Хотя нет, назвать эту тварь «собакой» было бы примерно тем же, что назвать королевского краба «креветкой». Зверюга размером с годовалого медведя стояла в десяти метрах от меня, и её глаза светились тусклым красным огнём. Шерсть доморощенного монстра отливала чернотой, а из полуоткрытой пасти торчали клыки, каждый длиной с мой большой палец.

Из её горла доносилось низкое, утробное рычание.

Ну конечно, именно сейчас, когда я уже почти выбрался, судьба решила добавить перчинки.

Я медленно, очень медленно, начал отступать назад, не спуская с неё глаз и стараясь двигаться плавно, без резких жестов.

– Хорошая собачка, – пробормотал еле слышно. – Очень хорошая, большая и красивая. Я тут просто мимо проходил, понимаешь? Яблоки пробовал, кстати очень вкусные, рекомендую.

Зверюга перестала рычать, и её голова склонилась набок, будто она прислушивалась к словам. Или оценивала, сколько есть мяса на моих костях, но мне очень хотелось верить в первый вариант.

Я сделал маленький шаг назад, и собака не двинулась.

Ещё шаг, и по‑прежнему ничего.

Надеюсь эта псина не такая уж агрессивная, как выглядит, и не считает меня угрозой? Может, мне действительно повезёт дважды за один день?

Собака разинула пасть и залилась таким оглушительным лаем, что у меня заложило уши.

Вот и поговорили о везении.

Развернулся и рванул к стене. За спиной нарастал топот тяжёлых лап.

Из окна донёсся крик:

– Нарушитель! В саду!

Краем глаза увидел, как фигура в белом тюрбане выпрыгивает из окна второго этажа, приземляется и сразу бросается ко мне. С другой стороны двора ещё крики, охранники, что играли в кости, тоже бегут в мою сторону.

Три охранника седьмого уровня, адская псина и все против меня одного. Такой расклад мне совершенно не нравился.

Я нёсся через сад, перепрыгивая клумбы, огибая деревья. Ноги работали сами, выбирая маршрут быстрее, чем голова успевала думать. Духовная энергия гнала кровь по венам, мышцы сокращались разгоняя меня до первой космической.

А вот и стена, чёрт! Три метра гладкого камня и никаких выступов. Но слева рос старый орех, и одна из ветвей нависает почти над самой оградой.

Прыжок. Толчок от ствола. Хватаю ветку, подтягиваюсь рывком и перемахиваю через стену. Приземление на мощёную дорогу, прям возле не понятно откуда взявшейся пожилой женщины. Она нервно обмахивается веером и провожает меня ошарашенным взглядом.

Извините, мадам, некогда объяснять.

Рванул дальше.

Только когда добрался до холма, отделявшего богатый квартал от остальной деревни, позволил себе остановиться. Согнулся пополам, упёрся руками в колени, жадно хватая ртом воздух.

Оглянулся. Улица за спиной была пуста, никаких охранников в тюрбанах, ни собак размером с молодого бычка. То ли отстали, или решили не устраивать погоню на глазах у всей деревни.

Руки мелко подрагивали от выброса адреналина, и я сжал их, чтобы унять дрожь.

Пришёл проведать сестру, узнал, что дядя планирует её убить, разбил стену, чуть не попался охране и убежал от собаки‑переростка. Как говорится, хотел по‑быстрому заскочить, а получился целая набор экстремальных ощущений.

Выпрямился, провёл ладонью по лицу и глубоко вдохнул.

Ладно, хватит стоять соленым столбом. Меня там Маркус ждёт с мешками припасов, да и вернуться к озеру нужно до темноты.

Развернулся и зашагал в сторону рыночной площади. С каждым шагом мысли о том, что делать с дядей и как спасти из его лап Эмму, становился всё чётче.

Маркус ждал на рынке с горой мешков, сложенных у телеги, и сразу заметил что‑то неладное.

– Ты чего такой? – он прищурился, разглядывая моё лицо. – Будто кислицы мешок сожрал или два.

– Потом расскажу, – отмахнулся я. – Есть дела поважнее.

Мне срочно были нужны люди для тупой физической работы: таскать бочки, строить навесы, обустраивать лагерь. В одиночку я провожусь у озера целую неделю, а времени у меня на это нет. Два месяца, сказала Эмма. Два месяца до того, как дядюшка пригласит своего алхимика.

