— Доктор Савар, пациент во второй, — отозвалась Донна, быстрым шагом проходя по коридору.

По её команде я надела маску и отправилась в бой.

Кейли Уитлок было семь, и у неё были двусторонние отиты. Её брат-близнец Кейден сидел на полу и играл на планшете, пока я брала мазок на стрептококк.

— Так вы теперь настоящая врач? — с тревогой спросила её мама. — Доктор Уолтерс сегодня недоступен?

Я натянуто улыбнулась и сосредоточилась на осмотре Кейли, аккуратно поместив мазок в пробирку.

— Да, мэм. Сертифицирована и всё такое.

Я не собиралась рассказывать ей всю свою биографию — к этому моменту в городе уже все изучили мои регалии вдоль и поперёк.

Она одарила меня натянутой улыбкой, пока я пальпировала лимфоузлы.

— Доктор Вилла, — хрипло прошептала девочка. Бедняжка явно страдала. — А почему у вас нет кольца?

— Мм? — спросила я, мысленно отметив, что лимфоузлы не увеличены.

— Обручального кольца, — пояснила она, указывая на свой пальчик. — Мама сказала, что вы вышли замуж.

— Вышла, — ответила я и повернулась к раковине, чтобы вымыть руки.

— И ещё сказала, что ваш муж — прямо огонь.

— Кейли! — ахнула её мама.

Моё лицо вспыхнуло от смущения, но при этом я с трудом сдерживала смех. Именно за это я так любила работать с детьми — они не думают, прежде чем что-то сказать.

Сжав губы, я глубоко вдохнула носом, пытаясь прийти в себя. Когда убедилась, что смогу сохранить нейтральное выражение лица, я посмотрела на миссис Уитлок, подняв бровь.

— Уверена, он очень достойный молодой человек, — пробормотала она, не поднимая глаз и копаясь в своей сумке, будто в ней хранился рецепт от неловкости.

— Чтобы ответить на твой вопрос, — сказала я, улыбнувшись Кейли, доставая из кармана блокнот для рецептов, — кольца пока нет. Но скоро появится.

Отрывая листок, я объяснила её маме, что позвоню, как только будут готовы результаты мазка на стрептококк.

Как только они ушли, я повернулась и направилась во вторую смотровую. И ещё не было и десяти утра, а день уже шёл полным ходом.

Я пропустила обед — настолько сильно отставала. Даже не успела обновить карточки пациентов. Пока доктор Уолтерс объяснял, какие анализы нужно назначать при гипертонии, я засовывала в рот протеиновый батончик.

— Доктор Савар, — заглянула в кабинет Мелли, который я теперь делила с Уолтерсом. — Мистер Моран пришёл на медосмотр, кабинет номер три.

Я встала, выбросила обёртку и взяла ноутбук.

Зайдя в кабинет, я встретила тёплую, широкую улыбку.

— Мой любимый доктор, — сказал он.

— А вы — мой любимый пациент, — ответила я, тоже улыбаясь.

Боб Моран ушёл из лесной промышленности несколько лет назад, а теперь подрабатывал водителем школьного автобуса. Ему всего шестьдесят один, но здоровье было слабое.

— Начали принимать витамины, как мы обсуждали? И добавили хоть чуть-чуть физической активности? — В записях отца было видно, что он долго пытался уговорить его начать двигаться. В семье была предрасположенность к болезням сердца, а анализы — удручающие.

— Физкультура скучная. Лучше расскажи, как ты вдруг замуж выскочила.

Я закатила глаза.

— Маленькие привычки могут сильно повлиять на здоровье.

Он фыркнул.

— Прямо как моя жена.

Я поставила руки в боки и строго посмотрела на него.

— И она права. Наверняка чаще, чем вам бы хотелось признать.

— Вот оно как? Теперь, значит, ты всё знаешь, раз вышла за хоккейного героя?

— Про здоровье сердца — да, знаю. Витамины, рыбий жир и физические упражнения. И я говорю это серьёзно.

— Ладно, док, — вздохнул он. — Только потому, что ты у меня любимая.

— Я серьёзно, — повторила я, задержав на нём взгляд, чтобы он понял. — Если через три месяца холестерин не упадёт, начнём медикаментозное лечение.

