- Все чисто. Они тут. Нужны носилки и мешок для трупа.

Все последующие события для Егора проходили как в тумане. Он видел, как толпа людей с фонариками на голове вошла в небольшую комнату, как рядом с ним поставили носилки. Как кто-то попытался оттащить парня от Клауса, получив от него вялое сопротивление. Принца аккуратно переложили на носилки, и Егор поплелся следом, пытаясь коснуться холодной руки черноволосого. Он бросил последний взгляд на мертвое тело кукловода, которое уже успели положить в черный мешок, заметил несколько человек в белых костюмах и высоких желтых перчатках и вышел в темный коридор, а потом и на улицу.

Они сели в какой-то потрепанный фургон. Он слышал голоса вокруг, но не понимал слов, точнее он их не воспринимал. Он смотрел на то, как какой-то человек ставит Клаусу капельницу с прозрачной жидкостью. Видел, как этот человек повернулся к нему и открывает рот. «Он что-то говорит» - подумал парень, но мозг не хотел включаться. Потом он почувствовал, как кто-то трясет его за плечи, а после ощутил жжение на лице, понял, что его уже третий раз ударили по щеке. Это привело его в сознание.

Он слышал разговоры окружающий. Понял, что человек с капельницей спрашивает его про группу крови принца.

- Я не знаю, какая у него группа – тихо ответил Егор.

- Плохо – покачал головой мужчина – Если у него окажется четвертая, то мы можем не успеть достать ее вовремя. В моих запасах ее нет.

- И что делать? – испугано спросил молодой человек.

- Для начала, его нужно довести до клиники. Живым, что, судя по его состоянию, уже будет проблематично.

- А что вы ему поставили? – указал на капельницу светловолосый парень.

- Это обычный физ. раствор. Сейчас мы ничего не можем сделать, это хотя бы частично восполнит жидкость в организме.

Егор посмотрел на голый торс принца. Рана была перевязана. Повязка оставалась белой. По крайней мере, он больше не истекает кровью. Мужчина пощупал пульс Клауса, надел на него кислородную маску, в то время как Егор завороженно смотрел, как маска изнутри мутнеет и снова становиться прозрачной. Это было единственное, что позволяло парню знать, его друг, новоиспеченный брат или кем бы он для Егора не был, жив. Он еще дышит.

Клауса и Егора привезли в какое-то подвальное помещение, но внутри оно было оборудовано, как вполне приличная клиника. Белые стены, стерильные стальные столики, один кабинет и две импровизированные палаты. В небольшом помещении их встретили две женщины, одна средних лет, вторая немногим старше самого Егора.

- Несите раненого сюда – распорядилась старшая женщина, указывая на одну из палат.

Егор уже собирался пройти вслед за носилками, но суровая женщина его остановила, закрыв перед ним дверь с маленьким окошком, в котором молодой человек увидел, как принца быстро переложили на койку. Рядом с кроватью стоял стальной столик с разложенными хирургическими инструментами. Дверь открылась, и Егору пришлось посторониться, чтобы пропустить двух мужчин, с пустыми носилками. Последнее, что увидел светловолосый парень – молоденькая девушка вколола шприц в вену на сгибе локтя Клауса и собрала немного крови, которой и так осталось критически мало.

- Пойдем, парень. Я угощу тебя кофе – положил ему на плечо руку тот самый мужчина, который поддерживал жизнь принца в машине.

- Я не…. – Егор бросил нервный взгляд на дверь, за которой лежал Клаус.

- Мы сделали все, что могли. Сейчас все зависит от Марго и желания жить паренька. То, что ты тут будешь стоять, не исправит положение – покачал головой мужчина и подтолкнул Егора в спину.

Они сидели в подобии кабинета и молча пили крепкий черный кофе. Егор устал, но напряжение придавало ему сил. Нет, он не мог спокойно лечь спать, пока Клаус на грани смерти по его же вине.

- Не думаю, что паренек придет в себя до утра, если вообще очухается – подал голос мужчина. – Поезжай домой. Выспись, а завтра приедешь обратно.

- Я не могу его тут оставить одного.

- Он не один, да и поверь, сейчас ему совершенно все равно тут ты или нет. Я попрошу тебя отвести.

- Я не…

- Это не предложение – жестко сказал мужчина. – Тут ты будешь только мешать. Вот – он протянул свернутый лист бумаги – тут адрес этого места и мой личный номер. Выспишься и позвони.