Мы с Маркусом нашли Робина и он без лишних вопросов выделил двух охотников из своей бригады. Таймур и Зар, здоровые парни с руками как лопаты шестого уровня Закалки, отличные помощники.

Сооружение ещё двух плотов и погрузка на них припасов заняло около часа. Бочки с солью, котлы, инструменты, верёвки, холстина, крупы и всё остальное, что я закупил у Чжао. Когда последний мешок лёг на место, я оттолкнулся шестом от берега и направил головной плот вниз по течению.

Следующие полтора часа река несла нас мимо знакомых холмов и лесистых берегов. Таймур и Зар переглядывались, явно не понимая, зачем мне сдалась такая экспедиция, но вопросов не задавали. Маркус тоже помалкивал, хотя время от времени бросал на меня изучающие взгляды.

Озеро открылось за очередным поворотом, и я услышал, как Зар присвистнул за спиной. Водопад гремел вдалеке, солнце играло на прозрачной воде, и даже мне, видевшему это место вчера, снова перехватило дыхание.

Для лагеря я выбрал защищённую скалами бухту на западном берегу. Каменистый мыс укрывал от ветра, пологий спуск к воде облегчал разгрузку, а густой подлесок за спиной обеспечивал топливо для костров и коптильни.

– Здесь, – скомандовал, направляя плот к берегу.

А потом мы работали как проклятые.

Я распределил задачи. Таймур и Зар таскали камни для очага и коптильни, Маркус рубил жерди для навеса, а я руководил процессом, время от времени включаясь в тяжёлую работу, когда не хватало рук.

Навес из жердей и холстины вырос первым, простой, но достаточно большая и надёжный, чтобы укрыть припасы от дождя. Под ним я расставил бочки для засолки и развесил канаты для вяления.

Коптильня потребовала больше усилий. Каменный короб с дымоходом, щели замазаны глиной, внутри жерди для подвешивания рыбы. Я уже делал её аналог на острове и теперь знал, какие ошибки повторять не стоит.

К закату базовый лагерь был готов. Навес, коптильня, очаг для готовки, место для сна под раскидистым деревом. Не гостиница в пять звёзд, но для полевых условий с проживанием на несколько недель сойдет.

Ужин вышел скромным: перловая каша, что захватили из деревни, и кусочки рыбы оставшиеся от завтрака. Не шедевр кулинарии, но после целого дня работы сошло за деликатес.

– Значит, раз в неделю? – уточнил Маркус, когда мы доели.

– Да. Приплывайте, забирайте готовую продукцию, привозите свежие припасы. Если что‑то срочное, шлите гонца.

– А если караван какой придёт?

– Тогда сами с отцом решайте, ждать меня или продавать самостоятельно, цены знаете.

Маркус кивнул. Мы обговорили ещё несколько деталей: куда складывать копчёную рыбу, как маркировать бочки с засолкой, что делать, если я не появлюсь в условленное время. Лучше такие вещи проговорить заранее, чем потом разгребать недоразумения.

Когда плоты отчалили от берега, унося Маркуса и охотников обратно к деревне, я остался один, ну, почти один.

Рид вынырнул из кустов с видом существа, которое провело весь день на важной разведывательной миссии, а вовсе не дрыхло в тенёчке, пока остальные надрывались.

– Где тебя носило? – спросил кота без особой надежды на ответ.

Кот послал образ: лес, запахи, что‑то интересное в зарослях. Очень занят был, понимаешь.

– Ага, конечно, – хмыкнул я, заметив, что никакой огромной добычи, ни в его образах, ни в пасти не было. Неужто наш гроза леса и смертоносный охотник для всего живого сплоховал.

Впрочем ладно, это его дело, чем он там занимался весь день в лесу.

Я подбросил дров в костёр и сел на бревно, глядя на озеро. Темнело быстро, и вода из серебристой превращалась в чёрную, отражая первые звёзды. Водопад гудел где‑то слева, его белая полоса ещё угадывалась в сумерках.

Мысли вернулись к Эмме.

Через два месяца дядюшка планирует скормить её какому‑то алхимику, чтобы тот выкачал из девочки родословную вместе с жизнью. А потом этот ублюдок сожрёт пилюлю, сваренную из собственной племянницы, и обретёт силу, которой у него никогда не было.