Можно сколь угодно скептически относиться к Алексею Николаевичу Мусакову, но одно у него уж точно не отнять. Овладев в 318-й школе Ленинграда основами итальянского языка, господин Мусаков запомнил на всю оставшуюся жизнь выражение «prendere in giro», на привычном русском языке это означает «разводка».

Предлагаю и другим борцам за «властное служение», подобно Алексею Мусакову, более активно использовать «трансцедентальный путь» для борьбы с электоратом.

Любимое занятие времен предвыборных кампаний — анализ листовок и агитационных материалов. Я исследовал материалы одной кандидатши в депутаты Законодательного собрания Санкт-Петербурга.

Партеногенез — этот способ размножения свойствен улиткам, морским гидрам, амебам, инфузориям-туфелькам, дождевым червякам и Евдокии Рукавишниковой. Эту полезную информацию почерпнул из агитационной листовки соискателя депутатского мандата от 16-го округа (Кировский район), главного ветеринарного инспектора района госпожи Рукавишниковой. «О Евдокии Львовне говорят, что, окажись она вдруг на необитаемом острове, лет через пять сделала бы из него цветущий город», — сказано в ее прокламации. Безоговорочно верю написанному, поскольку о партеногенезе подробно рассказано в энциклопедии, где на примере таких существ, как глисты и им подобные, показаны возможности определенных видов к размножению без вступления в контакт с половым партнером.

Помимо биологического открытия с повествованием об анатомических особенностях Евдокии Львовны, старший ветеринар произвела исследование своего генеалогического древа. Сегодня, в условиях жесткой конкуренции, это особенно важно. Как удалось выяснить госпоже Рукавишниковой, ее «семья имеет отношение к кузнецовскому фарфору (моя фамилия до замужества была Кузнецова). Но это во время прадедушки». Будучи знатоком и ценителем фарфора, я не мог пройти мимо данной информации, но, к сожалению, так и не нашел в материалах Евдокии Львовны уточнений, к каким из Кузнецовых тянется своими «корнями» веткандидат? Не к тем ли братьям, которые скрывали секреты производства фарфора на своей фабрике в Ново-Харитонове Бронницкого уезда? Или же «родственный» интерес Дуси проявился к Сидору Терентьевичу Кузнецову и его сыну Михаилу Сидоровичу, владевшим фарфоровым товариществом в Дулове? Если бы госпожа Рукавишникова в девичестве носила, скажем фамилию Гарднер, то сразу было бы понятно, что ее далекий предок баловался изготовлением подделок саксонского фарфора. Случись ей родиться Овечкиной, можно было бы присвоить себе клеймо фабрики «Авечкиных» (фабриканты Овечкины облагородили свою марку буквой «А», заменив «О» в начале фамилии). А еще среди потенциальных прадедов ветеринара Рукавишниковой могли оказаться такие фабриканты, как Зацепин, Гулин, Корякин-Рахманов, братья Корниловы и особенно мною почитаемый Князь Чарторыжский. Вероятно, кандидатская небрежность или неточность Евдокии Львовны объясняется ее пристрастием к спиртному («Киев. Конец 80-х годов. Весна. Субботним вечером возвращаюсь домой с дружеской попойки…» — из листовки кандидата Рукавишниковой), а потому простительна.

До конца не разобравшись с собственной генеалогией, кандидат Евдокия Рукавишникова приступила к рассказу о своих питомцах, тех животных, которыми она занимается по долгу службы. Ими оказались крысы vulgaris. Даже сухого, черствого человека не может не тронуть история, иллюстрирующая хищнический и агрессивный характер этих грызунов: «В одном из домов на Ленинском проспекте серые твари напали ночью на 10-летнего мальчика, мирно спавшего в своей кровати. 15 октября в 4 часа утра Сергея Семенова разбудил сын Саша. „Папа, меня мышка укусила!" — пожаловался мальчик. Спросонья отец не разобрался, решив, что сыну попросту приснился страшный сон. Но, включив свет, едва не поседел от ужаса — рука мальчика была в крови…»

Старший ветеринар Кировского района Евдокия Рукавишникова не стала стоять равнодушно в стороне от беды. Она мужественно описала драму с покусанным ребенком, а на последней страничке листовки опубликовала семь рецептов приготовления макарон «а-ля Рукавишникова». Вероятно, при точном следовании рекомендации кандидата избиратели 16-го округа смогут наконец-то избавиться от назойливых грызунов, скормив им образовавшееся варево.

