Пожалуй, он был прав.

Я спуталась с мужчиной, который намного меня моложе, притащилась с ним в какую-то деревню, прогуляла работу…

Уж Вова бы меня точно прогулять работу не соблазнил. И это не камень в чей-то огород. Если только в мой.

Мне не то чтобы стыдно. Господи, да за что? Просто пусто... Опять пусто.

Не знаю, получилось бы у нас с Вовой хоть что-то… Не знаю… Он ушел. Я не стала его возвращать, и он сам не захотел возвращаться. И, да, я жалею...

А он? Едва ли.

Может, уже и нашел себе кого-то… Без ветра в голове. А я связалась со своим участковым.

Я наблюдаю за Семёновым через окно. Он стоит, снова курит свой тонкий "Вог" со "слепотой" и кивает, слушая объяснения Максима. Улыбка трогает мои губы.

Что ни говори, возраст – возрастом, но мне всегда нравились парни помутнее. Только вместе с тем у меня теперь такое чувство, словно я пытаюсь запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда.

Да, блин. С чего?

Октябрь

За тринадцать лет здесь ничего не поменялось. И это отнюдь не комплимент заведению.

Раньше основной обеденный зал «Лагуны» выглядел так, будто сошёл с открытки с видами средиземноморского курорта.

Теперь же терракотовые акценты кажутся выцветшими: плитка у колонн потускнела, на некоторых изразцах появились сколы, а один фрагмент и вовсе заменили на похожий, но чуть другого оттенка.

Плетёные абажуры из ротанга, которые раньше мягко рассеивали свет, выглядят несколько потрёпанными. А в кашпо вместо живого тимьяна и розмарина воткнуты искусственные цветы.

И в этой легкой обшарпанности то, что когда-то подчеркивало тот самый неповторимый неаполитанский стиль – простота, свет, тепло, — теперь сократилось до слова “простота”, а в воздухе ощущается лишь усталая ностальгия по тем временам, когда это место было топовым, если не культовым.

Здесь даже имелся свой, легендарный, известный далеко за пределами нашего города шеф.

Лядов Федор Иванович.

Мы с ним давние приятели. Если так можно сказать о мужчине, которому уже за восемьдесят.

Но он еще тот ходок.

Иногда навещает меня на работе – живет неподалеку. Приносит свой краснодарский чай с плантации, где работает управляющей его сноха, и мы сидим у меня на опенспейсе, под лестницей, и болтаем о нашем, о холостяцком.

Правда давно уже не заходил… Надеюсь, он в порядке.

— У тебя, случайно, нет знакомого риелтора?

Дима отвлекает меня от созерцания места, где я раньше работала, а сейчас мы – ужинаем.

— Хочешь продать квартиру?

— А куда ее?

— А в наследство ты, разве, вступил? Полгода же не прошло.

— У меня дарственная, — объясняет Семёнов.

— У меня точно была клиентка-риэлтор. Сейчас пришлю. — Я достаю телефон и открываю контакты, попутно просматривая сообщение в пуше. — Город засыпает. Просыпаются сказочники, — усмехаюсь я.

— Что такое?

Показываю Диме сообщение из лички, в котором один из сотрудников пытается откосить от завтрашней смены, сославшись на плохое самочувствие.

— Ничего не напоминает? — посылаю Диме ироничную улыбку.

— Один раз – не… — он зажевывает конец фразы салатом с креветками. — Захирело человеку.

— Если бы – один, — возражаю я. — Ему каждую неделю стабильно хиреет.

— Хроническое, наверное, что-то, — улыбается Дима.

— Ага. Тунеядство называется. Потом на работу приходит и там бамбук курит весь день. А в расчет удивляется, почему ему так мало начислили.

— Да и пусть проебывается, — Дима пожимает плечами. — Не твои проблемы.

— Не мои… Как же… Планы ни хрена не делаем. В конец рейтинга опять в этом месяце улетели из-за таких вот, — ворчу я. — Да я, когда начинала, задницу рвала за эти планы. Мы на входе живым коридором продавцами вставали, и кто первый здоровался, того и покупатель. Я никому даже рта не давала открыть.

— Я бы взглянул, — прищуривается Дима.

Семёнов сегодня в отличном настроении. И выглядит классно.

