И у него это получилось.

Правда. Из всех мужчин, которые брали сегодня микрофон в этом караоке-баре, Вова выступал круче всех.

Каким-то удивительным образом во время пения его дубоватый разговорный стиль становится эффектной оригинальной фишкой.

Он исполнил “Куклу колдуна” и что-то из Высоцкого.

Тогда я и отметила, кого он мне напоминает своими дикцией и тембром – Владимира Семёновича. Что не мешало ему по-своему исполнить “Лирику” “Сектора Газа” и “Напои меня водой” “Чижа” и нигде ни разу не налажать.

В какой-то момент я даже ловлю себя на том, что любуюсь Вовой. Тем же заняты и многие другие девушки и женщины, когда к нашему столику в очередной раз переходит микрофон.

Мой ухажер стоит, широко расставив ноги и чуть откинувшись в тазу… Весь такой большой и по-мужски нескладный, будто сцена ему чуточку мала, а микрофон – слишком хрупкая штука в этих крупных руках. И при этом в нём нет ни капли позы: он не старается выглядеть круче, просто вот такой – чёткий, без ужимок, будто и не поёт вовсе, а выкладывает душу прямо тут, посреди зала, не пряча ни хрипотцы, ни сбитого дыхания.

Без преувеличения, Вова – хэдлайнер сегодняшнего вечера.

И кое-кто из большой женской компании, отмечающей девичник, был бы не прочь уйти из караоке с моим спутником под руку.

От меня не укрываются алчные взгляды, которыми Вову награждает самая взрослая из девушек.

И… Черт…. Мне это даже льстит.

Начинается лирическое вступление “Я куплю тебе дом”.

Я улыбаюсь.

“Лесоповал” – это уже классика.

Вова посылает мне многозначительный взгляд, приближается и протягивает руку, приглашая потанцевать. К нам присоединяется еще одна пара – примерно наши ровесники.

Мужской низкий, хрипловатый, чуть надтреснутый тембр окутывает меня, словно невидимый кокон.

Я в своей тарелке – вот, что я чувствую, когда мой новый знакомый кружит меня в танце, удерживая и слегка надавливая на поясницу своей огромной сильной ладонью.

Большего за весь вечер он себе не позволил. Хоть и нарушал мое личное пространство, когда склонялся, чтобы что-то сказать, рук не распускал.

И я сама не понимаю, в какой именно момент, но с Вовой, при всей его резкости и прямолинейности, мне вдруг становится очень просто.

Понятно. Конкретно. Комфортно. Надежно.

А исходящей от него уверенности хватит на то, чтобы поднять самооценку всему Правобережному району нашего города, куда мы приехали в караоке.

И Вовин выпендреж, который и не выпендреж вовсе, а его базовые настройки, я даже начинаю находить милыми.

— Давай все-таки возьму что-нибудь повеселее? — предлагает он, когда мы возвращаемся за стол, и я допиваю свою безалкогольную “Маргариту”.

— Нет. Я не буду.

— Попросить счет?

— Да.

Вова лихим жестом подзывает официанта.

Хоть он и называет караоке-бар кабаком, сам тоже выпил лишь пару бокалов безалкогольного пива.

Когда-то я работала официанткой в одном лучших ресторанов нашего города, а затем – хостес.

Бэашки – так мы называли тех, кто игнорировал винную карту и заказывал нулевку. Как правило, чаевые они оставляли очень скудные или вообще не оставляли. Поддатые обычно меньше заботились о счёте и потому тратили деньги охотнее.

Однако чаевые Вова оставляет щедрые.

Оценив его великодушный жест, я благодарю нашего официанта за обслуживание.

Тот даже удивляется. Уж мне ли не знать, какая это редкость – благодарные гости.

Мы едем домой. Вова меня провожает до самой квартиры.

— Этот чё? — кивает на дверь соседа, когда я отпираю тамбурную.

— Без понятия. — Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к мужчине. — Я же на него ментовку вызвала, Вов.

— В смысле? — нахмурившись, Вова давит на меня тяжелым взглядом. — Что он тебе сделал?

— Да не мне. Просто он там квасил с компанией. Что-то не поделили. Я думала, переубивают друг друга. Вызвала полицию. На свою голову.

