Кстати, Андрей выяснил, что в число избранных по каким-то причинам не входит цыганчонок Донато. И это повергло его в настоящий шок.

А этот чем провинился перед доном Ди Стефано? Да он предан Феликсу до мозга костей, босс раньше шагу ступить не мог без своего хитрого и пронырливого телохранителя.

— Ну это же не касается летчиков и охраны, верно? — спросил он господина Крауса, стараясь скрыть чувство безотчетной тревоги, мигающее в голове сигнальными огоньками.

— Босс сказал, всех без исключения, господин Платонов, — ответил Йозеф, приступая к ужину, и сигнальные огоньки сменились оглушительной сиреной.

...Когда Андрей вернулся из ресторана в отель, он надиктовал свои соображения звуковым сообщением, по привычке продублировал письменным отчетом, вложил файл с видео и отправил Арине в мессенджере и по электронной почте.

Милана

— Оль, почему нас так встречают? — шепотом спрашиваю Ольгу, когда мы идем за администратором салона.

— Как так? — удивляется она.

— Как королев.

— Потому что это мой салон. Раньше Костя был совладельцем, а потом выкупил его и отдал мне.

— Ой, правда? Выходит, мы у тебя в гостях?

— Где-то так.

Мой сынок тоже здесь, с восторгом оглядывается по сторонам.

— Мам, тут такие класивые тети!

Он говорит на итальянском, но слушая нас уже пробует повторять за нами какие-то слова. И я рада, что теперь могу свободно общаться на родном языке. И с сыном тоже.

Мне так этого не хватало...

Ольга привезла меня в Жирону в салон красоты, чтобы я наконец смогла вернуть темный цвет волос. Костя собирался подготовить бабушку с дедушкой к тому, что моя внешность изменилась, но к таким радикальным изменениям мои старики точно были бы не готовы. Поэтому мы решили сначала вернуть привычный тон, а затем уже ехать к ним на встречу.

Рафаэля взяли с собой, чтобы он потом банально узнал маму. Если без линз он меня уже видел, то темный цвет волос может ребенка просто испугать.

Все-таки блондинистость слишком меня изменила. Я ведь красила и брови, и ресницы. Сама не верю, что наконец увижу себя максимально похожей на ту, прошлую, настоящую Милану...

Когда мастер начинает сушить мне волосы, не выдерживаю, закрываю глаза.

— Открывайте глаза, сеньорита, посмотрите на себя в зеркало, вы просто безупречны! — слышу голос мастера.

— Мама, мам... — Раэль дергает меня за руку, и в его голосе я слышу испуганные нотки.

Он не верит, что это я? Открываю глаза...

И сама не верю...

Это я. Это правда я.

У меня остались черты Роберты, но я узнаю в себе Милану! Узнаю! Особенно когда улыбаюсь сыну и вижу свое отражение.

Доктор Азиз-бей говорил правду. Он сделал улучшенную версию меня. У меня теперь идеальный нос, подбородок, скулы. А лоб, глаза, губы, овал лица остались мои.

— Мам... — мой сынок тянет ко мне ручки, и я поспешно его обнимаю.

— Мой дорогой, это я, твоя мама. Не пугайся.

— Милана, я бы не поверила, если бы своими глазами не увидела, — ошарашенно говорит Ольга. И тут же спрашивает: — Ты как насчет СПА-процедур? Здесь прекрасные массажисты, рекомендую.

— Лучше без Рафаэля, — отвечаю, — ему будет скучно, пока я буду на массаже. В следующий раз.

— Тогда поедем обратно. Костя говорил, чтобы я лишний раз тебя нигде не светила. Жаль, а то бы заехали где-нибудь кофе попить, — Ольга задумчиво накручивает завиток на палец. — Хотя кто тебя теперь в таком виде узнает?..

Мы послушно возвращаемся на виллу, Аверин выходит нам навстречу. Поездка в Жирону была для него сюрпризом, поэтому он первые несколько секунд мажет по мне непонимающим взглядом. Пока наконец в черных глазах не вспыхивает узнавание.

— Дядя, дядя, мотли, там моя мама! — бежит к нему Раэль и дергает за штанину, при этом показывая на меня пальчиком. У малыша никак не получается выговорить имя Кости, и Аверин милостиво согласился быть просто дядей.

