— Жесть. Трудовая инспекция по вам плачет.

— Горькими слезами.

— Так… — он что-то прикидывает в уме, надевая верхнюю одежду. — В пятницу… Если ничего не поменяется, то я свободен. Встретимся? — выжидающе смотрит на меня.

Я очень хочу встретиться, да хоть даже затем, чтобы просто где-нибудь посидеть за чашкой кофе и сменить обстановку.

Девять дней без выходных. Я точно заслужила кайфовую пятницу.

— До пятницы ещё дожить надо, — дразню лейтенанта.

— С мыслью о том, что увижу тебя снова, и доживу, Свет. Серьёзно, — заверяет он, чуть закинув голову и глядя на меня сверху вниз, когда дергает молнию на куртке.

— Какая-то сомнительная мотивация.

— Не-не, очень даже. Я тебе поз-о-о, — зевая, Дима берет с полки фуражку. — Позвоню. Обещаю надеть одинаковые носки. И я не буду зевать через слово. И… Я тебе понравлюсь. Честно.

Уже.

Мне больно улыбаться.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— Ой… То есть, пока, — смеюсь, касаясь лба ладонью.

А мысленно продолжаю: "За эндорфины, красавчик".

В эту пятницу меня настигла карма динамщицы.

Ситуация такая.

Я слила Вову. А Дима слил меня.

Не то чтобы я на что-то рассчитывала с этим молодым лейтенантом, ведь очевидно же, какая это была заведомо нежизнеспособная тема.

Но как-то даже обидно, что ли.

Сидел, цедил кофе, глазки карие строил, мол, ты вся такая, позвоню, увидимся, а сам даже сообщение написать за всю неделю не удосужился.

Такая фигня со мной впервые.

Да, было разное. Я расставалась с мужчинами – и сама, и меня оставляли.

Но чтобы кинуть меня до первого свидания? Хрень какая-то.

Да мне мужики пачками написывают. Одни придурки, конечно, но факт – есть факт.

Как назло моя мантра, которую практикую всю свою жизнь, “Я буду думать об этом ровно три минуты” работает плохо.

Да, я, блин, с ночи понедельника о нем фантазировала!

Серьезно. Дима мне так понравился, что я уже думала назвать его именем свой вибратор.

А он просто забыл!

Не понимаю, почему я так из-за этого завожусь? Или понимаю.

Да. Понимаю. И это очень неприятное ощущение.

Наверное, все дело в том, что Семёнов такой молодой.

Кто знает? Он мог вчера или позавчера выехать на труп или к наркоше и по дороге встретить другую условную “Свету”, значительно моложе меня.

Как не хорохорься, я не выгляжу на двадцать пять.

На тридцать – с натяжкой. И то, если намарафечусь.

В позапрошлом году из-за проблем с поджелудочной я похудела на восемь килограммов.

Кто-то скажет: “Ну круто же”.

Нет, к сожалению, не в моем случае.

Я никогда не страдала лишним весом. У меня была офигенная фигура, которой бы позавидовали и двадцатилетние. А теперь я выгляжу, как доходяга.

Попы нет. Сисек нет. Зато выпирают тазобедренные и сильнее заметна эта ужасная носогубка, которая меня и старит.

Кожа стала какая-то вялая. И после двухнедельного рабочего марафона взгляд, как у побитой собаки.

Я больше себе не нравлюсь.

Все мои активы, которые когда-то были на пике спроса, обесценились, как валюта после кризиса.

Прежние показатели ушли в минус, зато выросла капитализация внутреннего стержня. Это ли не самая надёжная инвестиция?

Да. К черту мужиков.

Я как раз заканчиваю ребалансировку своего ментального портфеля, когда в пуше вижу:

Мастер Вова не брать.

Я записала Владимира так после его звонка во вторник, когда он настойчиво напрашивался ко мне в гости.

“Ты дома? Я подскочу?”

Кое-как отмазалась.

Мастер Вова не брать: Привет сегодня как свободна

Он настолько суров, что игнорирует знаки препинания. И я бы пошутила с ним об этом. Вот только, думаю, он не поймет. Как не понимает плохо завуалированного отказа.

Прямой как палка, и, кажется, даже гордится этим: мол, я не из тех, кто ходит вокруг да около.

