— Что такого могу я, чего не может Демид? — не скрывает удивления Аверин.

— Потому что помощь нужна не мне, а Феликсу, — говорит она, и у меня по спине ползут ледяные мурашки.

Что с ним? Что с Феликсом? Почему Костя мне ничего не сказал? Он не мог не знать...

Пальцы вцепляются в спинку кресла, за которым я стою, и ценой неимоверных усилий я сдерживаюсь, чтобы не броситься к экрану и не начать трясти экранную Арину.

— Демид воспринимает беременность как болезнь, — продолжает Ольшанская, — стоит мне только заикнуться, мы в ту же минуту покинем Палермо. А я не могу его сейчас бросить. Мне показалось, вы с Феликсом друзья. Или мне показалось?

— Допустим, не показалось, — нехотя отвечает Аверин. — Но что...

— У него есть сын, — Арина не дает договорить, наклоняется вперед и начинает говорить так быстро, что я вздрагиваю. Откуда? Откуда он узнал? И тут же получаю ответ на свой безмолвный вопрос. — Он нашел альбом Винченцо, там много фотографий, где маленький Феликс с отцом... Господи, они так похожи, Фел и этот мальчик, Рафаэль... Он сын его горничной, Роберты. Она сбежала с ребенком, приревновала ко мне. Вышло так глупо... Если бы я знала, я бы никогда... Фел конечно неправ, я его не защищаю, но она... Как она могла? Если она в него влюблена, я сама видела. Почему она его бросила? Он такой одинокий...

Арина всхлипывает, закрывает руками и лицо и плачет. Мой взгляд натыкается на взгляд Аверина в отражении глянцевой панели витрины слева от экрана.

Мне сложно понять, чего в нем больше намешано.

Укор? Осуждение? Или досада, что пришлось потратить свое драгоценное время на женские слезы и истерику?

И еще меня по-прежнему бесит это ее «Фел»...

Костя вежливо ждет, пока Арина выплачется. Я так и вижу, как он подает ей упаковку бумажных платочков, чтобы она вытерла глаза. Но она не рядом, поэтому обходимся без платочков.

— И что же вы от меня хотите? — спрашивает Аверин, когда та, наконец, успокаивается.

— Я хочу попросить вас ее найти, — Арина вытирает глаза ладонями. — Простите...

Она еще раз всхлипывает и втягивает носом воздух.

— Насколько мне известно, дон Ди Стефано отправил по следам синьорины горничной Энцо Тальоне, своего лучшего цербера. Вы считаете, что он не справляется? — интересуется Костя тем же тоном.

Арина вскидывает голову.

— Откуда вы знаете?

— Дорогая, я все знаю, — недовольно отвечает Аверин. — Полагаю, поэтому вы и пришли ко мне.

Арина порывисто подается к экрану.

— Если у Феликса будет сын, у него появится смысл жизни, и тогда он откажется от своей безумной затеи, понимаете? Ну же, Костя! Как вы могли поверить, что он по-настоящему согласился на роль дона? Это же Феликс! Он всегда был идеалистом.

От ее слов внутренности скручиваются узлом и опускаются куда-то вниз. Внутри становится совсем холодно и пусто.

А еще очень страшно. Очень.

— Что вы хотите сказать, Арина? Я не совсем понимаю, — Аверину видимо тоже надоели общие фразы.

— Я провела расследование, — Ольшанская меняется на глазах, становится собранной и деловитой, — на острове, в бывшей серверной, где сейчас склад, сломаны насосы. По документам они были отремонтированы. На самом деле документы подделаны, ремонт — полная фикция. Работает только один насос в аварийном режиме для устранения текущих подтоплений.

Костя внимательно слушает, наклонив голову, а я ничего не понимаю. Какой остров? Какие насосы?

— На складе накапливается товар. Стало известно, что сразу после празднования своего дня рождения Феликс собирает на острове собрание. Туда приглашены все приближенные дона, а сотрудники станции, включая охрану и пилотов гидропланов отправлены в пятидневный отпуск. Своего личного телохранителя Феликс тоже с собой не берет.

Арина замолкает, она глубоко дышит, как будто поднялась на высокий этаж без лифта. В своем положении. Костя на нее не смотрит, о чем-то думает, постукивая телефоном о диван.

