Идея казалась разумной, тем более попробовать ничего не мешает.
Я встал, подошёл ближе к тушам и сосредоточился.
Техника «Водоворота Глубин» строилась на создании энергетической воронки. Нужно было закрутить собственную энергию определённым образом, чтобы она начала втягивать в себя рассеянную силу из окружающего пространства.
Без визуального руководства и подсказок Системы было на много сложнее. Я восстанавливал последовательность действий по памяти, шаг за шагом, сверяясь с воспоминаниями.
Первая попытка провалилась. Энергия закрутилась было, но сразу рассеялась, не успев сформироваться в воронку.
Вторая попытка получилась заметно лучше. Я чувствовал, как что‑то начинает складываться, но потом потерял концентрацию.
Третья.
Я ощутил это отчётливо, как будто внутри раскручивался маленький водоворот, втягивающий в себя что‑то невидимое из воздуха.
И… получилось.
Хорошо. Теперь главное, направить воронку на рыбу, раскручивая её сильнее и расширяя радиус действия.
Энергия из воздуха послушно стекалась ко мне. Мелкие частицы рассеянной силы, втягивались в водоворот и впитывались в тело. Это чувствовалось отчётливо.
А вот с рыбой ничего не происходило. Я усилил концентрацию. Воронка закрутилась быстрее, её края коснулись туши…
Ничего.
Энергия внутри рыбы была словно заперта за невидимой стеной. Я видел через Локатор ее яркое свечение, но техника скользила мимо, не в силах её зацепить.
Ещё сильнее. Вихрь уже ревел вокруг меня, опустошая воздух, но результат был тот же.
Я чувствовал, что энергия рыбы начинала реагировать на водоворот, слегка колыхалась внутри туш, но наружу не выходила. Прямо как вода в бутылке, которую пытаешься выпить, не откупорив.
Через несколько минут безуспешных попыток прервал технику и открыл глаза.
Почему‑то не работает. Нужно разобраться в чем дело.
Я активировал навык Разделки, что позволял видеть энергетическую структуру добычи и посмотрел через него на ближайшую рыбину. И тут до меня дошло.
Внутри каждой туши существовала целая энергетическая система. Каналы, узлы, переплетения нитей, образующие плотную оболочку. Не просто скопление силы, а настоящая структура, вроде сосудистой системы живого организма.
«Водоворот Глубин» собирает рассеянную энергию, что свободно плавает в воздухе или воде, скапливается в алтарях и искусственных накопителях. Но живые существа устроены иначе. Их энергетическое тело удерживает силу внутри, не давая утечь.
Даже после смерти эта структура сохраняется какое‑то время, словно последний барьер, а затем когда постепенно разрушается, происходит медленное рассеивание энергии. Собственно поэтому мясо Людвига с течением времени обесценивалось.
Вообще, если подумать это логично. Иначе любой практик с техникой сбора энергии мог бы высасывать силу прямо из людей одним усилием воли. Представляю картину: идёт сектант по улице и тянет энергию из встречных, как ходячий пылесос.
Природа предусмотрела защиту. Энергетическое тело охраняет запасы до последнего. И единственный способ получить эту силу…
Съесть.
Разделать, приготовить, употребить. Только так энергия высвобождается и становится доступной. И вот почему Система рыбака также завязана на кулинарию.
Я усмехнулся собственной наивности. Хотел срезать углы, а их не оказалось. Нужно идти обычным путем.
Взгляд вернулся к горе рыбы. Значит с транспортировкой все же придётся что‑то решать. Несколько рейсов? Попросить Маркуса помочь соорудить плоты и тащить улов в деревню, как бурлаки? Или…
Живот громко заурчал, возвращая меня к более насущным вопросам.
И тут, как по заказу, на лесной полянке очнулся Рид. Кот вальяжно потянулся, навострил уши, и побрёл ко мне буквально перекатываясь с лапы на лапу и довольно зевая. Ещё и образ кинул: вечер, готовка, рыба, вкусное…
– Не переживай. Будет тебе вкусное, ты главное по шву не тресни, – усмехнулся я, поднимаясь с камня. – Сейчас приготовлю.
Кот мяукнул ещё раз, уже более удовлетворённо, и принялся вылизывать лапу с видом существа, которое точно знает свои приоритеты.
