Магнолия — человек, на которого можно положиться. Но она и читать меня умела, как открытую книгу.

Она зашла и закрыла за собой дверь, затем резко перешла в наступление.

— Говори.

Она поставила контейнер на мой стол.

— Это пад тай? — спросила я, умирая от аромата, заполнившего маленький кабинет.

Она кивнула и вытащила второй контейнер.

— Как? — удивилась я. — Ближайшая тайская еда в километрах восьмидесяти отсюда.

— У меня есть человек.

— Но он же горячий.

— Вот именно, — пожала она плечами и достала палочки и салфетки из бумажного пакета. — Не дай ему остыть.

Послушно я сняла крышку. Волна божественного запаха ударила в нос, и я застонала от восторга.

— Ты, между прочим, живёшь на моей земле, — сказала она. — А мне тебя не поймать.

— Участок сорок акров.

Она вскинула бровь.

— Мы же не врём друг другу, Вилла.

Все мои мышцы напряглись от её тона.

— Так вот, — она подалась вперёд, опершись локтями на стол и сложив пальцы домиком. — Что происходит? Я за тебя волнуюсь. Мне нужно знать, что ты в порядке.

— Всё хорошо, — уверенно ответила я, глядя ей прямо в глаза.

— Ты вышла за Коула. Это... странно. Особенно учитывая, как ты его терпеть не могла, когда он встречался с Лайлой. Это наводит на мысли, что тут что-то нечисто. Шантаж? Угроза? Спор?

— Господи, Магнолия. Нет!

— Мафия?

— Конечно нет.

— Ладно. — Она немного откинулась назад и взялась за еду. — Но если тебе понадобится помощь, ты скажешь, да? Я бы сделала для тебя что угодно.

Я в этом не сомневалась. Её преданность была глубокой, а работа организатором мероприятий для элиты Нью-Йорка дала ей много полезных знакомств.

— Ну и?

— Мы напились и поженились, — сдалась я, подняв руки. — Ни шантажа, ни похищений, ни противозаконных действий.

— И вы тайно встречались? — подозрительно уточнила она.

Я молча смотрела на свою подругу. Именно она арендовала частный самолёт, чтобы доставить меня из Балтимора в Портленд, когда случился инсульт у папы. Если бы не она, я бы потратила часы на ожидание рейса. Магнолия буквально прислала за мной самолёт, потому что я боялась не успеть попрощаться с отцом.

Я не могла ей лгать. Была слишком уставшей от всего этого вранья.

— Нет, — тихо призналась я. — Мы не встречались.

— Ну конечно, — усмехнулась она.

И почему от её тона у меня сжалось сердце? Да, я не в его вкусе. Но всё же.

— Коул — эгоистичный ребёнок, — продолжила она. — Если бы ты действительно с ним встречалась, я бы тебя отчитала. Да, в Лаввелле выбор не ахти, но, честно, лучше уж сосна — у неё хотя бы достоинства больше и разговаривает приятнее.

Я вспыхнула от злости и сжала кулаки.

— Эй! Это ты сейчас про моего мужа.

Магнолия нахмурилась. В её глазах промелькнула жалость.

— Если нужно аннулировать, я позвоню своим юристам. Они такие случаи на раз-два оформляют.

Я расправила плечи.

— Часто аннулируешь, что ли?

Она покачала головой и рассмеялась.

— Да ну, ты же знаешь, меня только психи и притягивают.

Это правда. Магнолия притягивала всех.

С её двухметровым ростом, отбелёнными волосами, внешностью супермодели, привычками пенсионерки и гардеробом в стиле восьмидесятых — она казалась выходцем с другой планеты. Её список бывших был длинным и разношёрстным — и среди мужчин, и среди женщин — и за ней тянулся шлейф разбитых сердец.

— Это просто произошло, — выдохнула я. — Я поехала в Вегас — убежать от всего, отдохнуть от ответственности. Чувствовала себя загнанной, потерянной... и никчемной.

— Иногда нужно выдохнуть, — кивнула она. — В этом нет ничего плохого.

— Я понимаю, насколько это было глупо. Но я годами готовилась к жизни в Нью-Йорке. А теперь её больше нет. Я не то чтобы не хочу быть здесь... Просто я до сих пор переживаю потерю той себя.

— Это не глупо. Ты делала всё правильно, а потом случилась жопа. Ты имеешь право горевать. Мы трое столько лет готовились к нашему нью-йоркскому периоду. Я понимаю. Нам всем тяжело.

