– Все эти дни я не просто так приходил раньше и смотрел, как ты готовишь. В твоих действиях, простых, ненаполненных культивацией, я увидел кое‑что, что заставило меня взглянуть на алхимию с другой стороны.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

– На самом деле в духовной алхимии и обычной готовке намного больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Я ошарашенно смотрел на него, пытаясь переварить услышанное.

Моя готовка? Обычная возня с котлами и ножами? Она как‑то помогла древнему алхимику, который застрял на своём пути развития на целое столетие?

Это не укладывалось в голове.

Игнис кряхтя поднялся со своего камня. – Мне пора, – сказал он, отряхивая с себя травинки.

Я открыл рот, чтобы что‑то спросить, но старик уже шагал к лесу. Его сутулая фигура с нелепо выпирающим брюхом медленно удалялась, и каждый шаг сопровождался глухим стуком посоха о землю.

На границе света и тени он остановился и обернулся.

– И ещё кое‑что, – его голос донёсся сквозь треск костра. – Как выучишь технику, перестань жрать эти корни.

Я вздрогнул, откуда он узнал?

– Надеясь на помощь извне, ты обрекаешь свой разум на остановку в развитии, – продолжил Игнис. – В то время как без них он мог бы стать намного более чистым и прозрачным.

После этих слов его фигура растворилась в лесных тенях, и только мерное постукивание посоха ещё какое‑то время доносилось из темноты.

Я остался сидеть на скале, глядя ему вслед и пытаясь переварить услышанное.

Что он имел в виду? Моя готовка помогла ему понять что‑то об алхимии? И что за фраза про корни?

Разум мог бы стать чище.

Слова крутились в голове, но никак не хотели складываться во что‑то осмысленное. Как это связано?

Я опустил взгляд и только тогда заметил, что всё ещё держу в руке чашку с напитком. Поднёс к губам и сделал глоток.

Вкус оказался совсем другим, не похожим на прежние отвары. Мягкий, обволакивающий, с лёгкой ванильной ноткой и каким‑то травяным послевкусием, которое невозможно было определить.

А потом мир вдруг изменился.

Головная боль, которая грызла меня изнутри последние дни, исчезла. Не отступила, не притупилась, а именно исчезла, будто кто‑то выдернул раскалённый гвоздь из черепа. Я невольно коснулся виска, проверяя, на месте ли голова.

На месте и впервые за последние дни не болела.

Кровь, которая сочилась из носа, тоже остановилась. Тряпка, которой я заткнул ноздрю, перестала пропитываться бурым.

Я посмотрел в миску. Изумрудный отвар с янтарными прожилками мерцал в свете костра, и теперь я понимал, почему он выглядел иначе, чем обычные напитки Игниса. Это был не просто отвар, а лекарство.

Старый хрыч приготовил его специально для меня.

Но почему?

А потом до меня дошло. Игнис сказал, что я помог ему найти ответ на вопрос, который мучил его сотню лет. Это был долг, а старик не любит оставаться в долгу. Вот он и расплатился, по‑своему, без лишних слов и объяснений. Просто сварил целебный отвар и бросил на прощание загадочную фразу.

Типичный ворчливый дед, даже благодарность выражает так, что хрен поймёшь.

Я допил остатки напитка и поставил миску на камень.

Между готовкой и алхимией больше общего, чем кажется.

Эта фраза снова всплыла в голове, и на этот раз я не отмахнулся от неё. Наоборот, начал крутить со всех сторон, как повар крутит неизвестный ингредиент, пытаясь понять его природу.

Игнис наблюдал за тем, как я готовлю, и это помогло ему в алхимии.

А что если…

Что если это работает и в обратную сторону?

Стоп Шеф. Притормози. Подумай хорошенько.

Я уставился внутрь миски, на изумрудные капли блестевшие как дорогое стекло. Вспомнил, как Игнис его готовил: травы, ягоды, порошки, кипящая вода, спирали энергии.