Зато с ним не надо гадать, что у него на уме.

Наверное.

Я взвешиваю все “за” и “против”.

Да, он лысый, как Гомер Симпсон. И как Дима Карабанов – мой первый парень, с которым я столько говна нахлебалась, что до сих пор мужчин с похожей внешностью на пушечный выстрел к себе не подпускала.

Хотя некоторые девушки и находили его очень привлекательным, Карабанов был совсем не в моем вкусе.

Потом уже после нашего разрыва, который влетел мне в копеечку, я размышляла, пытаясь понять, чем же он взял меня?

Ответа по-прежнему нет.

Это что-то из области необъяснимого. Как шаровая молния, тёмная материя или дежавю. Ну, или, надпись на кружке, которая стоит у меня на работе.

“Я верю в брокколи”.

В общем, я не знаю, как так вышло, что Карабанов стал моим первым.

Может, потому, что у нас всё так красиво начиналось. Поездки, айфоны, ювелирка, рестораны, клубы, отпуск. Мы даже жили вместе пару месяцев… Он пустил мне пыль в глаза. А потом…

Буэ…

При мысли о Карабанове, надеюсь, ему там икается, и бедная его вторая жена, меня передергивает от отвращения.

Я уже давно перестала думать о том, что же со мной не так. И сегодня, в свой первый за долгое время свободный вечер, не стану.

Не стану ныть, жалеть себя. У меня все замечательно.

Я все еще не уверена, что отвечать Вове, хорошая идея. Но других на этот вечер у меня нет.

И я не стану сидеть дома и убиваться из-за того, что меня продинамил какой-то чел в погонах и разных носках.

Я: Привет. Да.

Мастер Вова не брать: В караоке ходишь

Я: Была пару раз. Но я не пою.

Мастер Вова не брать: Я пою

Мастер Вова не брать: Заеду в десять

Я растерянно смотрю на его последнее сообщение. Непонятно, это вопрос, или он просто ставит меня перед фактом.

С его-то манерами, не удивлюсь, что второе.

Это… непривычно.

То есть, да, Вова – лысый, но он совсем не похож на Карабанова.

Таких мужланов у меня еще не было.

Они меня не то что отпугивали, скорее, просто не привлекали.

Мне по душе, когда с партнером у меня паритет, что чаще являлось отражением фразы “никто никому ничего не должен”.

После Карабанова я зареклась зависеть от мужчины материально. Я училась и много работала. Я и сейчас пашу, как лошадь, но уже по инерции. Да и потому что… А что еще делать?

Я не знаю, каково это – на кого-то надеяться.

Вроде бы звучит как что-то простое: ну, положиться, ну, поверить. А для меня это словно шаг в тёмную комнату, где, ты точно знаешь, что там где-то стоит стул, но не знаешь, на каком он месте. И рука сама тянется щёлкнуть выключатель, проверить, потрогать, убедиться. А если стула нет, то взять молоток и пойти сколотить его. Самой.

Привычка “все сама” уже стала моей второй кожей.

Иногда смотрю на знакомых: она ему звонит – он тут как тут, он ей что-то пообещал – и сделал.

Почему я так не могу?

Ведь можно же хотя бы попробовать. С меня же не убудет?

Я: Я буду готова к одиннадцати.

Мастер Вова не брать: Лады

Володины котировки за вечер неожиданно набирают обороты.

Не то чтобы он вскружил мне голову, но определенную симпатию в его отношении не отрицаю.

Правда его ухаживания по-прежнему больше напоминают осаду.

И будто всё расписано по военному плану. Заметил, оценил, обозначил цель и тут же пошёл в наступление, не дожидаясь ни сигнала, ни намёка на взаимный интерес.

Его манера общаться тоже какая-то солдафонская. Как и юмор.

Вова не говорит, а словно раздаёт приказы. А если шутит, то мне требует огромная пауза и перенастройка, чтобы выкупить прикол. И, когда я наконец начинаю смеяться, то, должно быть, выгляжу, как заедающий механизм, которому требуется смазка.

Но через пару часов я даже привыкаю к его рубленым фразам и грубоватым заигрываниям.

Поет он классно.

И я понимаю, что выбор места для нашего свидания не был спонтанным. Вова изо всех сил старался произвести на меня впечатление.