Дверь медленно открылась. Клаусу не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кому эти тихие и неуверенные шаги принадлежат. Он и не стал поворачиваться.

- Уходи – только и сказал он.

Шаги замерли, но потом ноги снова задвигались уже более уверенно.

- Я сказал тебе уходить.

- Я хочу поговорить.

- Нам не о чем разговаривать.

- А мне кажется, что есть о чем.

Клаус не выдержал и развернулся лицом к гостю. Егор замер. Он держал в руках небольшой таз с водой и тряпку. На плече висело полотенце.

- Что это? – удивился Клаус.

- Ты весь в крови, нужно ее смыть. Хотя бы с рук и лица.

- Я позже сам с этим разберусь.

- Не думаю, поэтому я решил сам о тебе позаботиться.

- Егор, чего ты хочешь?

- Я же только что сказал – ответил молодой человек, ставя таз на пол. С каждым новым словом его голос звучал более уверенно и привычно. – Присядь.

Клаус сел. Егор смочил тряпку в теплой воде и начал аккуратно оттирать лицо принца. Вода в тазу окрасилась в багровый уже после первого споласкивания, и Егор раздраженно вздохнул.

- Нет, так не пойдет. Я сейчас только размажу ее по твоему лицу.

- Я же сказал, что сам позже с этим разберусь.

- Те из рабов, которые решили остаться тут, растопили солдатскую баню и уже подготовили ванну для тебя.

- Егор, то, что сегодня случилось…

- Не нужно мне ничего объяснять. Прости меня. Я, правда, был шокирован…. Но я понимаю, что если ты так сделал, то другого варианта просто не было. Тебе еще тяжелее, чем мне.

- Как ты можешь такое говорить, после того, что я сделал у тебя на глазах? – взбесился Клаус.

- А как ты можешь все время ставить под сомнения мои слова? Я же говорил, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне! Я знал, знал с самого начала, что представляет собой твоя страна. Я знал, как тебя растили. Я знал, что ценят и уважают в Исоробии. Ты думаешь, что я настолько глуп, что не мог предположить подобного? Согласен, предполагать кровопролитную войну и видеть казнь сотен человек – это разные вещи, но я справился.

С каждым новым предложением Егор повышал голос и в конце уже почти кричал. Клаус не ожидал такого, поэтому теперь стоял, как громом пораженный. Он протянул свои руки к лицу Егора, но увидев, что они все же в крови, отдернул назад.

- Прости.

- За что ты просишь прощения? – охрипшим голосом спросил Егор.

- За то, что сомневался в твоих словах.

На лице светловолосого парня расцвела улыбка, и он обнял Клауса, прижимаясь всем телом, пачкаясь в крови врагов принца.

- Теперь нам нужно принять ванну вместе – недовольно оглядывая пятна на своей рубашке, заметил Егор.

- Тогда я готов сделать это прямо сейчас – почти улыбнулся Клаус.

Кровь настолько присохла к коже, что Егору пришлось тереть Клауса мочалкой до красноты. Оттирая доказательства хладнокровия принца с его же кожи, Егор задумался, сколько ему еще раз предстоит увидеть подобную картину? Его не пугал безжалостный Клаус. Теперь не пугал, после того, как он увидел, что принцу не все равно. Да, молодой человек не понимал, зачем нужно было убивать всех, но он решил не задавать лишних вопросов, не только потому, что считал, что Клаус лучше знает, как завладеть властью в его мире.

Больше всего Егор боялся услышать, что Клаусу это понравилось. Он не хотел, чтобы его возлюбленный страдал, но в то же время надеялся, что Клаусу больно от того, что приходится делать. Он не оставит наследника и никому его не отдаст, даже если все эти убийства приносили ему удовольствие. Поэтому он не задавал вопросов. Ответы все равно ничего не изменят, а блаженное незнание позволит Егору и дальше находить в любимом человеке только положительные черты, не запятнанные жестокостью окружающего мира.

- Мы вернемся в город или останемся здесь?

- Мы? Ты отправляешься в город, а я остаюсь тут. Надеюсь, что высокородные не станут тянуть, и уже завтра мы получим первые весточки.