— Я вижу, — Костя механически гладит его по голове, обводит нас с Олей сердитым взглядом. — А можно было предупредить?

Затем принимается тереть руками лицо. Я знаю, что это значит.

Этот мужчина терпеть не может, когда кто-то становится свидетелем проявления его слабости. И его жена об этом тоже хорошо знает.

— Рафаэлка, пойдем поищем Дашу с Марусей, — Оля подхватывает Раэля, уводит во двор. Я подхожу к Аверину, несмело трогаю за рукав.

— Кость, я правда снова похожа на ту, что была?

— Уйди с глаз моих, — буркает он, отворачиваясь. — Из-за тебя пришлось тонометр купить, раньше и не знал, что такое давление.

— Ну конечно, это я виновата, а не то, что тебе уже сорок пять, — отвечаю язвительно.

Он начинает раскатисто смеяться, смеется долго и не стесняясь трет уголки глаз большим и указательным пальцами. Затем берет меня за затылок и громко чмокает в макушку.

— Уела, свиристелка, сдаюсь.

Утыкаюсь лбом в покатое плечо и шепчу, шумно дыша и глотая слезы.

— Спасибо тебе, Кость. За все спасибо...

— Документы Роберты больше светить нельзя, нужно сделать тебе новые, — Говорит Костя, поддерживая перелезающую через его колено дочку.

Машу, она вылитый Аверин. Черненькая, шумная и драчливая. Вторая, Даша, похожа на Олю — светленькая и милая. И добрая. Никогда не думала, что двойняшки бывают такими разными.

— Хорошо.

Я со всем соглашаюсь. Я уже смирилась, что больше никогда не стану Миланой Богдановой. Костя доходчиво объяснил мне, что никакой Миланы Богдановой больше не существует, есть Милана Фокс, жена Феликса. Если признать недействительным свидетельство о смерти, я автоматически становлюсь его законной женой.

Значит снова новое имя, новые документы, новая биография. Утешает лишь одно, что у бабушки с дедушкой они тоже другие, значит будем жить вместе под другими именами. Ничего, привыкнем.

Я считаю дни, когда нам можно будет встретиться. Стариков надо подготовить, чтобы не случилось непоправимое.

Мы собрались после ужина в уютной гостиной Авериных. Сегодня дождливый вечер, так бы сидели на террасе с видом на море.

Внезапно у Кости высвечивается видеозвонок. Он смотрит на экран и поднимает брови.

— Арина Ольшанская? А этой что от меня надо? — он бросает пытливый взгляд в мою сторону. Затем на Олю. — Оль, забери-ка детей. Я выведу на большой экран. Мне кажется, это связано с Феликсом.

У меня сердце ухает вниз. В животе становится холодно, в груди тесно.

— Милана, отойди в сторону, чтобы тебя не было видно, — негромко командует Костя и отвечает на звонок.

Милана

Экран на стене вспыхивает, на нем возникает Арина. Мне кажется, прошло не меньше месяца с тех пор, как я ее видела в последний раз. А ведь на самом деле минуло всего несколько дней.

Выглядит Арина не лучшим образом.

Я не злорадствую, вовсе нет. Она явно взволнованна, я бы даже сказала, встревожена, а на последних месяцах беременности это совершенно излишне. Особенно, если учесть ее первые роды. И я как женщина не могу оставаться безучастной.

Ее вид мне не нравится. Ее состояние фонит через экран, и при виде покрасневших глаз невольно охватывает беспокойное чувство.

Зато Аверина ничто не способно прошибить, он излучает полную расслабленность и покой. Сидит на диване, небрежно положив одну руку на спинку и закинув ногу на ногу. Во второй руке так же небрежно держит телефон.

Костя у себя дома и всячески это демонстрирует.

— Приветствую, Арина. Чем обязан?

Его приветствие нельзя назвать приветливым, оно довольно сухое и деловое.

Верно, их нельзя назвать добрыми знакомыми, Костя немного работал с Демидом, если я правильно понимаю.

— Константин... Костя... Мне больше не к кому обратиться, — Арина сглатывает. Она сидит с за столом перед экраном, и хорошо видно, как она от волнения добела сдавливает пальцы.