– Ив, – Амелия стояла у входа в боковой туннель, сжимая рукоять клинка. – А если тот монстр вернется?

– Он обязательно сюда вернётся, – я поднял одну из рыбин, перекидывая её через плечо. – Поэтому здесь мы торчать не будем. Хватай вторую, пойдем. Я по пути видел несколько перспективных ответвлений. Думаю, сможем в одном из них найти что‑нибудь подходящее для отдыха.

Амелия молча взяла второго гигантского сазана. Рыбина была тяжёлой, она едва её тащила, но не жаловалась. Практик закалки как никак.

Мы углубились в боковой проход, что вел в сторону, противоположную от той, где скрылся наш внезапный «сосед». Идти пришлось осторожно.

Туннель петлял, то поднимаясь, то опускаясь. Воздух здесь был суше, а странные кристаллы на потолке были хоть и тусклыми, но давали достаточно света, чтобы не убиться на местных колдобинах.

Но минут через тридцать наши мучения наконец закончились. Туннель расширился и вывел в довольно просторную пещеру. Она уходила вглубь скалы на добрых семь метров, а потолок терялся где‑то в тёмной вышине.

На первый взгляд она выглядела холодной и пустой, но когда я присмотрелся, то удивлённо замер.

Из земли здесь прорастали сухие кустарники с корявыми ветвями. Сверху, то тут, то там свисали толстые корни, похожие на виноградные лозы. А по стенам вился какой‑то мох, от которого исходило слабое, но ощутимое тепло.

– Ух ты, – пробормотал, оглядываясь по сторонам. – А я думал, что это место совсем безжизненное.

Амелия, которая до этого молча плелась за мной, вдруг встрепенулась.

– Я читала про такие места, – сказала она, разглядывая свисающие корни. – Должно быть, где‑то рядом более высокая концентрация духовной энергии. Из‑за неё здесь и появились все эти растения.

Я кивнул, разглядывая это чудо природы, или магии, хрен разберёшь.

Главное сокровище этого места это обилие сухого топлива. Хрустящие под ногами ветки и высушенные корешки, свисающие со стен, словно сами просились в костер. Настоящая удача для замерзших путников. Да и по веткам было видно, что тут давно никто не ходил.

– Амелия, собирай все, что горит, – сказал ей, складывая рыбу в укромном уголке. – Ветки, сухие листья, корни. Нам нужен костер, иначе к утру превратимся в ледышки.

Она молча принялась за работу. Её руки мелко дрожали, но она закусив губу упорно собирала хворост.

Я тоже начал собирать сухие ветки, отламывая их от кустарников. Они были лёгкие, но довольно прочные и гореть должны просто отлично. Заодно набрал каких‑то сморщенных грибов, что росли у основания стены, и несколько сухих кореньев.

Минут через десять у нас была приличная куча веток и листьев. Теперь нужно было найти подходящее место для очага.

В глубине пещеры я обнаружил небольшую нишу, защищённую от сквозняков и случайного взгляда со стороны входа. Уложил тут собранный хворост, сложив из сухих веток что‑то похожее на колодец.

Амелия устроилась напротив и обхватила колени руками. Её всё ещё била крупная дрожь, а губы посинели от холода.

И тут я вспомнил, что моё огниво осталось на острове.

Твою ж поварёшку и ерша за пазуху…

Ну ничего, уже не впервой. Подобрал два подходящих камня. Первый чуть поплотнее, а второй с острыми краями. Амелия наблюдала за мной с любопытством, забыв на время о холоде и страхах.

– Что ты делаешь?

– Добываю огонь, как завещали предки, – я ударил камнем о камень. Полетели искры, но слабые, еле заметные.

– Ты уверен, что твоим предки, тебе завещали именно это? – На лице Амелии появилось недоуменное выражение.

– Более чем, – я продолжил раз за разом стучать одним камень о другой, направляя искры в кучку сухого мха, что собрал специально для растопки.

Первые десять ударов ничего. Камни просто стукались друг о друга.

Ещё десять с аналогичным результатом.

– Слушай, может, у тебя всё же найдется, что‑то чем можно разжечь огонь? – спросил у Амелии. – Зажигательный амулет? Магическая техника?

– Моя стихия лёд. Замораживать я могу, а вот поджечь, ни как не получится.

Ясно, она дрожащий от холода морозильник, и ни единой спички.