Егор понял, что спорить бесполезно и только кивнул в знак согласия. Мужчина кому-то позвонил и через пару минут дверь открылась. На пороге появился здоровенный амбал. Для Егора они все были на одно лицо. Молодой человек молча встал и прошел по коридору за амбалом, мимолетно заглянув в окошко, но увидел только ширму вокруг койки.

- Постойте – послышался голос сзади. Это оказалась молоденькая помощница. – Вы можете забрать это – она протянула черный пакет, заглянув в который, Егор обнаружил телефон, ножны от меча, пухлый кошелек и приличную пачку наличных.

- Спасибо. – растерянно проговорил он и кинул в пакет сам короткий меч, который все это время носил с собой.

Оказавшись дома, он сразу отправился в свою комнату. Поуока не стала задавать вопросов. Она может подождать до завтра. Егор провел несколько часов без сна, но усталость взяла над ним верх, и он заснул беспокойным сном, в котором раз за разом видел окровавленное тело Клауса. Во сне он был мертв. Во сне последними словами принца были: «Это все из-за тебя». От этих самых слов он и проснулся ранним утром с криком «Нееет».

Поуока вбежала в комнату и увидела своего внука, сидящего на кровати, на которой последнее время спал Клаус, и обнимающего подушку. Егор беззвучно плакал, уткнувшись в нее лицом, и только вздрагивающие плечи подсказывали старушке, что мальчик полностью разбит. Она тихо прикрыла за собой дверь. Поуока не знала, как можно успокоить Егора сейчас, как и не знала этого тогда. Двенадцать лет назад.

Егор принял душ и вышел в кухню, где Поуока уже доготавливала завтрак. Молодой человек осмотрел новенькую и пока еще не обжитую кухню, но сейчас ему было на это все равно.

- Егор – аккуратно начала бабушка сложный разговор.

- Я не хочу есть. Выпью только кофе. Как ты думаешь, еще рано звонить?

Поуока посмотрела на круглые часы, которые привалились к стене среди остальной кухонной утвари. 7:21. Она не стала спрашивать, кому он собирался звонить. Женщина понимала, чего боится ее внук.

- Думаю, что стоит подождать хотя бы до девяти утра. Ты как?

- Явно лучше, чем Клаус – бесцветным тоном ответил молодой человек.

Егор понимал, чего ждет бабушка, но не хотел снова окунаться в тот ужас. Нет, его не пугали воспоминания о похищении или об одержимости. Его пугало предательство. Он предал Клауса, и тот без вопросов пошел за ним, а в итоге оказался на грани смерти. Егор даже думать не хотел, что принц мог за это время уже перешагнуть эту грань.

Поуока села напротив внука и молча принялась за завтрак, поставив тарелку и перед Егором, но он только бросил на нее безразличный взгляд.

- Это я во всем виноват – спустя какое-то время начал Егор. Поуока молчала, но отложила вилку и подняла взгляд на внука. – Он показался мне таким бесчувственным, понимаешь? Ему было плевать, что совершенно посторонний мужчина умер из-за нашей ошибки. Я разозлился и обвинил его. Я поступил как ребенок. Просто перекинул всю вину на него и ушел.

Молодой человек промочил горло остывающим кофе, и дальше слова полились из него. Он рассказал все, что случилось в тот день, а старушка только молча слушала.

- … и вот теперь я сижу тут, пока Клаус там совсем один и опять ничем не могу ему помочь. Что мне делать бабушка? Мне так больно тут – он ударил себя кулаком в грудь. – Я не думал, что так сильно к нему привязался.

Поуока вздохнула. Она не умела успокаивать и не знала, какие слова будут правильными, но она кое-что знала о жизни в Исоробии.

- Егор, понимаешь, вы с Клаусом первоначально росли в разных условиях и вам сложно понять друг друга. Для тебя смерть незнакомого человека, которого ты видел один раз – трагедия, а для Клауса… - она замолчала, пытаясь правильно подобрать слова – для Клауса это обыденность. В Исоробии смерть – это обыденность. Там убивают, чтобы выжить и те, кто растет не в поместье высокородных сталкиваются с этим с детства. Представь, чтобы было сейчас с принцем, если бы он каждого падшего оплакивал? Если бы он пропускал смерть любого, кто с ним хоть как-то связан через свое сердце? Он бы уже давно сошел с ума.