Коэны о нем не знают. Никто о нем не знает и не должен знать.

Пока мой сын не будет рядом со мной и в безопасности, ни одна тварь о нем не узнает.

Хватаю Светку и несмотря на вопли Леонида снова вжимаю в колонну.

— Скажи, с кем у меня была брачная ночь? — всматриваюсь в ее лицо, так сильно напоминающее любимое, нарисованное на портрете в сейфе.

— Что за вопрос, Феликс? Со мной, конечно! — фыркает она.

— Тогда почему у меня на тебя не стоит? — спрашиваю, толкаясь бедром.

— А ты меньше по блядям шастай, и с эрекцией проблем не будет, — Леонид снова отдирает меня от своей дочурки.

Только я знаю правду. От нее меня в любом состоянии вставляло. И стояло на нее везде и всегда, стоило только ей появиться.

Холл уже наполняется охранниками, и я знаю, что сейчас сила не на моей стороне. Но я и не собираюсь дальше воевать. Наоборот, я не буду ссориться с Коэнами, чтобы не лишать себя удовольствия видеть, как они отправятся в увлекательное путешествие пешком по дну Индийского океана.

— Тебе сейчас лучше уйти, Феликс. Ты не в себе, — недовольно говорит Леонид.

— Да, пожалуй, я пойду. Жду вас на банкете. Хорошего вечера, — разворачиваюсь и прохожу мимо настороженной охраны.

Возвращаюсь в особняк, иду в кабинет. И вдруг по дороге слышу переливчатые трели знакомой, но забытой мелодии.

Тиии-тиии-риииии! Тиии-тиии-риииии!

Замираю. Круто разворачиваюсь на месте и бегу на звуки, прислушиваясь. Останавливаюсь у крайней двери в крыле для прислуги, из-за которой доносится мелодия песенки «Блю канари». Это бывшая хозяйственная комната, переделанная под еще одну кладовку для хранения белья.

Рывком открываю дверь и вижу Луиджи, Антонио и Франко. У Луиджи в руках аккордеон, у Антонио мандолина, а у Франко бубен.

Я явно застаю их врасплох, потому что почтенные синьоры даже приседают от неожиданности.

— О, синьор, вы уже вернулись? — растерянно произносит Луиджи.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю немного грозно.

— Простите, синьор, мы не хотели вам помешать, — смущенно отвечает Франко, пряча за спину бубен.

— Мы просто репетируем к вашему дню рождения, — продолжает Антонио.

— А что за песня? — спрашиваю уже не так грозно.

— О, синьор, вы ее наверное не знаете, — отмахивается Луиджи. — Это старая итальянская песня про грустную канарейку. Ее очень любила слушать моя мама.

— Но если вам не нравится, мы можем выбрать что-нибудь другое... — говорит Франко, и я его перебиваю.

— Нет нужды, синьоры. Продолжайте. Не буду вам мешать.

Выхожу из комнаты, как раз звонит телефон. Энцо Тальоне.

— Говори, Энцо.

— Синьор, она улетела на частном джете с правительственного терминала. Мы не можем пробить, чей это был джет. Ваша горничная оказалась не так проста, как мы думали. Вы все еще настаиваете, чтобы мы не применяли жесткие меры? Это связывает мне руки...

— Да, Энцо, она и ребенок должны остаться живыми и невредимыми.

Тальоне протягивает достаточно разочарованно.

— Я вас понял, синьор.

И отключается.

Некоторое время тупо смотрю в пустой экран. Не так проста, как думали? Ну охуенно. Если бы не Раэль, клянусь, меня бы ничего не сдерживало.

Набираю номер своего юриста.

— С завтрашнего дня начинайте процедуру эксгумации тела моей жены Миланы Богдановой. Затребуйте вскрытие могилы и повторную экспертизу. Насколько я знаю, у нее нет родственников, так что проблем быть не должно. Свяжитесь с местной администрацией и наймите адвоката на месте.

Андрей

Что Андрею определенно нравилось в старом боссе, это его умение дать точную характеристику некоторым объектам или явлениям.

Взять, к примеру, тот же остров. Ну как его еще можно было назвать если не засохшим дерьмом мамонта?

Да никак. Дерьмо оно и есть дерьмо.