Я продолжил стучать. Пот стал заливать глаза, мышцы рук ныли, но сдаваться я не собирался. Мы нуждались в тепле.

Наконец, после добрых десяти минут упорной долбёжки, крошечная искорка зацепилась за сухой мох.

Осторожно подул на неё, подкладывая самые тонкие веточки. Искра разгорелась. Потом появилось крохотное пламя. Ещё несколько веточек, и вот уже весёлый огонёк облизывает сухие ветви.

– Есть! – я выдохнул с облегчением, всё же правы были предки.

Когда огонь, как следует разгорелся, окружив нас мягким, тёплым светом, я поднял глаза на Амелию.

– Теперь нужно высушить одежду, – сказал ей, поднимаясь. – Иначе заболеем и загнёмся здесь не от монстров, а от банальной простуды.

Она кивнула.

Но потом её глаза как расширились, когда поняла, что я ей предлагаю.

– Что? Нет! Так нельзя! Это… это неприлично!

Я вздохнул, опять начался этот аристократический бред.

– Амелия, – я посмотрел на неё серьёзно. – Ты видишь тут кого‑нибудь ещё, кроме нас двоих?

– Но… – она замолчала, явно борясь сама с собой.

Не дожидаясь её ответа, я снял мокрую рубаху и повесил её на ветки, что торчали недалеко от костра. Следом за рубахой на куст полетели штаны.

Амелия смотрела на меня во все глаза. За эти недели культивации моё тело заметно окрепло, мышцы стали более выраженными, плечи шире. Подозреваю, что девчонка явно не ожидала увидеть такой рельеф под простой крестьянской одеждой.

– Ты что‑то хотела сказать? – спросил у неё, поворачиваясь к ней спиной и занимаясь развешиванием одежды.

Позади раздалось раздражённое шипение, похожее на звук разъярённой кошки, а сразу за ним последовал едва слышный шелест ткани. Амелия, немного поколебавшись, всё же последовала моему примеру, явно с трудом подавив свою гордость. В пещере воцарилось напряжённое молчание.

Я продолжал возиться со своими вещами, не оборачиваясь на спутницу. Когда наконец всё аккуратно развесил, то протянул руку назад.

– Дай мне свой клинок.

– Зачем? – в её голосе слышалось недоумение.

– Надо.

Несколько секунд ее замешательства, а затем рядом со мной на камень лёг в ножнах её короткий меч. Я взял его, вытащил и повертел в руке. Клинок оказался лёгким и острым, проверил пальцем заточку и улыбнулся, в самый раз.

Отошёл в сторону, достал первую рыбину и принялся за работу. Чешуя полетела во все стороны, я быстро потрошил рыбу.

– Ты что творишь! – раздался за спиной возмущённый голос Амелии. – Это благородное оружие, а не кухонный нож!

– Есть хочешь? – не оборачиваясь, спросил у неё, не отвлекаясь от разделки.

Желудок Амелии ответил за неё громким урчанием, которое эхом разнеслось по пещере.

Я прыснул. Вот и весь аристократизм.

За моей спиной Амелия громко фыркала, как возмущённый ёж, но вмешиваться не решилась. А я тем временем довел дело до конца. Нож скользил по рыбьему боку, отделяя нежное филе от хребта. Мясо сазана переливалось в свете костра, источая тот самый речной аромат с легкой сладостью, который всегда обещал отличный ужин.

Когда последний кусочек был готов к жарке, я откашлялся.

– Мне нужно повернуться, чтобы готовить.

Амелия сначала замялась, а потом решившись, положила мне руку на плечо и стала разворачиваться вместе со мной, оставаясь за моей спиной. Наверное, со стороны это выглядело комично, двое полуголых подростков, с окровавленным клинком и кусками рыбы, танцующих у костра какой‑то медленный танец.

Я нанизал куски сазана на тонкие ветки и устроил их над огнём. Мясо начало шкворчать, наполняя пещеру аппетитным ароматом. Можно было бы дождаться, пока прогорят угли, но местный хворост не дал бы достаточно жара, а есть хотелось неимоверно.

– Пахнет… пахнет невероятно, – тихо проговорила Амелия, а я почувствовал, как она подсела ближе ко мне.

Аромат жареной рыбы заполнил пещеру, работая лучше любого заклинания. Он наконец сломал смущение аристократки и вернул её в реальность. Живот у неё урчал всё громче, требуя своей доли.