– Аминь, – добавил его сосед.

Орри заметил, что двое сидящих у стойки коренастых мужчин в грязной рабочей одежде хмуро посматривают в его сторону. Судя по толстым палкам у них на коленях, это были стрелочники.

– Вот черт!.. – фыркнул один из них. – Не станет президент этого делать. Уж больно он у нас мягкотелый.

Тот, что произнес «аминь», согласился с ним.

– Ну, тогда армию можно отправить, чтобы их всех перевешать, – предложил еще кто-то.

Снаружи начали звать пассажиров филадельфийского экспресса на посадку.

– Не получится, – заявил кривоносый. – Армией теперь командует вест-пойнтовская шайка. А там почти все сплошь южане. Так что, если им доведется выбирать между клятвой верности стране и созданием правительства, которое поможет им сохранить их ниггеров, сам понимаешь, что они выберут.

У Орри отчаянно стучало в висках, рубашка под пальто взмокла от пота.

– Господа, выбирайте выражения, – сказал он, положив ладонь на Библию.

– Что вы сказали? – Кривоносый вскочил, опрокинув стул.

Стрелочники, сжав в кулаках палки, придвинулись ближе. Двое посетителей, бросив на стол деньги, стремительно выскочили на улицу.

Орри неторопливо поднялся. Кривоносый, увидев его рост и сверкающие яростью глаза, попятился.

– Я сказал, что вам следует выбирать выражения, когда вы говорите о Военной академии. Я сам ее окончил и воевал в Мексике. – Он едва заметно кивнул в сторону пустого рукава. – И я сражался за всю страну, в том числе и за янки.

– Да неужели? – фыркнул кривоносый. – Что ж, сэр, а я все равно считаю, что это вы, вест-пойнтовские князьки, имеете сепаратистские наклонности в милю шириной.

Раздались одобрительные возгласы, кто-то даже зааплодировал.

– А может, этот южный джентльмен хочет пропустить свой поезд? – спросил один из стрелочников, выглядывая из-за плеча кривоносого. – Может, он хочет приобрести новое пальтишко в Балтиморе? Из дегтя и перьев? – Он ухмыльнулся.

Орри оглядел окружавшие его лица. Все до единого были враждебны. У него вдруг сильно заболел живот. Стрелочник угрожающе двинулся вперед.

Внезапный громкий треск, раздавшийся за барной стойкой, заставил всех замереть. Возле кухонной двери стоял неприметный человек с ружьем в руках.

– Любому, кто тут новые пальто раздает, придется и мне подобрать тоже. – Он обратился к Орри. – Я в Балтиморе родился и вырос. И мне жаль, что вас так приняли в нашем городе.

– Орри?

Услышав голос Бретт, Орри повернулся к двери. Сестра бросилась к нему. На перроне снова объявили о посадке на филадельфийский экспресс.

– Орри, мы опоздаем на поезд. Пойдем же скорей!

– Что, – усмехнулся кривоносый, – думаете, юная мисси вам поможет? Как она вам, кстати, по вкусу пришлась? Я-то всегда думал, что ребята из хлопковых штатов темненьких предпочитают.

И тогда Орри ударил его. Прямо в живот – с размаху, сильно и грубо. От удара кривоносый пошатнулся и едва не упал. Его подхватил один из стрелочников, а другой замахнулся палкой на Орри, но мужчина с ружьем криком остановил его.

Кривоносый, издавая хлюпающие звуки, попятился и наткнулся на перевернутый стул. Орри сжимал кулак с такой силой, что он побелел, как хлопковый пух.

– Орри, идем! – Бретт потянула его за рукав.

– Филадельфийский экспресс! Последний звонок! – разнесся по вокзалу зычный голос.

Орри словно очнулся от оцепенения и направился к выходу. У двери он с благодарностью кивнул защитившему его мужчине и неохотно пошел следом за сестрой к платформе.

Экспресс с грохотом мчался в сторону Вашингтона.

– Я даже не представлял себе, что существует такая враждебность, – произнес Орри с гневом и печалью. – Люди готовы драться на глазах у всех. Просто невероятно!