Сейчас остров выглядел гораздо цивилизованнее, он был весь покрыт солнечными панелями, выстроенными в идеальные ряды. С высоты казалось, что остров оброс чешуей — тусклой, матовой, холодной. Но его сути это не меняло.

Уже через минуту взлетные поплавки коснулись глади воды, и Андрей ступил на островную землю. Он переложил папку из одной руки в другую и прошел к невысокому зданию, где располагался офис.

Главный инженер Йозеф Краус вышел ему навстречу. Платонов намеренно не назвал цели визита, пускай понервничает.

Он протянул руку для приветствия, Йозеф ответил на рукопожатие. Мужчины прошли внутрь здания.

— Я привез документацию, и мне нужно кое-что проверить, — сказал он.

Конечно господин Краус ни на секунду не поверил, что приближенное лицо дона Ди Стефано потащило свой зад в такую даль только ради нескольких бумажек. Андрей и сам бы не поверил.

Они спустились к серверам, и вот там Платонов позволил себе небольшую актерскую игру. Он демонстративно втянул воздух носом, нахмурился.

— А когда у вас в последний раз проверялась вентиляция?

Техник, высокий мужчина в рубашке с засученными рукавами, насторожился:

— Насколько я знаю, недавно. Месяца три назад, синьор. А что?

— Здесь воздух какой-то... — Платонов пощелкал пальцами, — затхлый. Вам не кажется? Я только с улицы, разница чувствуется сразу. Вы позволите, я посмотрю лично?

— Конечно, господин Платонов, — растерянно сказал техник. — Я вам дам фонарик?

— Благодарю, у меня есть свой.

Он достал налобный фонарик и защелкнул ремень.

Господин Краус закатил глаза так, чтобы Андрей не видел, но он конечно же увидел. Только ему было все равно, пусть попробует отказать доверенному лицу дона Ди Стефано, да к тому же акционеру.

Знал бы он, что над фонариком вмонтирована камера, еще бы и не так глаза закатывал. Но это уже была не забота Платонова.

Они направились через узкий коридор, минуя несколько помещений, пока не добрались до секции, где находилось вентиляционное оборудование.

А дальше пошли по всем техническим помещениям. И хотя Андрея интересовало только одно помещение, он добросовестно исследовал все до единого.

Наконец дошли до нужного ему отсека, и он включил камеру.

Сам Андрей не был технарем и на свои знания не полагался. Но надеялся, что сумеет заснять правильно, и Арина по его записи сумеет понять.

Он делал вид, что внимательно все рассматривает. Медленно прошел вдоль стен, якобы проверяя вентиляционные узлы, но его внимание было сосредоточено на техническом оборудовании по центру помещения.

Насосы. Три блока, закрепленные на бетонной платформе. Все как будто подключены, панели на месте. Но кое-что бросалось в глаза — отсутствие следов техобслуживания. Ни новых фильтров, ни следов ремонта, ни следов рабочих инструментов.

Андрей отдельно осмотрел каждый агрегат, обошел платформу, сделал кадры с разных ракурсов. Подошел ближе, чтобы запечатлеть маркировку, панели подключения, кабели.

Техник что-то рассказывал про систему воздуховода и резервное питание, но Платонов его почти не слушал. Главное записать нужный видеоматериал. А Арина разберется.

— Выходит, это что-то вроде премии в честь дня рождения дона? — Андрей аккуратно отложил салфетку на край стола и кивнул официанту.

— Не знаю даже, что вам и сказать, — пожал плечами Йозеф, — только синьор Ди Стефано предупредил меня, чтобы я уведомил всех сотрудников, что они все уходят на пять дней в оплачиваемый отпуск за счет компании. Я и подумал, может вы что-то слышали на этот счет. С чего такая невиданная щедрость?

— Нет, господин Краус, я понятия не имею, — честно ответил Андрей, чувствуя неприятный холодок от того, что эти пять дней приходятся как раз на то время, которое Феликс выбрал для проведения собрания на острове.

С избранными. С самыми «достойными» и «приближенными» по словам Пьетро Мандзини.

Здесь было над чем подумать.

Зачем Феликсу отправлять всех до единого сотрудников на целых пять дней в оплачиваемый отпуск только для того, чтобы избранные, достойные и приближенные могли собраться на острове?