- Почему я тоже не могу остаться? Теперь тут также безопасно, как и в подземном городе. Я не хочу торчать там две недели совсем один!

- Можешь потратить это время с пользой и укрепить свои мышцы. Несмотря на то, сколько усилий Горальд в тебя вложил, ты совсем не изменился.

- Не правда! Я стал более вынослив! Я не виноват, что у меня такое строение и сколько бы я не выполнял физических упражнений, на нем не растут мышцы – обиделся Егор.

- Говоришь, что стал более вынослив? – усмехнулся Клаус. – Тогда, так и быть, сегодня ты можешь остаться в поместье. Проведем…. Экзамен на выносливость!

- Ты о чем? Я не настроен бежать марафон.

- Я знаю более приятный способ – оскалился Клаус и поцеловал Егора, прижимая одной рукой молодого человека ближе к себе.

- Ааа – покраснел Егор – я, кажется, понял, о какой проверке на выносливость ты говоришь.

- Я знал, что ты догадливый. Все, ты всю кожу с меня стер? Мы можем уже идти? Сегодня мне как никогда хочется скорее с тобой уединиться.

Егор покраснел еще больше. Он все еще не мог поверить, что Клаус принадлежит ему и каждый раз, когда у них все доходило до секса, вел себя как в первый раз, но принц умело выбивал все смущение из светловолосой головы.

***

Август сидел в кресле с бокалом вина. После казни Клаус ушел, оставив все остальное на него. Что ж, Август не протестовал. Он выслушал пожелания уже бывших рабов, отправил тех, кто хотел присоединиться, в подземный город. Те из прислуги, кто хотел остаться и работать он отослал, пообещав обговорить условия их труда в ближайшие дни. С теми же, кто хотел вернуться к своим семьям, было сложней. Все рабы родом из совершенно разных мест и доставить каждого в целости и сохранности задача не из простых. Капитан перепоручил составление списка и проверку возможностей сократить путь порталами одному из помощников.

Горальд полностью отвечал за солдат, что облегчило задачу Августу, но, несмотря на значительную помощь, покончить со всеми делами ему удалось уже засветло.

Сейчас Август жалел, что комната, которую Клаус выбрал для себя, находилась за стеной. Капитан слышал приглушенные звуки, смех и болтовню. Сердце сжималось. Что это? Обида? Ревность? Чувство потери? Возможно все сразу.

Он привык, что Клаус только с ним был таким дружелюбным. Он думал, что его нелюдимый младший брат никогда не изменится. Он желал, чтобы Клаус так и оставался одиночкой, принимающим только Августа.

Сейчас, допивая вторую бутылку вина, капитана посетила мысль, что во всей сложившейся ситуации, по сути, виноват он сам. Если бы в тот день он выбрал другой способ спасти принца от покушения. Если бы портал был исправен. Если бы он сообщил Клаусу, что жив раньше. Столько «если» крутилось в его голове.

Сожаление. Вот то чувство, которое его сейчас обуревало. Он сожалел о бесчисленных ошибках. Он сожалел от чрезмерной самоуверенности. Он сожалел, что не может сейчас просто радоваться за любимого брата.

Август поставил бокал, когда солнце уже почти взошло, а звуки из соседней комнаты утихни. Алкоголь всегда помогал ему с бессонницей. Вот и сейчас, как только голова капитана коснулась подушки, он сразу же уснул.

Егор нехотя отправился в подземный город, признав тот факт, что выносливости ему явно не хватает. Клаус же остался в поместье. Весть о захвате и кровавой казни взбудоражила население, и уже на следующий день прибыл первый гонец от среднего высокородного.

- Я не намерен говорить с пешками. Если твой хозяин желает высказать предложение, присоединиться ко мне или выступить против, то пусть прибудет лично.

Следующие несколько дней Клаус повторял эту фразу уже десяткам гонцов. Кроме нескольких недалеких среднеродных, которые не скрывали своих намерений вступить в переговоры с бунтующим принцем, остальные посланники приходили тайно.

В письмах, которые Клаус даже не читал, не было ни семейных гербов, ни фамилий предполагаемых союзников. Гонцы выбирались либо из солдат, либо нанимались крестьяне, чтобы, в случае перехвата послания, королевская кара не обрушилась на всю семью.