— Нет.

Он задает мне примерно те же вопросы, что и дознаватель, и пишет, и пишет, и пишет.

— Опасаетесь ли вы дальнейших действий со стороны конфликтующего лица. Угроз, преследования, порчи имущества. Если да, в чём это выражается?

— Честно говоря, как бы… стремновато. Я одна живу. — Ставлю перед ним чашку и возвращаюсь на свое место. — До этого сосед был, как в той загадке. Не лает, не кусает, а в дом не пускает. А теперь даже не представляю, что у него может быть на уме.

— А почему в дом не пускает? — Семёнов делает глоток.

— Да замок там на общей двери. Если изнутри до упора закрыть, потом ключом не откроешь. А он накидается и спит. Из пушки его не разбудишь.

— Ага… Так… — сам себе кивает участковый. — Я с этим гражданином конечно буду работать, но если вдруг он постучит и начнет качать права, или что-то еще, звоните сразу в полицию. Ну и мне обязательно.

— Звучит обнадеживающе, — уже без всякого кокетства отражаю я и даже ехидничаю: — Моя полиция меня бережет.

На что лейтенант виновато пожимает плечами.

— Есть еще вариант. Можете кинуть мне в тамбуре раскладушку. Буду вас караулить.

— И часто вы так людей караулите?

— Нет. Только в порядке исключения, — дописав он ставит точку, снова смотрит на часы и протягивает мне планшет со словами: — Прочитай, Свет. Если всё норм, распишись.

Я озадаченно хмурюсь в ответ на уже совсем не деловой тон участкового, когда принимаю планшет.

Семёнов же пялится на меня с видом, словно так и надо.

Я поднимаю брови.

И, решив, что тот просто оговорился, быстро читаю, ставлю подпись с расшифровкой и возвращаю ему планшет.

Лейтенант как будто бы не торопится и делает еще один крошечный глоток кофе.

Не понимаю, что он там цедит?

Кофейные чашки у меня икеевские – симпатичные и милипизерные. Я их сама в три-четыре глотка опустошаю.

И, если бы вместо участкового на моей кухне сейчас сидел любой другой мужик, я бы решила, что тот нарочно тянет время, чтобы подольше задержаться.

Виснет неловкая пауза. Я поднимаюсь под предлогом того, что мне надо срочно вымыть рожок кофеварки.

А когда оглядываюсь, то вижу, как лейтенант шире разводит бедра, и мой взгляд машинально скользит ниже.

У меня есть дурная привычка – смотреть мужикам между ног, когда они сидят, вот так, вальяжно развалившись.

То есть, не то чтобы мне это нравилось или я как-то пыталась додумать мужскую анатомию и оценить размеры их достоинства – нет, я не помешана на этом. Просто само как-то так получается. Раздвигает парень ноги, и мои глаза словно магнитом притягивает его интимная область.

Но фу так делать, Света!

Это же представитель закона, каким бы красавчиком тот не был!

И от греха подальше я опускаю взгляд в пол.

— Да. Они… разные, — произносит Семёнов своим чудесным голосом, чем вводит меня в дичайший ступор и вынуждает покраснеть до корней волос.

Ведь, если я правильно его поняла, то речь же идет о его… хм… яичках?

Носки.

Ну конечно же.

Господи ты боже.

Я мысленно даю себе подзатыльник, наблюдая, как лейтенант оттопыривает вверх пальцы ног и поигрывает ими.

Его носки действительно разных цветов. Левый – черный. Правый – темно-синий.

Но, судя по провокационному взгляду Семёнова, он понимает, о чем я сначала подумала.

Это же надо было так опростоволоситься.

Вида, как сконфужена, впрочем, не подаю.

Подумаешь, мент спалил меня на том, как я пялилась на его причиндалы.

С кем не бывает, верно?

— Бывает, — улыбаюсь я, взглядом рисуя на участковом галочку с основанием на его ширинке.

После чего резко вскидываюсь к его лицу.

Красуясь правой ямочкой на щеке, лейтенант еще шире разводит свои сильные бедра и потирается спиной о спинку стула, и мне требуется задействовать всю свою волю, чтобы снова не уставиться ему между ног.

Один раз, как говорится, – случайность, два – совпадение, но три раза – уже система.

Не хочу, чтобы он решил, что я озабоченная.

