— Туда сгружается товар, — медленно проговорил Андрей. — Наверное, да. Догадываюсь.

В принципе, это было вполне в духе нового босса. Затопить к ебеням склад с товаром.

— Но как он потом будет оправдываться перед капо?

— Вот поэтому, Андрей, — почти зашептала Арина, — поэтому у меня плохое предчувствие. Он мне врет, когда я спрашиваю. Если я скажу Демиду, он пойдет спрашивать у Феликса. И тогда мы точно ничего не узнаем. У меня больше нет акций, а значит нет доступа к информации.

— Что вы хотите, чтобы я узнал? — спросил Платонов.

— Он что-то задумал, я чувствую, — Арина перевела дыхание, видно было, что ей тяжело говорить. — Такой скрытный засранец. А до него никому нет дела с тех пор, как умер Винченцо. Демид на меня психует, но я не могу. У меня внутри все вопит, что он задумал что-то нехорошее. Докопайся, Андрей, прошу тебя. Ты же акционер, у тебя есть акции. Есть доступ. Пожалуйста, не бросай его. Ты же видишь, какой он...

— Вижу... — Андрей вздохнул и посмотрел на часы. К началу сеанса он уже опоздал. Это разве что подождать Вивиану после... — Хорошо, Арина, вы только не волнуйтесь. Я постараюсь незаметно выяснить, что за подрядчики занимались ремонтом.

— Если бы я могла сама полететь на остров и посмотреть на эти насосы! — в сердцах проговорила Арина.

— Думаю, там обойдутся без вас, — пошутил Андрей.

Внезапно ему самому захотелось посмотреть на документацию фирмы-подрядчика. То ли тревожность Арины передалась, то ли вечер все равно был испорчен. Но он попрощался с женой босса, развернул автомобиль и поехал обратно в особняк.

Милана

Я проспала часа два, не больше. Не привыкла спать днем.

Это когда Рафаэль был маленький, мы с ним вместе укладывались на дневной сон. А теперь все равно за него тревожно. Хоть он и с Феликсом.

Или потому что он с Феликсом?

Даже эти два часа позволили почувствовать себя отдохнувшей. Проснулась, вышла из комнаты и сразу столкнулась с Луиджи.

— О, вы уже наотдыхались, синьорина Роберта? — своим скрипучим голосом начал он, и я мигом почувствовала себя виноватой. Хотя он больше не мой босс.

— Да, синьор Спинелли, — бормочу, поправляя заколку, — я готова.

— К чему это ты готова? — ворчливо спрашивает старик. — Иди скорее собирай вещи, ты переезжаешь.

У меня сердце несется на полной скорости и проваливается куда-то вниз.

Феликс меня выселяет? Он все узнал о Рафаэле, хочет его отобрать, а меня выгоняет?

— Куда, синьор Спинелли? — лепечу еле слышно. — Куда я переезжаю?

— Эй, эй, девочка, что с тобой? — Луиджи заглядывает в лицо и заботливо подхватывает под руку. — В другую комнату, побольше. А ты что подумала?

Наверное, на моем лице написано все, что я подумала, потому что синьор Спинелли качает головой и бормочет с упреком чуть слышно:

— Мальчишка! Глупый упрямый мальчишка... — и уже громче предназначенное для меня. — Не забивайте себе голову всякой ерундой, синьорина, а приступайте к делу. Я пришлю работников, они помогут перенести вещи. Там уже собирают детскую кровать, осталось только навести порядок, вот и займетесь этим, чтобы к приезду дона все было готово.

И почему-то при этих словах я вспыхиваю.

Причем здесь приезд дона? Или Луиджи хочет сказать...

— А где эта комната, синьор Спинелли? — спрашиваю тихо. Луиджи наклоняется ближе.

— Там жили дон Феликс со своей матерью, когда он был маленький, — говорит доверительно, и я снова вспыхиваю.

Феликс хочет переселить нас поближе, чтобы я всегда была под рукой, как это когда-то сделал Винченцо. Флакон с гелем в кармане сразу начинает жечь тело через ткань.

Луиджи внимательно следит за мной из-под прищуренных век, и я опускаю глаза.

Нельзя себя выдать, это слишком опасная тема. Быстро сворачиваюсь.

— Я вас поняла, синьор Спинелли. Будет сделано.