Завтра продолжу стабилизацию. А сейчас приготовлю ужин.
Место для костра я выбрал метрах в пяти от воды, на плоском каменном выступе. Хорошая площадка, ровная и защищённая от ветра склоном холма. Вид отсюда открывался такой, что хоть на открытку фотографируй, если бы здесь водились фотоаппараты.
Озеро затягивали сумерки, вода отливала тёмным серебром. Водопад вдалеке стал белой полосой на фоне чернеющих скал. Его шум долетал приглушённо, как далёкая музыка. На востоке уже проклюнулись первые звёзды, бледные и робкие.
Чертовски красиво, но сначала дрова.
Я углубился в лес, выискивая сухостой. В подлеске за первой линией деревьев обнаружилась упавшая берёза, сухая и звонкая, как раз то, что нужно. Наломал охапку хвороста для розжига и притащил несколько толстых веток про запас. Берёзовые угли дают ровный, долгий жар, и дым от неё будет чистый, без горечи.
Рид увязался следом, то и дело отвлекаясь на какие‑то шорохи в кустах.
– Слушай, – обратился я к нему, сваливая дрова в кучу. – Мне травы нужны. Помнишь, какие я в готовке использовал? Чеснок дикий, с резким запахом, укроп высокий такой, с зонтиками, ещё дикая петрушка нужна, у неё ещё мелкие резные листья. Сможешь найти?
Рид послал мне образ: зелёные листья, запах, и лёгкое недоумение, мол, зачем тебе трава, когда вон сколько рыбы?
– Просто найди, так будет вкуснее.
Кот фыркнул, но послушно побрёл в заросли. Через некоторое время из кустов донеслось требовательное мяуканье, которое явно означало: «Иди сюда, двуногий, я нашёл!»
Протиснувшись сквозь заросли, я вышел на небольшую полянку и замер. Вот он, рай для повара. Влажная почва, рассеянный свет под кронами, близость воды, где‑то здесь должны расти нужные травы.
Дикий чеснок раскинулся густым ковром почти у самой воды, где земля оставалась влажной даже в жару. Его характерный резкий запах ударил в нос ещё на подходе. Я присел на корточки и сорвал целый пучок, то что нужно.
Чуть выше по склону, где земля была посуше, торчали перистые зонтики дикого укропа. Он любил такие места, не болото, но и не сушь. А вот петрушку кот умудрился найти в самом неожиданном месте, она притаилась у корней старого дуба, в тени, где сохранялась прохлада. Резные листья я узнал бы и с закрытыми глазами. Сорвал веточку, растер между пальцами, меня окутала свежая, слегка пряная волна аромата. Красота!
– Неплохо справился, – признал я, глядя на кота. Тот сидел с видом профессионала, который только что закрыл сложный заказ. Считай, отработал съеденную рыбу.
Рид фыркнул с таким видом, будто его оскорбили в лучших чувствах.
Я набрал трав, сколько влезло в карманы, и вернулся на площадку с дровами. Нужно заняться костром. Поломал ветки и сложил колодцем. Крупные внизу, хворост в середине, береста для растопки. Высек искру огнивом, и пламя занялось с первого раза, будто только этого и ждало. Огонь лизнул сухие ветки, затрещал, разгораясь, и через минуту костёр уже гудел вовсю, отбрасывая тёплые отблески на окружающие камни.
Пока дрова прогорали до углей, я занялся рыбой.
Из всего улова выбрал самую мелкую. Ну как мелкую, килограммов на шестьдесят эта красавица тянула, не меньше. Золотистая чешуя переливалась в свете костра, и я невольно залюбовался. В прошлой жизни за такой экземпляр на рыбном рынке отвалил бы целое состояние. Из неё получится самая великолепная уха.
Оттащил тушу к рабочему месту – плоскому камню в паре метров от костра. Достал свой новенький нож. Точнее, это был не совсем нож, а здоровенный клинок сантиметров тридцать длиной с широким лезвием, сужающимся к острию.
Перехватив рукоять поудобнее, я принялся водить лезвием «против шерсти», от хвоста к голове, снимая ее крупную чешую. Туша тут же преобразилась, сменив золото на матовую, светлую кожу.
Что ж, теперь когда «броня» снята и не мешает, можно перейти к следующему этапу.