— Это того черноволосого парня, который везде за ним хвостом ходит? — спрашивает негромко. Ольшанская кивает.

Страх подползает к горлу и сдавливает его ледяными пальцами. Крепко, сильно. Очень сильно. Я ничего не понимаю, но интуитивно чувствую, что если Феликс не берет с собой Донато, то это... плохо.

— И самое главное, — медленно договаривает Арина, — Андрею Платонову удалось отследить цепочку заказа, которую Феликс провел самостоятельно по закрытому каналу. Это взрывчатка. Вы помните, что в серверной внешняя стенка сравнительно тонкая, Костя? Ну сложите сами два плюс два. Как считаете, что задумал этот борец со вселенским злом?

— Блядь! Твою ж мать! — Костя хлопает себя по ногам, и упирается рукой в диван. Я закрываю глаза.

Почему-то сейчас в голове всплывают не самые уместные сцены. Но мое подсознание всегда работало довольно причудливым образом.

«Никаких больше блядей, Роберта. До конца моих дней».

«До конца моих дней...». Вот что ты имел в виду, чертов идеалист?

Медленно выхожу из-за кресла, на нетвердых ногах подхожу к дивану и сажусь перед экраном рядом с Авериным.

Он не меняет позы, только убирает руку с телефоном, чтобы освободить мне место. Исподлобья наблюдает за выражением лица Арины.

Та шокировано следит за мной. Узнает, конечно, но сначала не верит. Ее явно сбивает с толку темный цвет волос и глаз, но не сказать, что я изменилась до неузнаваемости.

Она вглядывается, моргает, а я сдвигаю колени, сцепляю руки в замок и устремляю на Ольшанскую испытывающий взгляд.

На некоторое время в пространстве между экраном повисает безмолвная тишина. Аверин наблюдает за нами, откинувшись на спинку дивана. Арина приходит в себя первой.

— Вот значит как, Константин Маркович, — фыркает она. — Теперь ясно, почему Энцо Тальоне не может найти синьорину Роберту.

Аверин снисходительно кивает в ответ.

— Вы потрудитесь перевести ей мой спич на итальянский? — интересуется она с некоторым сарказмом. Я надеюсь, что он ко мне не относится, Арина просто уязвлена. Это читается по ее вскинутому подбородку. — Или мне повториться самой? Кто она вообще такая, эта ваша Роберта? Фел сказал, это ее ненастоящее имя.

— Не стоит, Арина, я тебя поняла, — отвечаю на русском, глядя как расширяются ее глаза. — Мое имя Милана Богданова. И я его жена.

Арина смотрит на меня округлившимися глазами. Ее рот приоткрывается, затем она сглатывает и наклоняет голову.

— Жена? — переспрашивает, как будто ослышалась. — Так Феликс женат?

— Официально ты Милана Фокс, если быть точным, — негромко подсказывает сбоку Аверин. — Соблюдай формальности, детка.

— Я не привыкла к этому имени, — бормочу, мотая головой.

Меньше всего я сейчас готова думать о правильности названной фамилии. Услышанное от Арины кажется мне чем-то нереальным и фантастическим. Пересказанным сюжетом голливудского фильма или книги.

Все во мне вопит и протестует — разве можно в одиночку побороть зло? Феликса никак нельзя назвать оторванным от реальности.

Может Арина все-таки преувеличивает? Может она ошибается?

Но интуиция скользко змейкой вползает в сердце и сворачивается там холодным клубком.

Арина говорит правду. Одним ударом обезглавить верхушку клана вполне в духе Феликса. Вот только самому зачем туда лезть? Не понимаю...

Тем временем Аверин поворачивается к Арине.

— Да, Феликс женат. Неужели он вам не рассказывал? Я думал, вы друзья. Или мне показалось? — он поднимает брови.

Не знаю, какой реакции ждет Костя от Ольшанской. Она настолько шокирована, что реагирует максимально растерянно.

— Разве вы не знаете Феликса? — сдавливает пальцы еще сильнее. — Этот парень как черная дыра. Если сам не захочет, никто не разгадает, что у него на уме.

При этом Арина не перестает меня разглядывать. Как будто хочет что-то сказать и не решается.

— Так это ты Лана? — все-таки спрашивает.

Значит Феликс все-таки что-то ей обо мне говорил. Или о Светлане, что вероятнее всего.