Неказистый, но гиперактивный, оборудованный большим набором шумовых эффектов, бывший ленсоветовец Валентин Падов позиционирует себя как могучего политтехнолога. В ручной клади Валентина Александровича всегда найдется буклетик с бумажками, из которых можно узнать, что он был «доверенным лицом» Ельцина, Апанасенко (бывшего претендента на приморское губернаторство) и громадного количества иных граждан с не менее звучными фамилиями. Ворох «рекомендательных» документов, коими господин Падов обычно размахивает при встрече с потенциальными кандидатами на какую-либо должность, — не плод навязчивости или назойливости бывшего лидера питерских «зеленых». Удивительно, но Валентину Александровичу удается находить доверчивых и небрезгливых клиентов, принимающих болтливого мужчинку за профессионального юриста, доку в предвыборных хитросплетениях и законодательстве.

Памятуя еще об одной ленсоветовской байке, посвященной Вале Падову, изложенной в стихотворной форме:

не хочется говорить о Падове столь же нецензурно, как некоторые отзывались о трепотне Троцкого.

Угрюмо глядят на меня с плакатов и афиш лица конькобежцев, футболистов и бывших красавиц. Обольщают, агитируют за всякие партии голосовать. Дают понять, что если партию фигуриста поддержу, то буду я счастлив от созерцания высших баллов на чемпионатах мира и Европы. Партия футбольных форвардов намекает на чемпионские титулы и еврокубки. Экс-Мисс Вселенная пленяет и манит в лоно своей политической силы гарантированно спокойным сном малышей и т. д. Выборы превратились в фарс. Реальные программы кандидатов и партий уже никому не нужны. Важно определиться в своих предпочтениях к тем или иным видам спорта, блондинкам или брюнеткам, быть верным своим кумирам из актерской среды и мира шоу-бизнеса. И тогда все станет ясно и просто: берешь список, отыскиваешь в нем слова «гандбол», «постоянный участник программы, Аншлаг“», «личный друг гаранта Конституции» (или подруга), и когда все параметры и критерии сходятся на одном человеке, смело ставишь крестик или галочку в клетке напротив фамилии наидостойнейшего.

Это раньше мы сомневались в кандидатах, изучая их программы и биографии. Ловили в них «блох» и отказывали кому-то в своем доверии. Прочитав в листовке: «Наш кандидат служил в санитарных войсках в Средней Азии. Он не на словах, а на деле знает, что такое чума, проказа, холера. В случае массовых эпидемий он незаменим», пробуждали в себе сомнения в полезности депутата, который незаменим только в случае массовые эпидемий. А нагрянь эпизоотия, нам что, искать нового народного избранника, дабы он противостоял массовому падежу скота?

Не вызывало серьезных чувств и обещание другого соискателя любви народной и тепла депутатского мандата «очистить город, ликвидировать все помойки и покончить наконец с комарами». Дежурный звонок в его приемную (в случае избрания) звучал бы так: «Юрий Джанович, они опять жужжат…»

Новые времена диктуют иной подход. Сделанная на плакате от руки приписка «Наш кандидат неглуп, бегло читает» уже не выглядит иронией, а оборачивается дополнительным плюсом для того, кто может легко войти в «тройной тулуп», применить удушающий прием или выиграть в конкурсе на скорость написания доноса.

Урнирование мнения граждан в процессе голосования, подсчет количества поданных бюллетеней и галочек в них и обмандачивание депутатскими удостоверениями победителей — вовсе не главный итог выборных кампаний на Руси. Основной результат иногда менее очевиден и малосведущему обывателю, и погруженному в информационные потоки представителю среднего класса. Но гражданин, желающий увидеть и понять, что получилось, обязательно с этим справится.