Он в голубой рубашке оттенка, который очень подходит к его глазам; брюках, подчеркивающих у мужчин ровно то, что надо подчеркивать. Побрился. Постригся. И даже китайские котлы на нем смотрятся шикарно.

— Ты как про этот ресторан узнал? — в свою очередь я тоже сощуриваюсь.

— Да он, в принципе, известный.

— Ты понимаешь, о чем я. Провел еще одно расследование?

Дима кивает.

— Анализ открытых данных.

Я не знаю, как к подобному относиться.

Понимаю, что Дима явно хотел сделать мне приятное, пригласив куда-нибудь. Но он мог ведь и просто спросить или выбрать другое место.

Почему «Лагуна»? Неужели ему так хотелось мне угодить?

И, если честно, он немного перестарался. Я бы сама сюда ни за что не пошла. Ценники здесь уже давно не соответствуют ни атмосфере, ни качеству обслуживания. А мне есть, с чем сравнить. Но, разумеется, Диме об этом знать не следует.

— Чек пополам, — говорю я без всякой вопросительной интонации.

— Еще что скажешь? — отражает Семёнов.

— Для меня это нормальная практика, — твердо говорю я.

— Я так-то тоже не тарелочник, — невесело усмехается он. — Даже думать забудь, — говорит, едва заметив признаки возражения на моем лице.

На самом деле, меня триггернуло.

Был у меня случай, когда вовремя ужина мой визави ненавязчиво так предложил: “Как насчет чека пополам?”

И, может, дело в том, что я была тогда недостаточно эмансипирована и платежеспособна, или всему виной оказались какие-то замшелые установки, – но у меня все желание с ним общаться дальше мгновенно упало.

Мы расплатились. А когда парень предложил поехать к нему с явным намерением разделить с ним пополам плоскость горизонтальную, то я предложила ему снять шлюху на сэкономленные деньги. Тот, само собой, сразу обозлился, и из него столько говна поперло, что впредь свой аттракцион с чеком я взяла на вооружение, чтобы вычислять жадных и мелочных латентных додиков в ту пору, когда этот факт был для меня еще не очевиден.

Я не о том, чтобы мужчина с понтом платил за меня. И не против платить за себя. Просто это тоже своего рода показатель, и не просто щедрости-жадности, но и наличия определенных ценностей.

К слову, ужинали мы с тем парнем именно здесь. В “Лагуне”.

Надеюсь, поэтому я себя и веду сегодня, как стерва. А не потому что я стерва.

Ведь у меня даже сомнений не было, что Дима согласится разделить счет.

Наоборот, мне хотелось посмотреть, как сильно его это заденет.

Вот такие у меня теперь развлечения.

Хотя с Вовой, в свое время, по-тупому получилось.

Я как-то в магазине у кассы возьми и ляпни про чек напополам, так он даже слова не сказал, а лишь взглянул на меня, как на дурочку с переулочка, каковой я себя сразу и почувствовала.

Просто есть тип мужчин, с которыми никакие фокусы не прокатывают. С ними вообще не надо играть в эти проверки, не надо подкидывать крючки, чтобы посмотреть, как отреагируют. Он меня и с приколом “как я у него в телефоне записана” сразу вычислил.

Наверное, все Вовы априори чекисты.

Дима же сидит, явно уязвленный моим предложением, хотя и вида старается не подавать.

И мне становится стыдно за то, что я дрессирую парня, который, в общем-то, ни в чем передо мной не провинился. А наоборот – цветы, ужин. Я же... сама уже, как чекистка.

— Я прикалываюсь, Дим, — тянусь к нему через стол и предлагаю взять меня за руку. — В принципе, разделить счет всегда готова. Но тебя обидеть не хотела.

— Забей, — произносит он, усмехаясь и поглаживая мои костяшки. — Но если хочешь заплатить, я всегда готов взять натурой.

— Договорились. Сделаю тебе минет.

Я посылаю ему соблазнительную улыбку. Дима давится едой.

— Это лучшее, что я слышал в жизни, — он весь сияет.

Мы заканчиваем ужин. Дима оплачивает счет, и мы направляемся в гардероб.

Сегодня холодно, и я в пальто; а Дима – в кожаной куртке.