— В своё оправдание могу сказать, хорошо, что их вообще два, — говорит Семёнов. — Шесть смен подряд, а в выходные еще в усиление поставили. Я уже дни путаю. Не то, что носки, — очаровательно оправдывается он.

— Знакомо, — я поднимаю раскрытую ладонь в знак солидарности. — Вторая неделя без выходных. Ещё из-за этого, — киваю в сторону входной двери, имея в виду соседа, — дергают постоянно. Такое ощущение, что это я преступница какая-то.

— И когда у тебя выходной?

— Так мы уже на “ты”, Дмитрий Александрович? — подлавливаю его.

— Да. И просто – Дима. — Он снова смотрит на часы. — Мой рабочий день закончился три минуты назад. Так что, считай, с того момента, как ты обратила внимание на мои, — усмехнувшись, проводит по подбородку большим пальцем, — носки, — добавляет после многозначительной паузы, — у нас уже начался неформальный разговор. Парень есть, Свет? — бросает, слегка дернув головой.

Я медленно мотаю своей, улыбаясь все шире и шире.

Ну до чего же хорош.

— Нет? — уточняет лейтенант.

Дальше мотаю.

Что, наверное, выглядит так, словно я отвечаю на его вопрос. На самом же деле я просто шокирована такой стремительной переменой.

— Вот это разбег, — смеюсь я. — Ты всегда такой быстрый?

Мои щеки начинает печь еще сильнее. Но уже не от стыда, а от того самого чувства, когда понимаешь, что симпатия взаимна.

В груди что-то сладко сжимается.

Я и забыла, что так бывает.

— Да нет, Свет, — сомкнув ноги, Дима принимает более вертикальное положение. — Я намного деликатнее обычно подкатываю к девушкам. Но такая жизнь пошла, что времени знакомиться нет. А желание есть… В смысле… знакомиться, — уточняет он с расстановками.

— Я так и поняла, — посылаю ему ироничный взгляд.

— Я просто по телефону твой голос услышал и подумал, что девушка, должно быть, очень красивая. А последнее из красивого, что я видел за эту неделю… Да за месяц даже не вспомню. У меня же какой контингент. Пенсы. Наркоши. Алконавты. Трупы.

— Трупы?

— Ну да… Вот вчера выезжал на труп.

— Ужас какой, — меня всю передергивает и вдруг осеняет: — То есть… Я правильно понимаю, ты тут… не в порядке исключения?

То, что у меня были схожие с его мысли, когда мы разговаривали по телефону, выкладывать не спешу.

— Не, не. Я не до такой степени трудоголик, поверь.

— Ну а если бы по голосу было одно, а по факту – другое? — мне становится любопытно.

— У меня профессиональная интуиция.

— А… — я понимающе киваю, мол, ничего себе, как круто.

— На самом деле нет, — Дима издает легкий смешок. — Я просто выпендриваюсь перед тобой. И ты мне сразу понравилась.

И вот такая прямолинейность и наглость мне по вкусу.

Тем, как расслабленно держится, манерой общения, юмором наш участковый кого-то сильно напоминает…. Блин, кого же?

А еще я уверена, что он тот еще ходок. Этот его эффект внезапности кажется неплохо отработанным.

— Ты бабник, Дим? — спрашиваю я.

— А что? Похож? — лейтенант расплывается в улыбке.

— Да.

Мы продолжаем улыбаться друг другу.

— И что меня выдало?

Я игнорирую его вопрос, чтобы задать следующий:

— А, если не секрет, сколько тебе лет?

— Не секрет. Отвечу, если кофе со мной завтра выпьешь, — он поднимается и забирает со стола планшет.

И меня охватывает легкое разочарование.

Нет, я не собиралась прямо сейчас тащить его в свою койку. Но еще бы с удовольствием немного с ним поболтала. Давно так с кем-то легко себя не чувствовала.

— Завтра не могу. Я магазин в девять только закрываю.

— А когда? — оглянувшись, спрашивает, когда я иду его проводить.

— Буду свободна не раньше пятницы.

— Да как так-то? Прямо до талова в своём магазине торчишь? — изумляется Дима. — Ты же замдиректора.

— А я тебе больше скажу, я сейчас ещё и и.о. директора, — сообщаю, пока он обувается, подхватив с обувницы рожок.