А теперь вспомни, как ты сам готовишь.

Бульон. Слои вкуса, которые накладываются друг на друга: сначала кости и голова, потом обрезки, потом филе. Каждый ингредиент добавляется в нужный момент, чтобы отдать свою суть, не перебивая остальных.

Температурный контроль. Огонь на каждом этапе должен быть определённой силы: слишком сильный и белки свернутся грубыми хлопьями, слишком слабый и навар получится водянистым.

Внимание во время готовки рассеянное, но постоянное. Ты следишь за несколькими процессами одновременно, не фокусируясь ни на одном полностью, но не упуская ни одного из виду.

И тут что‑то щёлкнуло в голове.

«Триединство потоков» из свитка. Внешний поток энергии из продукта, внутренний из собственных каналов, и связующий, что рождается в точке их соприкосновения.

Да это же…

Это же описание того, что происходит, когда я готовлю!

Ингредиент отдаёт свой вкус, это внешний поток. Повар вкладывает своё мастерство, это внутренний. А блюдо, которое рождается, это связующий поток, результат их взаимодействия.

Я схватил свиток и лихорадочно его развернул. Строчки побежали перед глазами, но теперь они выглядели иначе.

«Невидимые каналы» – это пути движения энергии в ингредиенте. Так же, как сок движется по мясным волокнам, как жир распределяется по сковороде, как тепло проникает в продукт от поверхности к центру.

«Рассеянное внимание» – наблюдение без форсирования. Не пялиться на одну точку, а охватывать всю картину целиком. Опытный повар не смотрит на конкретную сковородку, он видит всю кухню и даже зал с посетителями, которые ждут его блюда.

Господи боже.

Всё это время ответ был у меня под носом, а я пытался понять алхимию через алхимию. Читал абстрактные концепции и искал в них абстрактный смысл. А нужно было просто перевести их на язык, который я знаю.

На язык готовки.

Вспомнил, как создавал «Таёжный Огонь». Методом тыка, раз за разом экспериментируя с травами и ягодами. Соус расслаивался, пока я не добавил ферментированный бульон. Бульон стал эмульгатором, который связал несовместимые компоненты воедино. Стабилизировал хаос.

А почему он сработал?

Потому что в нём была упорядоченная энергия. Длительная ферментация выстроила хаотичные потоки энергии в структуру, и эта структура удержала всё остальное.

Да это же базовый принцип алхимической стабилизации!

Внутри головы взорвалась вселенная.

Пазлы, которые я безуспешно пытался сложить одиннадцать дней, вдруг сами собой рванули навстречу друг другу. Разрозненные фрагменты смысла защёлкивались один за другим: щёлк, щёлк, щёлк.

Я закрыл глаза, и в интерфейсе Системы вспыхнул силуэт техники.

Раньше он был размытым, как фотография без фокуса. Теперь линии начали проступать чётче. Я видел контуры, угадывал форму.

Процент сканирования мигнул:

54 % .

Один процент. Всего один, без корней, без часов изнурительного чтения. Просто от понимания процесса.

Я открыл глаза и снова уставился в свиток.

«Направить поток к точке фокуса» – как направить жар к определённому участку сковороды лёгким наклоном.

«Удержать баланс трёх начал» – как не дать подгореть одному блюду, пока доводишь до готовности другое.

57 %

Я читал, и каждая строчка обретала смысл. Не абстрактный, а тот, что можно почувствовать кончиками пальцев.

68 %

Абзацы текста мелькали перед глазами. То, что раньше требовало часов мучительного вчитывания, теперь проскакивало за минуты. Не потому что текст стал проще, а потому что у меня появился ключ. Каждый абстрактный термин находил соответствие в моём опыте, каждая туманная концепция обретала конкретную форму.

75 %

Я откинулся назад, тяжело дыша. Голова была чистой и прозрачной, яснее чем когда‑либо за последнюю неделю. Никакой мути, мысли текли свободно, как вода по Суэцкому каналу.