На выходе мистер Моран подмигнул мне.

— Отличную работу делаешь, девочка.

Я поблагодарила его, но похвала не смогла перебить общее ощущение — почти каждый пациент ставил под сомнение мою компетентность.

После гриппа, экземы, очередного отита и пары профилактических осмотров я рухнула в кресло в кабинете и начала массировать виски. Моя огромная бутылка с водой стояла на столе, маняще сверкая. Я схватила её и сделала несколько жадных глотков.

Поставив бутылку обратно, открыла почту, молясь увидеть хоть одно уведомление о кандидатах на опубликованную вакансию.

Ничего.

Плечи опустились. Мне было отчаянно нужно пополнение. Да, отец всегда вёл практику без излишеств, но в итоге довёл себя до инсульта. А теперь, после закрытия клиник в Хартсборо и Миллинокете, мы были нужнее, чем когда-либо. Медицина менялась, и если я хотела давать пациентам качественную помощь, надо было меняться вместе с ней.

Во время ординатуры я познакомилась с моделью общественной медицины, которую начали внедрять в крупных городах с уязвимым населением. Чем больше я об этом узнавала, тем больше понимала, что такая система была бы полезна и в сельской местности. Здесь у людей почти не было выбора, а значит, особенно важно было давать им максимум.

Но пока мои грандиозные планы откладывались. Не было ни времени, ни сил продумать, с чего начать, если я едва успевала справляться с повседневными задачами.

Доктор Уолтерс, этот ворчливый заноза, был моей последней опорой. Так что приоритет номер один — не дать ему сбежать.

— Вы были абсолютно правы по поводу дозировки профилактики РС-вируса. Спасибо, что помогли, — сказала я, пока он надевал пальто и направлялся к выходу.

Он фыркнул.

— Я хоть и старый, но понимаю, о чём говорю.

Сдерживая улыбку, я кивнула.

— Конечно.

— И я читаю. Никогда не переставал. Это не работа, Блонди. Это призвание. Миссия всей жизни. Тут не бывает «закончил смену и забыл». Это идёт с тобой домой, за ужин, на выходные. Ты носишь в себе этих людей и их судьбы — всегда.

Его слова пронизали меня насквозь, напомнив, зачем я всё это делаю.

Я ведь знала, на что иду. Но всё равно надеялась, что смогу быть всем, в чём нуждается сообщество, и при этом не выгорю, не угроблю здоровье и не лишусь счастья.

— До среды, — сказал он, выходя в коридор и оставляя меня в тесном кабинете.

Пока я вбивала коды и делала заметки, его слова снова и снова звучали в моей голове. С момента окончания меда прошло шесть лет, а я всё ещё ждала, когда придёт уверенность. Когда смогу не просто справляться, а по-настоящему владеть ситуацией. Когда буду так же спокойно принимать каждый день и справляться с наплывом пациентов, как мой отец.

Многие мои друзья по учёбе мечтали о специальностях с минимальным контактом с пациентами. Хотели быть экспертами, которые приходят в последний момент и решают проблему. Или врачами, что ставят диагноз и передают пациента дальше.

Я им завидовала. Они могли снять халат и выдохнуть. Проводить границы, защищать себя.

А я?

У меня такой роскоши не было. И, честно говоря, границы я проводила ужасно.

Живое тому доказательство сейчас обитало в моей гостевой комнате. Мой муж. Мой платонический сосед. Человек, который всего за пару дней превратился из случайного знакомого в важную часть моей жизни.

Да, в городе слухи расходились молниеносно, но я не тратила на них много времени. Я здесь выросла — знала, как всё устроено. Через пару недель появится новый повод для разговоров. Подростки нарисуют член на водонапорной башне, или Бернис представит в кафе новый вкус пирога и наши приключения в Вегасе быстро уйдут в прошлое.

И тогда мы спокойно разойдёмся друзьями. И продолжим жить дальше.

Точнее, он продолжит. У меня здесь и так не было особых романтических перспектив. А если судить по последним месяцам, на свидания у меня ещё долго не будет времени.

Но об этом я подумаю потом.

Мне почти тридцать один. Успею ещё позаботиться о себе.

Сейчас — главное: работа. А самый главный повод для волнения?

Мой случайный муж.