Я сжал кулаки так сильно, что они хрустнули.

Холодная ярость, которую я испытал в комнате Эммы, никуда не делась. Она просто улеглась внутри, как ил на речное дно, и теперь медленно кристаллизовалась во что‑то твёрдое и острое, в план.

Мне нужно стать сильнее, намного сильнее. Достаточно, чтобы противостоять дяде с его восьмым уровнем и его трём охранникам. А ещё мне нужно доказать свою дееспособность на Празднике Меры, чтобы вернуть законные права и забрать сестру.

Шестьдесят дней и каждый из них должен работать на меня.

Рид подошёл и ткнулся головой в моё колено. Погладил его между ушами, и кот замурлыкал, правда недолго. Через минуту его внимание переключилось на какой‑то шорох в кустах, и он бесшумно растворился в темноте, уже в своей охотничьей форме.

Ох, уж этот гроза всего живого.

Я достал из рюкзака мешочек с корнями Ясной Мысли и вытряхнул один на ладонь.

Неказистая коряга размером с мизинец, бугристая и перекрученная. Равенна предупреждала о побочных эффектах: головные боли, бессонница, а если перестараться, то и рассудок можно потерять…

Я вертел корень в пальцах, разглядывая его в свете костра.

Не знаю как долго можно его принимать без последствий для тела, и насколько много он берет в долг, но что мне еще остаётся? Ждать, пока техника «Духовного Насыщения» сама выучится? Изучать свиток под жалкие три процента в день, растягивая процесс на недели?

Перейти два уровня закалки тела за два месяца это не так уж и легко, даже с горами насыщенной духовной энергии. После пятого уровня каждый следующий прорыв дается намного сложнее предыдущего, и поэтому многие застревают на одном уровне годами, а кто‑то и вовсе на всю жизнь.

Я получаю больше всего энергии от еды и что‑то мне подсказывало, что именно эта техника поможет сделать сверхмощный рывок вперёд.

Так что к черту последствия. В нашей ситуации с Эммой я готов их перетерпеть.

Не размышляя, закинул корешок в рот, а потом сразу второй и принялся усиленно их жевать, ощущая их горький, землистый вкус. Но я к нему уже привык, поэтому просто продолжал тщательно жевать, позволяя соку впитаться в организм.

Минуту ничего не происходило. Потом две. Три. Я уже начал думать, что двойная доза не дает никакого эффекта, когда…

Щёлк.

Мир стал резче. Границы предметов обострились, цвета стали ярче и глубже, а мысли, которые до этого плавали в голове как сонные рыбы, вдруг рванули вперёд стремительной стаей. В два раза быстрее чем при одном корне.

Ощущение такое, будто кто‑то протёр стёкла очков, которые я носил всю жизнь, не замечая на них налипшей грязи и пыли.

Достал свиток с техникой «Духовного Насыщения» и развернул его в свете костра. Строчки потекли перед глазами, но на этот раз текст воспринимался иначе.

Те абзацы, что утром казались бессмысленным набором слов, стали обретать смысл. Не полный, но достаточный, чтобы ухватить суть. Я видел, как одно положение вытекает из другого, как абстрактные концепции связываются с конкретными действиями.

«Триединство потоков»  – это не просто метафора. Это описание реального процесса, который происходит при обработке духовных ингредиентов. Внешний поток энергии из продукта, внутренний из собственных меридианов, и связующий, что рождается в точке их соприкосновения.

«Семь узлов восприятия»  – это не какая‑то мистическая чушь, а конкретные точки внимания, которые нужно удерживать одновременно. Как на кухне во время запары: ты следишь за тремя сковородками, двумя кастрюлями и духовкой, при этом не теряя из виду часы.

Силуэт практика в интерфейсе Системы постепенно обретал чёткость. Четыре процента.

Шесть.

Восемь.

Я читал, пока костёр не прогорел до углей, а звёзды не сместились на четверть оборота. Глаза слезились от напряжения, но голова оставалась ясной и работоспособной.

Сканирование не завершено. Качество модели: 13 %.

Десять процентов за один вечер. Втрое больше, чем вчера. Да и прочитал я больше за это время, вместо четверти свитка, целую треть. Корни отрабатывали свою цену сполна.

