– Полковник Фоллиуэлл, сэр, – сказал вожак. – А вот кто вы такой, чтобы задавать нам такие вопросы, да еще так надменно?

– Дьякон Фоллиуэлл, – сказал Чарльз; его подозрения подтвердились. – Я слышал о вас. Я уже сообщил вам, кто я. Майор Мэйн. Разведчик генерала Хэмптона.

– Можете это доказать? – резко бросил Фоллиуэлл.

– Достаточно моего слова. И этого. – Чарльз поднял карабин. – Кто эти пленные?

– Отряд вражеских инженеров, если верить их старшему офицеру. – (Чарльз не стал смотреть туда, куда показывал палец Дьякона.) – Мы на них наткнулись, когда они оскверняли эту брошенную собственность…

– Мы брали древесину, вот и все, ты, выродок! – закричал кто-то из пленных.

Один из партизан тут же ударил его прикладом винтовки. Янки упал на колени, ухватившись за спицу колеса фургона.

– …и тогда, по нашему обычаю, мы решили получить некоторую компенсацию за те ужасы, что творят янки, и заодно исполнить обещание, данное апостолом Павлом в Послании к солунянам: «…а вам, оскорбляемым, отрадно вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его», – Дьякон картинно потряс перед лицом Чарльза воздетым к небу пальцем, – «в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа».

Чарльз с отвращением сжал губы. Дьякон Фоллиуэлл казался спокойным, но в его водянистых карих глазах просвечивала угроза.

– Думаю, мы достаточно ясно вам все объяснили, – сказал он. – А теперь, с вашего любезного позволения, продолжим свое дело.

Чарльз снова ощутил мерзкий запах со стороны горевшего дома. Янки ему было не жаль – он и сам мог пристрелить любого не моргнув глазом, но если Юг теперь полагался на таких защитников, как эти, и на такую тактику, то он действительно заслуживал краха.

Бедовый осторожно переступал ногами по снегу.

– Моего разрешения вам не получить, Дьякон, – покачал головой Чарльз, – уж будьте уверены. Только не на то, чтобы сжигать людей заживо. Я забираю этих людей и сам доставлю их в штаб.

Чарльз рассчитывал на то, что партизаны подчинятся приказу кадрового офицера, – полковничье звание Фоллиуэлла наверняка было липовым, – но он понял свою ошибку, когда Дьякон выхватил саблю и направил острие ему в грудь:

– Только попробуйте, майор, – и окажетесь в огне следующим.

И тогда Чарльз по-настоящему испугался. Ни криками, ни угрозами он явно не мог заставить этих головорезов повиноваться. И уехать отсюда просто так тоже не мог – даже если бы договорился со своей совестью. Лихорадочно соображая, что можно сделать в такой ситуации, он решил, что единственный способ спасти янки и предотвратить новые убийства – это заключить с партизанами временное соглашение.

Он впервые посмотрел на оставшихся пленников и вдруг замер, увидев коренастого бородатого офицера, старшего в отряде.

Это был Билли Хазард.

Билли тоже узнал его. Чарльз прочитал это в изумленном взгляде друга, хотя тот был осторожен и ничем не выдал себя.

А остальные янки? Станут ли они драться? Наверняка, ведь выбора у них не было. Но смогут ли они победить, ведь врагов вдвое больше? Возможно, если Чарльз слегка сравняет разницу. Он вдруг вспомнил Шарпсберг. Думал ли он тогда, что когда-нибудь сможет пойти на такое, но эта суровая зима каким-то загадочным образом все изменила.

Все это вихрем пронеслось в его голове. Через мгновение после того, как Фоллиуэлл заговорил, Чарльз наклонил голову и, глядя ему прямо в глаза, решительно произнес:

– Не смей мне угрожать, ты, неуч деревенский! Я кадровый офицер, и я забираю этих людей в…

– А ну, тащите его из седла!

Фоллиуэлл махнул рукой своим увальням. Всадник справа от Чарльза потянулся к нему и получил выстрел в упор из карабина.

Дробь изрешетила ему все лицо, и кровь тут же хлынула из глаз и других отверстий. Фоллиуэлл с ревом взмахнул саблей, чтобы нанести смертельный удар, и получил выстрел из второго ствола. Ударом его вышибло из седла, голова откинулась назад на разорванной шее.

– Билли… бери своих и бегите сюда!

