — запинаюсь и смотрю на Олю.

— Ничего не предлагаю, — пожимает она плечами. — Просто если бы я дальше тупила и носилась со своей гордостью, то у одной жабы был бы классный муж Костя. А я скорее всего была одна, потому что другого такого Кости больше нет. И он не был бы с ней счастлив, это я знаю точно. Так что кого бы там ни любил твой дон, ты можешь просто попробовать влюбить его в Роберту.

— Кости мне перемываете? — Аверин появляется как всегда бесшумно и чмокает Олю в макушку.

— Конечно, о ком же нам говорить, если не о тебе, дорогой? — берет его за руку Ольга.

— Тогда давайте не будем портить себе аппетит и наконец поедим, — садится он за стол и разворачивает меню. Смотрит грозно поверх разворота. — И чтобы я больше до не слышал до конца обеда ни про донов, ни про мафию, понятно вам?

Феликс

Подставляю лицо утренним солнечным лучам.

Походу я давно не завтракал в одиночестве и даже как-то отвык.

Теперь я понимаю, для чего отцу нужен был такой огромный домина.

В последнее время у меня постоянный движняк. То Платонов переехал — я не стал его в отдельный дом отселять, выделил комнату в «гостевом» крыле.

Потом Аверин вдруг приехал навестить. Приезжал-уезжал, на обратном пути снова заехал с женой. Это мы впервые с Ольгой Авериной так близко пообщались.

Сначала у них дети были совсем маленькие. Потом если и пересекались, то все больше на общих приемах, да и то буквально несколько раз. Она не любительница таких мероприятий.

Теперь все внезапно разъехались, и мне одному даже завтрак не лезет.