— Кроме Лайлы.

— Может быть. А может, и нет. То, что Лайла счастлива в Бостоне с Оуэном, не значит, что она не скучает по тому, что у нас могло бы быть, — сказала Магнолия, подцепляя палочками очередной кусочек пад тай и внимательно на меня посмотрела. — Мы взрослеем. Нам с тобой по тридцать, ей — двадцать девять. У всех свои взрослые заботы. Всё меняется. Но ты имеешь полное право грустить по этому поводу. Злиться — тоже. Просто, пожалуйста, не ври мне и не убегай в Вегас, чтобы там выйти замуж.

— Прости. Это… — Я шумно выдохнула, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ей, что между мной и Коулом. — Он не такой, каким я его себе представляла.

Она закатила глаза. Её мнение о нём, как и моё раньше, в основном складывалось по рассказам Лайлы. Они встречались чуть ли не всю молодость, их отношения были напряжёнными, и закончилось всё плохо.

— Он грустный. И он всё ещё ищет своё место в жизни. И он добрый.

— Конечно, — фыркнула она.

— Я серьёзно, — сказала я, задетая её тоном. — Он помогает.

Магнолия рассмеялась — резко, в голос.

— Ага, потому что ты дала ему крышу над головой.

— Он не нуждается в этом. У него есть деньги, — объяснила я. — Ему нужен друг. Он работает над собой.

Она с грохотом хлопнула по столу, и я вздрогнула.

— Нет, Вилла. Только не это. Это так... так по-твоему!

Я поникла.

— Ты сейчас немного перегибаешь.

— Ничуть. Ты обожаешь спасать всех подряд. Это твой стиль. Ты же врач. Комплекс Бога, всё как полагается. Думаешь, можешь исправить любого, кто попадётся тебе на пути. Ты по уши в этом дерьме. — Она вскочила и заходила по моему тесному кабинету, размахивая палочками. — Мне надо было вмешаться раньше. Это моя ошибка. Но мы можем всё исправить.

— Магнолия, хватит, — твёрдо сказала я, отложив палочки на салфетку. — Мы поженились. И решили пока не разводиться. Наши отношения абсолютно платонические. Но притворяться удобно — и мне, и ему, по разным причинам.

Она покачала головой.

— Сейчас — платонические. Но потом всё размоется. Он же бедный щенок. Не пройдёт и недели, а ты уже будешь с ним спать.

Я вспыхнула.

— Прекрати.

— Ты уже думала об этом, — обвинила она.

— Нет. Мы поцеловались. В Вегасе. Больше ничего. Даже не флиртуем.

Это было не совсем так. Мы флиртовали. Мягко, конечно. Но Коул был весёлым, лёгким, у него это получалось само собой. Он часто обнимал меня за плечи, когда мы смотрели Jeopardy. Всё было абсолютно невинно.

Ну, почти всё.

Был ещё тот поцелуй в запястье. Я старалась не думать о нём, потому что анализировать каждую мелочь — путь к безумию. Мы не обсуждали это. И я была рада, что не обсуждали. Разбирать по косточкам ту вспышку желания и притяжения — рецепт катастрофы. Лучше игнорировать и идти дальше.

— У нас чёткие границы. И он их уважает.

— Мы точно про одного и того же Коула Эберта? Того, которого арестовали полгода назад за вандализм в офисе его же семьи? Того, кто игнорировал нашу подругу, хотя она за ним хвостом ходила, поддерживала и всячески ободряла?

— Люди меняются, Магс. Ты сама это сказала. Мы же взрослые теперь.

Она слишком хорошо знала мою историю сердечных разочарований. Их было не так уж много, но она всегда была рядом — даже когда у меня закрутился тот странный почти-роман с одним из ординаторов в прошлом году. Я ценю её заботу. Но теперь мне надо справляться самой.

Магнолия покачала головой.

— Я тебя люблю. И не хочу, чтобы ты страдала. Признайся родителям и они всё простят.

— Нет. Я не могу. Они в восторге. Благодарны, что у меня появился кто-то, кто обо мне заботится. Ты же знаешь, как они беспокоились, что я не справляюсь с клиникой. Я и сама была в шоке, насколько они были рады, когда узнали, что у меня есть муж, который рядом.

— Фу. Я думала, Роджер и Сьюзан более прогрессивные.