Теперь, после того как Чарльз немного выравнял шансы, их осталось восемь против пяти. Но у восьми партизан было оружие, а пленные еще плохо понимали, что происходит, и стояли в растерянности. Запряженные в повозку лошади беспокойно забили копытами и заржали, когда один из партизан повернул свою чалую к Чарльзу, который торопливо пытался достать из кобуры кольт. Двое северян наконец опомнились и бросились на другого партизана, пока тот, что стоял рядом с Чарльзом, удерживал свою лошадь коленями и одновременно поднимал левую руку, чтобы положить на нее дуло револьвера. Все произошло за считаные секунды.

Пальба, сопровождаемая криками и проклятиями с обеих сторон, началась внезапно. Чарльза спасла глупость одного из партизан. Подъехав сзади, тот вдруг с размаху ударил его по голове своим мелкокалиберным ружьем.

Пошатнувшись в седле, Чарльз начал заваливаться влево. Он быстро высвободил правую ногу из стремени. Партизан, который ударил его, вдруг громко вскрикнул – пуля, выпущенная его товарищем и предназначенная Чарльзу, пробила его правое плечо.

Снежный пейзаж и вздымавшийся в небо огонь вдруг накренились перед его глазами. Уже падая назад, Чарльз попытался высвободить и левую ногу, но не смог. Чувствуя резкий рывок в бедре, он упал на землю, сильно ударившись плечом и затылком, и сразу выстрелил в первого партизана. Мимо. Бедовый, чувствуя непривычную обузу в левом стремени, беспокойно бил копытами.

Все остальное произошло очень быстро, хотя Чарльзу каждое движение казалось мучительно медленным. Еще один партизан, спешившись, ударил ногой по протянутой правой руке Чарльза. Пальцы Чарльза разжались, и он выронил револьвер.

Партизан бросился на Чарльза, левой рукой схватил его за горло, а правой прижал дуло пистолета к телу Чарльза, почти под мышкой. Чарльз замер в ожидании выстрела, глядя, как другой партизан, щурясь в седле от лучей мглистого солнца, все еще искал подходящее положение, чтобы выстрелить.

Внезапно слева, промелькнув быстрой тенью, обрушилась какая-то тяжесть, отшвырнув мужчину, стоявшего коленями на Чарльзе. Когда грянул выстрел и раздался крик, Чарльз понял, что это Билли бросился на помощь и получил его пулю.

Партизан, сидевший в седле, наконец выстрелил. На этот раз пуля досталась животному.

– Бедовый! – пронзительно закричал Чарльз.

Раненый Билли сцепился с другим партизаном в рукопашной под ногами серого. Отчаянно колотя и пихая друг друга, они катались на земле, пиная грязь и рыхлый снег, пока наконец Билли не удалось отвернуть от себя пистолет, зажатый в ладони его противника. И когда его палец скользнул по руке партизана, тот невольно нажал на курок и выстрелил себе в живот.

С расширенными от ужаса глазами Чарльз смотрел на левое плечо Бедового, куда угодила пуля. Под таким углом стрельбы она должна была зайти сзади и снизу. Неглубоко, подумал Чарльз. Господи, только бы она зашла неглубоко…

Он наконец подобрал свой кольт, снова перекатился влево. Верховой партизан пытался выстрелить в него, но не успел. Сжав револьвер обеими руками, Чарльз двумя меткими выстрелами убил его, и лошадь партизана пустилась вскачь со своей мертвой ношей.

Тяжело дыша, Билли приподнялся и увидел, что остальные инженеры дерутся с людьми Фоллиуэлла в рукопашной. Схватка была равной. Чарльз с трудом поднялся на ноги. Билли тоже, его мундир слева спереди промок от крови. За спиной друга Чарльз увидел и другую кровь – она лилась по левой ноге Бедового.

– Уходи… пока можешь, – выдохнул Билли и на мгновение стиснул зубы от боли. – Теперь я хоть немного меньше тебе должен.

– В расчете, – усмехнулся Чарльз и, быстро протянув вперед руку, сжал локоть друга. – Береги себя.

Он поставил сапог в стремя, и когда Бедовый почувствовал его вес, раненая нога едва не подогнулась. Но Чарльз должен был спастись – перестрелку наверняка слышали ближайшие патрули северян. Только сначала надо было еще немного помочь янки. Он выстрелил дважды, убив еще одного партизана и ранив второго. А когда двое инженеров подобрали упавшее оружие, остальные партизаны развернули коней, бросив своего мертвого главаря, и помчались прочь, вскоре скрывшись в тумане, который поднимался над теплой землей.