Собственная прежняя наивность встревожила его. Ситуация в стране ухудшилась намного сильнее, чем он мог вообразить. И если кто-то в такой обстановке еще надеялся, что отделение пройдет мирно, они были самыми настоящими глупцами.

– Я рада, что мы убрались оттуда очень вовремя, – сказала Бретт. – Ты мог серьезно пострадать, причем совершенно ни за что.

Кулак все еще ломило, после того как он ударил того мужчину в клетчатом костюме. Он посмотрел на костяшки пальцев:

– Пожалуй, ты права. Но мне не нравится убегать от драки.

– Ты убежал, чтобы попасть на поезд, – уточнила Бретт.

– Проклятые янки! – хмуро пробормотал Орри.

– Орри, когда ты так говоришь, ты ничем не лучше тех олухов из ресторана.

– Знаю. Но самое смешное то, что мне плевать. – Он глубоко вздохнул. – Я вел себя не как джентльмен. Мне противно поджимать хвост. И я никогда больше этого не сделаю.

В Бельведере их приняли тепло, вот только Мод дома не было. Она на несколько дней уехала в Филадельфию. Гости выложили свои подарки (Бретт пообещала прислать Констанции нового пеликана взамен разбитого), восхитились тем, как выросли дети, и, поужинав отменно приготовленной уткой, с благодарностью отправились отдыхать. Орри проспал девять часов, но, когда проснулся, по-прежнему чувствовал усталость.

– Не могу дождаться, когда наконец покажу тебе бессемеровский конвертер, – сказал за завтраком Джордж.

Кипучая энергия друга и его воодушевление, как ни странно, только добавили мрачности и без того дурному настроению Орри. Но ведь Джордж никогда и ничем его не оскорбил. Его оскорбил весь Север. Орри очень надеялся, что это настроение пройдет, иначе оно грозило испортить их встречу.

– Сейчас ты закончишь, и сразу поедем, – добавил Джордж, поднося спичку ко второй за утро сигаре. – Я заплатил за него целое состояние, но это должно окупиться впоследствии.

– Ты как будто не слишком уверен в этом, – заметил Орри.

– О, я уверен… в общем. Экономия времени гигантская. Но с самим процессом еще есть проблемы. Я тебе покажу.

Орри совсем не хотелось ехать верхом через задымленные и дурнопахнущие территории завода, заходить в сарай с железной крышей, чтобы рассматривать там странное грушевидное приспособление, вращавшееся вокруг оси. Но он сделал все это, чтобы доставить другу удовольствие.

Рабочие как раз закончили продувку и перевернули конвертер к желобу в полу. Сталь полилась наружу, как огненная лента.

– Тот парень из Уэльса решил самую худшую проблему Бессемера, – сказал Джордж с родительской гордостью. – Купер рассказывал тебе?

– Да, только я почти ничего не понял. – По тону Орри было ясно, что все это ему совершенно неинтересно.

Джордж сначала даже немного обиделся, потом рассердился, но уже через мгновение продолжил как ни в чем не бывало:

– У Бессемера получалось то, что в металлургии называется обожженным железом. Он выдувал углерод, а значит, железо не могло превратиться в сталь, и он не знал, как вернуть часть необходимого для этого углерода обратно. А тот валлиец долго экспериментировал, добавляя древесный уголь и окись марганца. Потом испробовал то, что немцы называют spiegeleisen – железо, углерод, немного марганца. И это сработало. Пока валлиец с Бессемером спорили, кто кому обязан, я тоже провел опыты с spiegeleisen и одновременно заплатил Бессемеру за возможность пользоваться его изобретением, хотя его американский патент так до сих пор и не оформлен. Только вот я до конца и не уверен, что все это применимо на практике.

– Почему?

– Слишком многое строится на догадках. Содержание углерода определяется только по цвету пламени в конвертере. Так невозможно с уверенностью сказать, что при каждой плавке будет получаться сталь нужного качества. Есть еще один человек, который смог найти способ лучше, чем бессемеровский. Это один англичанин, родившийся в Германии. Зовут его Карл Сименс. Я ему написал… Орри, тебе совсем неинтересно, да?

– Разумеется, интересно!

Джордж покачал головой:

– Идем наружу, там прохладнее.

Когда они вышли, Джордж с беспокойством посмотрел на друга: