И если я скажу «да ладно, бывает», он мысленно поставит галочку: пронесло, с ней это прокатывает.

С другой стороны, мне любопытно, что он будет делать дальше. Как себя поведет?

Я весь вечер скучала, и в целях эксперимента даю понять парню, что готова сыграть в его игру – тоже прикинуться дурочкой. Уж я могу, когда надо.

— Что у трезвого на уме, да? — иронично отражаю я.

— Ага, — он проводит ладонью по своей темной шевелюре.

Явно нервничает из-за того, что до конца не понимает – смена риторики все же проканала или нет.

— И сколько ты выпил?

— Допивал четвёртое, пока набирался наглости подойти к тебе, — улыбается.

— А, по-моему, у тебя всё в порядке с наглостью.

— Не… — Дима закусывает губу и посмеивается, — не в нашем случае.

— Не понимаю, о каком “нашем случае” речь, — я пожимаю плечами. — Мы один раз всего виделись и дважды общались по телефону, и это был очень… странный опыт.

— Да. Согласен.

Я не ведусь на его покаянный вид, а прямо в лоб интересуюсь:

— Так ты на меня, выходит, обиделся?

Пожалуй, время, проведенное с Вовой, не прошло для меня даром. Я стала более прямолинейной.

— Психанул, — неловко поправляет меня Дима.

— А для чего, по-твоему, существует мобильная связь? — подкалываю его.

— Да, я хотел позвонить или написать. Но отмазка про умершую бабушку – это же галимый баян, Свет.

— Баян? Реально?!

Я в шоке от его заявления. Ведь кому придет в голову строить алиби на столь кощунственных вещах?

— Поверь, я знаю чела, который постоянно так сливает девушек. У него уже, как минимум, на тот свет отправились восемь бабуль. И, кажется, пара, дедов.

— Скажи мне кто твой друг?

— Нет. Он мне не друг. Коллега. Короче. — Он тушит сигарету в высокой пепельнице. — Косяк за мной, Свет. Тут без вариантов. А сегодня я увидел тебя и… Вот… Теперь стою перед тобой синий и несу всякую хрень, — обворожительно улыбается. Взгляд у него и правда замутнен от алкоголя, но в этой лёгкой расфокусированности всё равно проглядывает та самая его бесовская хитринка, говорящая о том, что этот парень ой как не прост. — Ты мне скажи, этот разговор, он, вообще, как? Актуален?

Дима хочет знать, заинтересована ли я в нашем дальнейшем общении, как минимум. А как максимум – свободна ли я.

— Я без понятия, что тебе ответить. Ты как будто меня разводишь, Дим, — я снова говорю то, что думаю.

— Я? Нет! Это… — он опускает плечи, будто сбрасывает с них всю свою прежнюю браваду и, когда взъерошивает волосы, даже выглядит немного потерянным. Что похоже на правду. — Ты реально так думаешь?

— Да. Я так думаю.

— Фак, — он зажмуривается.

И безвыходную для него ситуацию спасает проходящая мимо девушка, с которой они быстро обмениваются приветствиями.

— Часто здесь бываешь? — я провожаю взглядом ее сочную задницу, стройные ноги и длинные светлые волосы.

— Не так регулярно, как раньше.

— Или не так регулярно, как хотелось бы?

— Нет. Первое, — отвечает Дима. — Просто у друга сегодня днюха. А ты сильно хочешь вернуться к своим подружкам?

— Это не подружки, — поправляю его. — Племянницы. То есть, сестры.

— Ты что-то путаешься, Свет, — Дима подозрительно меня разглядывает. — Так сестры или племянницы?

— Сестры двоюродные, на самом деле. Просто у нас большая разница в возрасте, и я им, вроде, больше как тётя.

— Угораешь? — недоумевает он. — Я думал, подруги.

— Нет. И мне надо вернуться. Я за ними, вроде как, присматриваю.

— Пх… — он фыркает. — Думаешь, они без тебя на тусы не ходят?

— Да ходят конечно. Просто сегодня они у меня ночуют. Вот.

Сомневаюсь, что девочки уже меня потеряли. Но в моей сумке остались их телефоны и документы. И я не предупредила сестер, где, в случае чего, меня искать.

Дима тем временем продолжает печь меня искрящимся взглядом карих осоловелых глаз.

— Новая прическа? — он прищуривается. — Было, вроде, подлиннее.

Дима жестом указывает на свою шею, и я ненароком залипаю на его бронзовой коже. Загар у парня как будто турецкий. Я каждый год летаю в Бодрум. Только когда Семёнов успел слетать на море, если, по его словам, у него сейчас отпуск?

Нестыковочка, товарищ участковый.

— Да. Вот, решила немного поубавить связь с космосом, — я машинально тянусь к волосам и перебираю пальцами короткие пряди на макушке.

До этого я носила боб, а на днях мне моча в голову ударила, и я попросила мастера, которая меня уже много лет стрижет одинаково, оболванить под пикси.

— А что, разве через волосы можно установить связь с космосом? — усмехается Дима.

— Отрасти – узнаешь.

— Мне по уставу не положено.

— Точно. И в форме, кстати, тебе лучше, — замечаю я, проведя по его фигуре долгим взглядом.

— Ты меня просто без, — он делает паузу, глазами опускаясь по себе и словно намекая “без всего”, — не видела.

Это выглядит не вульгарно, а комично.

И столь забавный подкат рисует на моем лице улыбку.

— Хочешь прислать мне дик-пик?

— Да, — Дима с воодушевлением подхватывает. — Я не против обменяться.

Он опирается плечом о стену и скрещивает свои длинные ноги.

— А как же репутационные риски? — я зеркалю его позу и завожу ступню левой за правую.

Вдобавок руки на груди складываю.

— Готов рискнуть.

— И что будет, если такое фото попадет в сеть?

— Тогда меня жёстко вздрючат за нарушение служебной этики.

— Как всё серьезно, — я подчеркнуто, будто с понимаем качаю головой.

— На самом деле – нет. Кому я нужен? — усмехается Дима. — И я серьезно. Я скину. А ты пришлешь?

Мы начинаем флиртовать.

Голову кружит его улыбка. Она дурманящая, как текила, с которой у меня всегда были сложные отношения. Я чувствую себя пьяной, хотя свой коктейль так и не допила.

— Слушай, а есть какой-то тайный полицейский жест, которым можно показать: “Эй, парень, тормози”? — подкалываю его.

— Не знаю. Я же не полицейский. Участковый уполномоченный, — выводит он с развязной ухмылкой.

— А ну да, — залипаю на его красивом лице.

— Ага, — поддакивает. — У тебя есть планы на завтра, Свет?

— Пока не знаю.

— Давай это исправим?

Я моментально трезвею, услышав рабочую фразу каждого уважающего себя сердцееда.

А Дима – бабник. Это к бабке не ходи.

И теперь я знаю, кого он мне напоминает. Другого Диму. Лядова.

Можно сказать, он – его ментальная копия. И я с момента нашего знакомства неосознанно переносила на него часть своих давно забытых чувств – ту самую смесь восторга и трепета, когда сердце колотится, а внутри всё сжимается от понимания, будто ты – единственная, кого он видит.

Серьезно. По тому, как говорит, что говорит, как держится, уловки эти его – вылитый Лядов. Моя безответная любовь десятилетней давности…

— Я подумаю. Извини. — Стягиваю с себя его кофту и толкаюсь ею Диме в предплечье. — Мне пора к моим сестрам-племянницам.

И все же я трогаюсь с места с той самой пробуксовкой в движениях, возникающей в момент, когда совсем не хочется уходить, а уходить надо.

Не знаю, как именно работает магия харизмы нашего участкового, но она действует. Я бы еще с удовольствием с ним поболтала. Только, как говорится, хорошего помаленьку. Пусть не думает, что ему удалось меня охмурить разговором ни о чем и парой своей фирменных улыбок. Потому что это не так.

Мне давно не двадцать три.

— Свет, я угощу тебя? — бросает он поспешно.

— Мне на сегодня хватит.

Я качаю головой, медленно пятясь по проходу: выпивки и тебя.

— Тогда хорошего тебе вечера, — Дима салютует мне открытой ладонью.

— Тебе тоже.

— А… почему бильярд? — спрашиваю я, чуть постукивая кием по борту, пока прицениваюсь к ближней лузе.

— Да я ночь не спал. Думал, куда тебя сводить. Пришлось провести небольшое расследование, — отвечает Дима.