Свернул свиток, убрал его в рюкзак и завалился спать прямо у костра, подложив под голову мешок с одеждой. Рид вернулся откуда‑то из леса и тихо прилёг рядом.

На следующий день проснулся я еще до рассвета.

Небо на востоке едва посерело, а над озером висел туман, густой и белый, словно кто‑то разлил молоко над водой. Холодно, сыро, и немного голодно.

Встал, размялся, сжевал остатки вчерашней рыбы с кашей, тоже холодной и не особо вкусной, но сойдёт. Времени на нормальную готовку не было.

Рид даже не пошевелился. Только ухо дёрнулось, когда я прошёл мимо него к озеру.

Вода оказалась ледяной после ночи. Вошёл по пояс, потом по грудь, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Глубокий вдох, задержка, нырок.

Подводный мир встретил зеленоватым сумраком и тишиной. Опустился к знакомому участку песчаного дна и закрыл глаза, начав выполнять «Технику Глубинных Вод».

Так началась моя рабочая рутина стабилизации и подводной охоты, где часть силы укрепляла тело, а другая растворялась, привлекая гостей.

Я убивал атакующих меня рыб, вытаскивал на берег, затем снова нырял и продолжал стабилизировать бушевавшую остаточную энергию. И так по кругу, снова и снова, пока солнце не поднималось в зенит.

К полудню на берегу громоздилась уже внушительная гора трофеев. Тридцать туш, от пятидесяти до сотни килограммов каждая. Лазурные, серебристые, золотистые, они переливались чешуёй в солнечном свете и сияли от переполняющей их духовной энергии.

Ну, двадцать девять туш, если быть точным.

Рид лежал в тенёчке под навесом, и его живот снова напоминал арбуз. Огроменный, наспех приделанный к тощему кошачьему телу. Кот дрых с блаженной улыбкой, время от времени причмокивая во сне.

Ха‑хах. В общем, думаю вы понимаете куда исчезла одна туша. В безразмерный желудок пушистой грозы местного леса.

Следующие несколько часов я провёл за разделкой и заготовкой.

Треть рыбы пошла на засолку. Крупные куски филе, пересыпанные солью, укладывал в бочки слоями. Через несколько дней соль вытянет влагу и законсервирует мясо на недели, если не месяцы.

Ещё треть отправилась в коптильню. Развесил филе на жердях, разжёг под ними щепки плодовых деревьев и прикрыл дымоход, чтобы дым шёл густо, но не слишком жарко. Холодное копчение, процесс долгий, зато продукт такой продукт хранится гораздо дольше.

Последнюю треть я нарезал тонкими полосками и развесил под навесом. Юкола, древний способ вяления, соль, ветер и время отлично сделают своё дело, главное сделать правильные надрезы.

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, я наконец позволил себе расслабиться. Развёл пару костров, достал посуду для готовки и начал разделывать для ухи крупную рыбу.

Привычные движения успокаивали после напряжённого дня. Вода из ручья, затем в котёл отправляется голова, хребет, хвост в один котёл, филе нарежу чуть позже. Соль, травы, корешки…

Работал я не спеша, наслаждаясь процессом. После всех событий готовка действовала на меня сродни медитации. Никаких дядюшек‑убийц, охранников седьмого уровня или тайных планов. Только я, огонь и рыба.

Вскоре над берегом от котлов поплыл густой и манящий аромат.

В начале Рид, который до этого беззаботно дрых под деревом, вдруг вскинул голову и очарованно повел носом, а следом за ним, как по волшебству из леса появился и второй мой гость.

Игнис.

Старик выглядел точно так же, как вчера: драная одежда, седая борода, посох в руке. Только живот у него к моему удивлению опять был нормального размера. Чудеса…

Старик остановился на границе светового круга и принюхался. Его ноздри расширились, а в глазах мелькнул голод.

– Мм… Снова Царская уха? – радостно спросил он.

– Садитесь, – кивнул ему. – Ужин почти готов.

Старик проследил за моим взглядом и увидел второй котёл. Его брови поползли вверх.