И иду собираться.

Это не комната, это целая квартира на этаже, разве что без кухни. И в двух шагах от спальни Феликса, только за углом.

Представляю, как бесилась законная жена дона Винченцо, когда он поселил фактически у себя под боком любовницу с незаконнорожденным ребенком.

Мне даже ее жаль, эту донну Паолу. А еще почему-то кажется, что мать Феликса тоже была не очень рада такому переезду.

Просто Винченцо на них обеих было наплевать. Он делал так, как было удобно ему.

Теперь Феликс тоже делает все так, как удобно ему. Неужели он сам того не замечая, превращается в своего отца?

Я не хочу об этом думать, но и не думать не могу. Особенно когда руки заняты, а голова свободна.

Во дворе слышится шум двигателя, но это не Феликс, это приезжает Платонов. В последнее время мы с ним почти не пересекались, поэтому я удивленно оглядываюсь, когда он меня окликает.

— Синьорина Роберта, вас можно поздравить с новосельем? — спрашивает он без малейшего намека на иронию или сарказм.

— Если хотите, можете поздравить, — пожимаю плечами.

— Поздравляю, — он показывает глазами на балкон. Я качаю головой.

Андрей хочет поговорить, но балкон не подходит, нас здесь могут услышать. Я не досортировала в прачечной белье, вряд ли Фортунато кого-то туда направил.

Пишу в телефоне, что иду в прачечную, разворачиваю к Платонову экраном. Он прочитывает, кивает и уходит в сторону кухни. А я направляюсь к хозпостройкам.

Так и есть, все осталось так как мы с Феликсом оставили. Сердце замирает от воспоминаний о его поцелуе, таком трепетном и нежном. Словно мы вернулись в день нашей с ним свадьбы, в нашу первую и последнюю ночь на Сомали...

— Вы здесь, донна Милана? — слышу голос Платонова и вздрагиваю.

— Не обязательно меня так называть, Андрей, — складываю рубашки Феликса в один мешок, футболки в другой. — Говорите, зачем вы меня позвали?

— Не отпускайте Рафаэля с Феликсом больше никуда, если не хотите проблем, — говорит Платонов серьезным тоном, и у меня обрывается сердце. Разворачиваюсь к нему, прижимая к груди спортивную кофту.

— Что-то с Раэлем? Не молчите, Андрей?

— Ничего, — он мотает головой, — но я считаю, что и вам, и Рафаэлю безопаснее будет находится в пределах особняка. Я не могу объяснить привязанность Феликса к мальчику, у меня нет детей. Но это слишком заметно, донна Милана.

— Перестаньте, Андрей, — бормочу, но он меня перебивает.

— Я обещал дать вам время, вы нашли свой выход из ситуации, и не мне дальше диктовать вам условия. Но вы не можете рисковать ребенком. Ваши отношения с Феликсом меня не касаются. Но отношения Феликса с сыном...

— Я хочу, чтобы он ушел с нами, — говорю тихо.

— Что? — переспрашивает Андрей.

— Я хочу предложить Феликсу выбор, — повторяю громче. — Когда он делал мне предложение, то обещал, что мы будем жить на берегу океана и растить наших детей. Я хочу сделать ему такое же предложение. Только на берегу моря. Там живут мои бабушка с дедушкой. Костя обещал меня к ним отвезти. Мне только надо еще немного времени...

Платонов делает неопределенный жест.

— Просто постарайтесь без необходимости не покидать пределы особняка без охраны. И не стесняйтесь отказывать Феликсу. Так и говорите, в целях безопасности.

Я заливаюсь краской, потому что кто знает, что он подразумевает под этим «не стесняйтесь отказывать». Но Платонов не обращает на мое смущение ни малейшего внимания.

— Всего доброго, донна Милана, — прощается и уходит.

Ну почему он с завидным упорством называет меня донной? Дразнит? Или подчеркивает?

Не знаю. Не могу понять.

Выжидаю минут десять и выхожу из прачечной. И вовремя, потому что как раз в это время в ворота въезжает автомобиль Феликса.

Феликс

— Мама! Мама! — Рафаэль торпедкой бросается к Роберте и карабкается на руки. Видно как он по ней соскучился. И какой он еще маленький... — Я был биг-боссом! Синьол мне лазлесыл!