— Вот и как тебя теперь одну оставлять? — без какого-то сексуального подтекста произносит Вова.

Наоборот – с досадой, мол, свалилась бедовая на мою голову.

— Да я, вроде, помощи не просила, — огрызаюсь в ответ.

— Ты и не попросишь, — беззлобно усмехается Вова.

— Это плохо?

— Это охуенно. Люблю самодостаточных. Видно, что ты жизнь прохавала. В облаках не витаешь. Сразу понял, что ты мне подходишь, Свет. Я тебе тоже подхожу, — огорошивает меня своим неожиданным признанием.

Я порываюсь что-то возразить, но взгляд, которым Вова меня одаривает – мягкий, волнующий. И от меня не ускользает, что при всей своей тестостероновой избыточности, этот ни капли не рафинированный мужчина сейчас тоже взволнован, если не уязвим.

Вова на меня здоров запал.

И он ждет, больше не газует, давая понять, что сейчас я – главная. И если я скажу, что не заинтересована, он отступит. Сейчас – крайняя точка. Ведь даже самые длительные осады в истории человечества в итоге заканчивались.

К тому же Вова – явно из тех мужчина, кто женским вниманием не обделен.

Прикусив язык, замеряю свои ощущения.

Они по-прежнему… непривычные.

— Хочешь зайти? — предлагаю я.

Усмехнувшись, Вова улыбается. И я замечаю, как он весь расслабляется и слегка пружинит на коленях, опираясь ладонью о стену справа от моей головы.

— Думал, уже не спросишь…

Говорит прежде, чем его брутальный язык ныряет в мой растерянный рот.

Он разбирается со всем сам.

С моими ключами от квартиры, блузкой и крючками лифчика.

Я стою по пояс обнаженная в своей прихожей.

Юбка на мне сидит криво, потому что Вова ее на мне несколько раз уже перекрутил.

Руки у него огромные, но ловкие. В них нет ни суеты, ни неловкости. Вова – мастак управляться с чем угодно: хоть с хитрым дверным механизмом, хоть с тройной застёжкой моего бесшовного лифака. Да даже с моей растерянностью разбирается именно он, когда после серии крепких поцелуев, я начинаю жадно ему отвечать.

Еще раз требовательно сжав мою талию, его мозолистые ладони скользят вверх, чтобы обхватить грудь. Его кисти “велики” мне и полностью закрывают, согревая своим теплом.

Вова сжимает груди, тяжело дыша мне в рот. После чего, дернув за бедра, довольно резко разворачивает лицом к стене.

— Вов…

Пытаюсь вернуться в прежнее положение.

— Да ладно… чё ты? — ему показалось, что я передумала.

Но я всего лишь хочу предложить ему…

Ох… Уже неважно, чего я там хочу.

Мысли путаются.

Жесткие губы прижимаются к моей шее. Кончики шероховатых пальцев начинают медленно обводить набухающие соски.

— Горячая… Как костер, Свет, — Вова отвешивает мне довольно красивый комплимент.

И я сжимаю бедра от предвкушения.

Моя кожа и правда в огне. Тело среагировало раньше, чем мозг успел всё обработать. И я не буду пытаться это остановить.

— У тебя же есть? — единственное, что меня сейчас интересует.

— Само собой…

Вова прижимается ко мне, позволяя прочувствовать поясницей его внушительную твердость.

Я прикусываю губу, выгибаясь всем телом.

И мою голову словно сигаретным дымом мгновенно заполняют пошлые образы: как Вова трахает меня в темной прихожей.

Пара минут, и они материализуются.

— М-м… — реагирую я на особенно сильный толчок.

Что-то бренчит.

Я запрокидываю голову. Стиснув рукой обе мои груди, Вова резче вколачивается в меня.

— Не тормози.

— Да не дождеш… — я задыхаюсь на полуслове.

— Я-то?

Хрипло рыча, любитель раздавать команды выскальзывает обратно, чтобы снова ворваться и вынудить меня застонать.

Его движения требовательные, властные даже, но не эгоистичные.

А вот я сегодня – да. Эгоистка. Громкая и жадная. Взыскательная. И я рассчитываю получить свое. Иначе – нахрена это мне всё сдалось?

Пол под нами поскрипывает. Для секса стоя мы выбрали самый сейсмически активный участок старого ламината.